Мадина

Книга ингушской писательницы Доухан Балаевой

Июльский вечер мягко стелется над селом, постепенно погрузившимся в обычные на исходе дня заботы. Многоголосое стадо уже разбрелось по дворам, и некоторое время относительную тишину нарушает то нетерпеливо- требовательное, то жалобно- просительное мычание, доносящееся из дворов, где хозяйки по каким- то причинам не спешат к своим буренушкам с подойником.

Мадина вошла в соседский двор, осторожно неся в вытянутых руках наполненную доверху банку. Навстречу, радостно повизгивая, бросился Дружок, большая черно- белая дворняга. Так и подмывало налить в стоявшую у конуры плошку молока, но от соблазна удержала мысль, что неудобно принести неполную банку.

В небольшой уютной комнате, служившей хозяевам одновременно и кухней, и столовой, была одна тетя Люба. Поздоровавшись и оставив на столе банку, Мадина прошла к Наташе, встретившей ее задиристым:

- Наконец- то! Уже час как Сережку за тобой посылала.

- Почему сама не пришла, если так срочно? Ну, что у тебя? . . Говори скорее, не томи, - перешла на шепот Мадина, усаживаясь на свое излюбленное место - в угол дивана.

- Вот! Справочник достала! Теперь начнем всерьез готовиться, - ликующим тоном объявила Наташа. Ее, от природы очень подвижную и жизнерадостную, в минуты возбуждения энергия так и распирала.

- Издеваешься? . . От обиды, что лишена возможности разделить радость подруги, глаза Мадины наполнились слезами. Наташину веселость как рукой сняло. Она подсела к ней, обняла.

- Мадиночка, да уломаем мы их! Ну неужели Муслим за тебя не заступится?

- Брат- то написал. . . Но они ни в какую. . . после того случая из дома не хотят выпускать.

- Это когда тот усатый коротышка выкрасть грозился? Но ты-то чем виновата! Ма- ам, мама- а! Вошла тетя Люба, вопросительно взглянула на сидящих в обнимку девушек. - Мама, ты что - не можешь уговорить тетю Тамару, убедить? Да я бы. . . знаешь, да я бы на ее месте просто сбежала от таких родителей! Ей же ну ничегошеньки не разрешают, кроме как работать.

- Какая прыткая. Ты ее родителей не трожь, они люди не плохие. А насчет работы тебе бы не мешало с нее пример брать.

- Да не обо мне же сейчас речь! . .

- Не расстраивайся, Мадина. Магомет дома? Узнав, что соседа нет, тетя Люба ушла, пообещав помочь. Но Мадина знала, что переубедить маму совсем не просто. Она заспешила домой.

Женщины сидели на кухне. Мадина молча прошла в свою комнату, неплотно прикрыла дверь, присела у самого порога на корточки и стала прислушиваться. Разговор первой возобновила тетя Люба.

- Тамара, твое упрямство выводит меня. Знаешь ведь, как я к тебе отношусь, разве ж я могла бы тебе дурное советовать! Да пойми наконец- я ведь твоему родному дитю добра желаю. Ну вот скажи: у тебя легкая жизнь была?

- Ох, зачем спрашиваешь? - тяжело вздохнула Тамара.

- И дочери своей такую участь готовишь? Да она ж у тебя умница - дай ты ей выучиться.

- Ее уже сватать ходят.

- Не бойся, в девках не засидится, успеешь выдать. Вон сына- то своего отправила учиться, да еще в такую даль.

- Так то ж сын. Почему Люба, никак понять меня не хочешь? Ведь не все, что можно вам, нам можно. Взрослая дочь в доме- это большая забота. Да и как ее одну в город отпускать?

- Опять за свое! Ну почему одну? Она же с Наташей будет. Или дочку мою разбалованной считаешь? Или думаешь, что позволю ей беспутничать? - все больше распалялась тетя Люба. - Почему боишься с ней свою дочь отпускать? Господи, да сколько можно говорить об этом! Теперь я поняла, что ты ни меня, ни семью мою нисколько не уважаешь.

- Зачем так говоришь Люба? - встревожено спохватилась Тамара, пытаясь удержать направившуюся к выходу подругу. Люба порывисто обернулась:

- В жизни больше ноги моей здесь не будет! И не присылай мне больше ничего - не нужно мне от тебя ни макового зернышка. Не думала я, что ты такая. . .

Тамара, в крайнем замешательстве разводя руками, беззвучно открывала рот, пытаясь вставить слово, но не находила, что сказать. Уже за порогом Люба остановилась и с обидой в голосе жестко, с нажимом проговорила:

- В общем, так, подружка: если не одумаешься - и знать тебя более не хочу. Не желаю дружить с человеком, который меня ни во что не ставит.

- Люба, подожди, подожди, зачем так? Ведь не я решаю. Отец не хочет. . . - нашлась наконец Тамара.

- Это ты кому другому говори, а я знаю, что ты всегда сумеешь настоять на своем. Что ты захочешь- то и Магомет. . Подумай, Тамара - несколько смягчилась Люба, и пожелав спокойной ночи, заспешила к себе, оставив подругу в крайней растерянности.

Мадина чувствовала, что мать очень расстроена, и лежа в темноте с открытыми глазами, с невольной жалостью думала: Тетя Люба всегда подавляет ее своим железным натиском. Но это правильно сказала. . Действительно, нани так умеет подготовить отца, так ему все преподносит, что он всегда решает, как она хочет. .

Тамара долго ворочалась в постели. Я же не ее дочерью распоряжаюсь - чего она так. . А моей учеба ни к чему. Выйдет замуж - и с ученой будет то же, что с неученой. . В этом она была убеждена. Но не давала покоя мысль о том, что дружбе с Любой может прийти конец. Это очень огорчало, поскольку по душевной простоте своей угрозу Любы приняла всерьез.

Перед мысленным взором возникли далекие дни их первого знакомства. В тот год они только вернулись на родную землю, к которой неодолимо тянуло, по которой мучительно тосковали все эти годы. Но неприветливой была это долгожданная встреча. В их доме, покинутом по злой воле черным февральским днем сорок четвертого, хозяйничали другие. Добиться его возвращения или хотя бы выкупить оказалось невозможным. Они были вынуждены вновь покинуть родовое село, ибо надежды на восстановление справедливости иссякли, а долго жить за околицей в наспех вырытой землянке с малыми детьми было невмоготу, и еще более мучительно было видеть, как в их родном дворе, где знаком каждый колышек, хозяйничают чужие.

Не один год мытарств остался позади, прежде чем удалось обосноваться в селе близ Орджоникидзе, где купили на последние сбережения участок со стареньким домиком из двух комнатушек, в котором предстояло жить всей семье, состоявшей из восьми человек. Своих новых соседей Тамара узнала в первый же день. Когда выгружали вещи, в соседнем доме, отделенном невысоким штакетником, стояли мужчина и женщина, поглядывая в их сторону. Мужчина подошел к ним.

- Выходит, соседями будем, - сказал приветливо, подавая Магомету руку. - С приездом вас. . меня Василием зовут, а это жена моя, Люба.

- Да ты помоги им Василь, разгрузиться- то, - сказала та и улыбнулась Тамаре: - Если что понадобится - приходите, не стесняйтесь.

А вечером, когда вконец измотанные дорогой и утомительными хлопотами по обустройству на новом месте они собирались ужинать, на пороге появилась Люба, неся кастрюлю:

- Вот, соседка, накорми детишек. Вы ведь небось и приготовить не успели.

Тамара испуганно замахала руками:

- Что ты, что ты, забери! . . у нас есть. .

Но Люба перебила ее, всем своим видом показывая, что возражать бесполезно:

- Да не бойтесь, свиного здесь ничего нету. Знаю, что вы свинину не едите. Уж больно жаль детишек - вон какие они заморенные. . Детям горяченького нужно поесть, что ж вы их всухомятку- то кормить будете!

Тамара вспомнила с какой жадностью дети ели душистый борщ и как от жалости к ним из глаз ее сами собой полились слезы. Ведь она уже давно в связи с затянувшимся переездом не имела возможности приготовить для них что- нибудь горячее. Чувством благодарности к этой совсем чужой женщине, проявившей заботу о ее детях, наполнилось сердце Тамары, встречавшей дотоле все больше отчужденность и недружелюбную, а то и откровенно враждебную настороженность со стороны местных жителей. И с того дня вот уже много лет они в случае необходимости по- соседски помогали друг другу, чем могли. Магомет вскоре устроился на завод, где слесарил Василий.

Сколько раз Василий помогал им, когда строили новый дом! И частенько Тамара поминала: Не зря говорится: хороший сосед лучше далекого брата. . И вот теперь. . О Аллах, что же делать. . Видно, придется уступить. Авось не поступит. . Эта мысль несколько утешила ее.

Наутро Мадина проснулась с неясным чувством ожидания чего- то важного. Это смутное ощущение тревожило, лишало привычного желания понежиться в постели. Она быстро встала, заправила кровать и вышла на кухню. Мать замешивала тесто. - Удивительно, что сама встала, не дожидаясь, пока подниму, - мельком взглянула она на дочь.

- Приготовь творог для начинки. Мадина молча выполнила поручение, испытующе поглядывая на мать в надежде, что она заговорит о вчерашнем. - Что, пошла нажаловалась Любе? Против своей же матери ее в союзницы призвала? - бросила она на дочь осуждающий взгляд. - Твое счастье, что не хочу с Любой ссориться. Ничего не поделаешь. . А ты думаешь очень тебя там ждут? Как же. Им и своих хватает. Чем будут говорить, что дочь Тамары пыталась поступить и не смогла - лучше совсем не пытайся. Мадина тем временем поставила на огонь сковороду, налила масла. По словам матери, по тону она с радостью поняла, что лед тронулся.

- Я подготовлюсь как следует, нани. Если и не удастся в этом году, в следующем поступлю.

- Да поступишь, поступишь. . До следующего года обязательно поступишь, куда следует. . - кивая головой, многозначительно усмехнулась Тамара. Мадина взяла с перевернутого сита готовый чапильг, опустила в сердито зашипевшее масло.

- Люди вон по нескольку лет подряд пытаются поступить.

- Думаешь, мы бесконечно будем отправлять сватов ни с чем? Что про нас люди скажут? Мадина сзади обняла мать за плечи:

- Нани, почему ты так спешишь от меня избавиться? Что ты делать- то будешь, когда без меня останешься? Как жить будешь? О- ох, мне заранее тебя жаль. . бедняжка. . - нарочито страдальчески вздохнула она.

- Не дурачься, - не сдержала улыбку Тамара. - За сковородой вон смотри. А без тебя я стану делать то, что делают вовсе тебя не имеющие. . .

После завтрака Мадина побежала к Наташе. Войдя во двор, на ходу достала из свертка дольку чапильга, бросила как всегда радостно встречавшему Дружку и заспешила в дом.

- Кого вижу! - протянула Наташа, удивленная необычно ранним визитом подруги. - Что- то ты подозрительно сияешь! Выкладывай, что у тебя?

- Вот! - Мадина с шутливой торжественностью преподнесла ей сверток в промасленной бумаге. - Ешь, пока совсем не остыли. Наташа положила сверток на стол, развернула.

- У- у, опять Дружок в долю вошел! - притворно возмутилась она, но не принялась сразу за гостинец, как делала обычно.

- А где ваши?

- Мама в огороде возится, Сережка спит еще, а папа на работе - отчиталась Наташа, увлекая подругу в свою комнату. - Ну рассказывай, что тетя Тамара? . .

- Представляешь, уступила все- таки.

- Ур- ра- а! Наташа схватила подругу в объятия, закружила по комнате. Обе девушки с размаху плюхнулись на диван. - Я же говорила: мама все устроит. Сама знаешь - она тебя больше родной дочери любит, мне всегда в пример ставит, - с наигранной ревностью в голосе проговорила Наташа. - Все хорошо, что хорошо кончается. Пошли, теперь и перекусить не грех.

Поравнявшись с окном, Наташа остановилась:

- Смотри, смотри, - поманила Мадину. - Примирение состоялось!

У невысокого забора, каждая со своей стороны, стояли Люба и Тамара, и улыбки на их лицах красноречиво говорили о том, что разговор они ведут самый дружеский.

С этого дня подруги вплотную занялись подготовкой к экзаменам, попеременно друг у друга допоздна засиживаясь над учебниками. Мадина готовилась особенно тщательно, ибо прекрасно понимала: если не поступит в этом году - ее дальнейшая учеба вообще под угрозой. Решимость во что бы то ни стало поступить, переспорить свою судьбу прибавляла сил.

Готовясь теперь по программе, с огорчением обнаруживала все новые и новые пробелы в знаниях, являвшиеся результатом нередких пропусков: мать оставляла ее дома каждый раз, когда считала нужным. Поздно ночью, лежа в постели, она мысленно перебирала пройденное за день, и если что- либо выпадало из памяти - тут же поднималась, хваталась за учебник и вновь ложилась, только повторив забытое.

Перед входом толпилась молодежь. По лицам многих можно было безошибочно угадать счастливчиков, и Мадина смотрела на них с нескрываемой завистью. Она с тревожно замирающим сердцем пробралась к спискам, лихорадочно забегала по ним взглядом, от волнения не сразу сообразив, что фамилии расположены в алфавитном порядке и где следует искать свою. А спустя несколько минут неторопливо шла по залитому солнцем летнему городу, и бушевавшее в ее груди ликование выдавали большие темно- карие глаза, излучавшие откровенное счастье.

Невольно поймала себя на том, что смотрит на окружающих с чувством собственного превосходства. 'Какое счастье, что никто не может подслушать мои мысли! Наверно, жалкой и смешной я показалась бы этим людям, многие из которых давным- давно достигли гораздо большего. . .

Это только она знала, сколь большой победы добилась и чего она ей стоила. Но теперь все волнения позади. Мечта осуществилась.

Родители были во дворе. Отец, увидев сияющее лицо дочери, улыбнулся:

- Что у тебя там получилось?

- Прошла я, воти! И Наташа прошла. - Мадина едва сдерживала рвущееся наружу ликование, стеснялась при отце бурно выражать свою радость.

- Большое дело ты сделала - пренебрежительно усмехнулась Тамара. Она все это время втайне надеялась, что из затеи дочери ничего не выйдет, но сейчас поймала себя на том, что не только не расстроилась, но даже испытывает некоторую гордость. - Что ж, раз так получилось - пусть учится. Если бы это было плохо, люди бы не старались выучить своих дочерей. . - подумала она, а вслух деловито сказала:

- Выходи помогать.

Отец и младший брат Мадины – Мустафа вернулись вчера поздно вечером. Привезенное ими сено было как попало свалено на краю огорода, теперь предстояло сложить его в стог.

Мадине как никогда работа доставляла удовольствие. Она чувствовала во всем теле упругую силу, старалась подцепить вилами как можно больше сена - ей все казалось под силу. Мустафа с высоты своего мужского превосходства весело подтрунивал над ее стараниями, посмеивался. Поводов для этого у него было предостаточно. Конечно же, у Мадины все получалось не так ловко, как у брата, хотя она и была старше на 3года. Мустафа, с детства приученный к физическому труду, работал по хозяйству почти наравне с отцом и очень гордился этим. Стог довольно быстро поднимался вверх, и подавать сено становилось все труднее. Улыбаясь неумелому усердию дочери, отец велел:

- Мадина, ты только подноси, а подавать Мустафа будет.

Но Мадине совсем не хотелось отступать. Когда очередной раз неудачно поданное ею сено почти целиком свалилось вниз, Мустафа, смеясь, бесцеремонно оттолкнул ее:

- Иди, иди отсюда, муха! Делай лучше, что тебе говорят! . . Думаешь, если поступила в институт, то старших уже не надо слушаться? - важно прибавил он, несомненно причисляя к старшим и себя.

- А ты думаешь, раз почернел как негр, так и командовать можешь?

- Это ничего, что почернел, твоей пудрой отбелюсь.

Мадина погрозила брату кулаком, опасливо взглянула на отца: не услышал ли? Но отец не обращал на них внимания.

Когда работа была завершена и родители ушли в дом, Мадина и Мустафа еще долго сидели под стогом, привалившись к нему спиной. За время отсутствия брата Мадина успела соскучиться и теперь с удовольствием слушала его красочный рассказ о проведенных в горах днях. Косили они в труднодоступных местах, и он рассказывал о ночевках в шалаше, о том, как подчас приходилось работать над самой кручей.

Мадину отец тоже не раз брал с собой в горы ворошить сено, и теперь, слушая брата, она живо представила себе знакомую картину: отец рубит деревце, складывает на его ветвях аккуратную копенку, берется за основание ствола и, сильно откинувшись назад, подпирая собой копну и с видимым усилием тормозя ее скольжение вниз, осторожно спускается по крутой каменистой ложбине.

Из- под его цепких, сильных ног то и дело срываются камни и устремляются вниз, и долго еще не затихает поднятый ими шум, гулким многоголосым эхом раздаваясь в горах. . .

В такие минуты ее всегда охватывал ужас от мысли, что отец не сможет удержать копну и она вот- вот опрокинет его, увлечет вниз, вслед за камнями.

От этого воспоминания Мадине стало не по себе, она поднялась:

- Пошли, Мустик. Нани дважды звала нас.

Мустафа, весело насвистывая, последовал за сестрой. Он был доволен, что сенокос завершен и остаток каникул сможет провести с друзьями.

Забравшись в постель, Мадина с удовольствием вытянула усталое тело и, прежде чем уснуть, как обычно принялась перебирать в памяти события минувшего дня. Она наслаждалась сознанием своей победы. Не терпелось с кем- то еще поделиться радостью. И тут подумала об Ибрагиме, о котором в пылу вступительных страстей вспоминала не часто. Попыталась представить, какое впечатление на него произведет известие о ее поступлении.

Познакомились они позапрошлым летом. В тот памятный день Мадина сидела у своей троюродной сестры Лиды и старательно подбирала новую мелодию на большой старинной гармони с выцветшей и облупившейся местами краской, с обитыми углами.

Гармонь эта бережно хранилась в семье, несмотря на столь неказистый вид: с ней было связано много приятных, дорогих сердцу воспоминаний о далекой молодости Фатимы - матери Лиды.

Женщины и по сей день частенько вспоминают, что ни одна девушка не могла сравниться с ней в искусстве игры и ни один ловзар в округе не проходил без ее участия. За Фатимой иногда приезжали даже из отдаленных аулов - так звенела слава о ней, способной играть всю ночь напролет.

Этому своему искусству Фатима была обязана тем, что, обладая самой заурядной внешностью, сумела очаровать лихого джигита - красавца, стать женой которого сочла бы за честь лучшая из красавиц Ингушетии.

Чтобы заинтересовать дочь, Фатима купила ей новенькую, сверкающую рубиновым перламутром Казань. Однако нарядный внешний вид новой гармони оказался ее единственным преимуществом перед старушкой.

А от врожденного равнодушия к игре Лиду не в силах была излечить даже превосходная во всех отношениях гармонь.

Вот и тогда она пропадала где- то во дворе, в то время как Мадина тщательно отрабатывала мелодию. И, наконец, вошла в сопровождении высокого статного парня, который по- свойски улыбнулся юной гармонистке:

- Добрый вечер! Так что будем танцевать? . .

Мадина от неожиданности вскочила, вся вспыхнув, поставила гармонь.

- Чего испугалась? Это же наш Ибрагим! Между прочим, он и твой родственник. И очень плохо, что ты своих родственников не знаешь - укорила Лида.

- В том, что я его не знаю, не моя вина. Видно, такой уж он хороший родственник, раз мы с ним до сих пор не знакомы.

- Я постараюсь наверстать упущенное. - Ибрагим прошел к столу, сел. - Садитесь. Сыграй нам что- нибудь, - дружески обратился он к стоявшей уже у порога Мадине. Но та, попрощавшись, ушла.

С того дня Мадина не раз встречалась с Ибрагимом в доме Лиды, где иногда собирались под вечер одноклассницы с подругами, среди которых частенько бывали и Наташа с Валей, одноклассницей Лиды, и устраивали нечто вроде вечеринок. Фатима, женщина веселого нрава, с явной претензией на современность, поощряла эти невинные увеселения девушек, всячески добивалась их раскованности. А при соответствующем настроении пускалась в красочные пространные рассказы- воспоминания о далеком времени своей молодости, о курьезах, случавшихся во время шуточного сватовства, которое устраивалось в перерывах между танцами и где парни и девушки состязались в остроумии и находчивости, изощряясь в пикировке.

Девки с превеликим удовольствием слушали ее, смеялись, а оставшись одни, тотчас же, озорничая, затевали забавную инсценировку.

Несколько девушек облачались в мужские костюмы- в ход шла одежда рослых отца и брата Лиды, в которой девки тонули- рисовали себе усы и с потешной важностью усаживались в ряд напротив выстроившихся у стены остальных девушек, с трудом превозмогающих смех.

И начиналось сватовство, во время которого комично разыгрывались услышанные от Фатимы случаи, сцены. Сватовство это то и дело прерывалось взрывами смеха, причиной которого чаще бывали не выдержавшие роли парни.

Потом начинались танцы, и каждая пара стремилась превзойти другую. Гармонисткой неизменно бывала Мадина, а дирижировала всем спектаклем Лида.

Не отставали от подруг и Наташа с Валей, которые танцевали своеобразно, подчас делая несвойственные национальному танцу движения, чем вызывали общий смех и возгласы: Опять с русским акцентом танцуете! . .

Но зато, когда переходили к современным танцам, роли менялись- здесь уже авторитет Вали и Наташи был непререкаем. К тому же Валя посещала кружок, и это она привносила новинки современного танца.

Мадине больше всего нравились зажигательные цыганские танцы и оставшись дома одна, она упорно тренировалась перед зеркалом, пока не научилась потряхивать плечами, как цыганочки.

Обычно тихая и скромная, она неузнаваемо преображалась в танце, особенно когда расходилась в кругу подруг. Сама среда, где никого не нужно было стесняться, где каждый старался перещеголять другого, где никто не мог осудить за вольность, внутренне раскрепощала, и танцевала она самозабвенно.

Здесь только находила выход скрытая в тайниках ее души неодолимая тяга к самовыражению, к самоутверждению. Если в разгар веселья появлялся кто- нибудь из ребят, девушки мгновенно принимали чинный вид.

Ибрагим впервые застал такую вечеринку недели через две после первого знакомства с Мадиной. В тот вечер он приехал сюда с Бесланом, сыном Фатимы, учившимся с ним в одном институте, курсом ниже. Фатима встретила ребят во дворе и сразу позвала в летнюю кухню. - Почему в дом нас не ведешь? Не такой уж частый гость Ибрагим, чтобы его на кухне принимать, - спохватился Беслан, останавливаясь на полпути.

- Нашел гостя. . Чужой я, что ли? - Да я не хотела, чтобы вы помешали им. Только тут Ибрагим обратил внимание на доносившиеся из дома звуки гармоники. - Кто они такие, что мы им помешать можем? - остановился он.

- Небось опять Лидкины подружки- пренебрежительно бросил Беслан и потянул друга: - Пойдем лучше, я умираю от голода. - Так это девчонки там? - оживился Ибрагим. - Да что же ты, Фатима говоришь? Разве мы им можем помешать? Это же как раз то, что нам нужно! Или мы не женихи? . .

Приосанившись, он решительно направился в дом. Ибрагим отнюдь не страдал застенчивостью. Не обделенный вниманием женщин он ко всем представительницам слабого пола относился наигранно пренебрежительно, свысока. И когда мать, бывало, просила не тянуть с женитьбой, неизменно отшучивался: Еще на свет не появилась такая, на которой я женился бы. Так что придётся тебе подождать.

Однако столь нелестное мнение о женской половине человечества, которым он по- юношески бравировал, отнюдь не мешало ему частенько развлекаться в обществе ее представительниц. Вот и теперь его потянуло к ним.

Но Фатима увлекла его на кухню. Пока ребята ужинали, она сидела поодаль, изредка вставляя словечко в их неторопливую беседу и ожидая подходящего момента начать задуманный разговор.

Золовка давно просила ее подыскать для сына дев- ку, и вот она решила познакомить его с одной местной дев- ой, которая, по ее мнению, не могла не понравиться даже такому привередливому парню, как он.

- Хорошо, что ты приехал именно сегодня- начала она. Я здесь дев- ку приглядела. Такая красавица, что уж она- то тебе непременно понравится. К счастью, она сейчас среди них. - О- о! Неужто такая красавица? . . Я вижу, вам не дает покоя моя свобода. Все ищут мне невесту! . . А почему ты раньше не сказала о ней? - проговорил Ибрагим, в перерывах между фразами отхлебывая из стакана чай.

- Напрасно смеешься. Между прочим, я далеко не уверена, что ее согласятся за тебя отдать, даже если тебе оч. этого захочется. У нее слишком гордые и богатые родители. Она у них един- ая дочь, и они ее намереваются выдать только в семью себе под стать, и обязательно за образованного. - Неужто и в самом деле такая принцесса? - протянул Ибрагим, обращаясь к Беслану, поскольку весьма сомневался в объективности женской оценки в подобных случаях. - Да, дев- ка что надо, - подтвердил тот. - Вот только. . . ставит она из себя больно много.

- - Просто дев- ка знает себе цену! Что в этом плохого? - недовольно взглянула на сына Фатима. - Э- э, друг, это не большая беда. Лишь бы она нам подошла, а там. . Уж мы ее гонор быстро обломаем. Заговорщически подмигивая другу, Ибрагим с нарочитым нетерпением поспешил в дом. Поднявшись на веранду, Фатима поманила его к освещенному окну. Сквозь тюлевую занавеску можно было беспрепятственно наблюдать за происходящим в комнате, оставаясь незамеченным. В комнате было 5- 6 девушек, одна из них играла на гармони, а две танцевали.

- - Это еще что за танец? Что- то не видел у нас такого, - прошептал Ибрагим. - Черкесский, - тихо отозвалась Фатима. - Да ты не туда смотри, а вон, видишь, справа от гармонистки сидит? . . Как только ребята вошли, гармонь смолкла и девки встали. - Добрый вечер. Бог вам не простит, что без нас веселитесь, - улыбнулся Ибрагим. Лида с радостным восклицанием устремилась к нему. - Однако подружки твои совсем не обрадовались. - Ибрагим озорно сверкал глазами в сторону сгрудившихся поближе к выходу девушек. - Тебе показалось, - засмеялась Лида.

Молодые люди сели, предложили девушкам занять свои места. - Устали сидеть, постоим немного- за всех ответила Роза. Она была старшей среди девушек и, как принято, взяла на себя роль их тамады. - А мы- то с тобой подумали было, что они тут танцевали весь вечер. - Ибрагим подмигнул Беслану. - Здесь чужих нет, - вступился тот. - Ибрагим из нашей семьи, и нечего его стесняться. К тому же он чел- к современный и вовсе не способен оценить вашу приверженность обычаям. - Кроме того, если уж вы такие ревнительницы обычаев, должны знать, что гостя принято всячески ублажать, - непринужденно начал Ибрагим, в свои годы порядком поднаторевший в подобного рода словопрениях. - А гость сейчас с большим удовольствием станцевал бы после того, как вы немного посидите с нами, разумеется.

девки расселись поочередно, в порядке старшинства. - Ну- ка, сыграй что- нибудь повеселее. За тобой еще и должок имеется- в прошлый раз ты сбежала, так и не сыграв ни одной мелодии.

- - Начинай, начинай, сестренка! Нечего тушеваться- подбодрил Беслан, видя, что Мадина сидит, словно сказанное не имеет к ней никакого отношения.

Мадине оч. не понравился высокомерно- снисходительный тон, с самого начала принятый Ибрагимом в обращении с незнакомыми дев- ми. Но, чтобы ее упирательство не приняли за жеманство, взяла гармонь. Некоторое время все сидели молча, словно вслушиваясь в мелодию, и разглядывали друг друга.

Ибрагим бросал оценивающие взгляды на Розу, действительно оказавшуюся красавицей. Немного погодя он медленно встал во весь свой немалый рост, картинно подкрутил вовсе не нуждавшиеся в этом коротенькие черные усики, и приосанившись, прошелся по кругу, ястребом поглядывая на дев- ек, тоже поднявшихся с мест.

Девушки тайком пересмеивались, ожидая какой- нибудь новой выходки от гостя, явно старающегося развеселить их. Ибрагим остановился и с подкупающей улыбкой заговорил: - Я затрудняюсь выбрать из вас одну- вы все так хороши, что я не могу и не хочу, отдав предпочтение одной из вас, обидеть остальных. Пусть лучше Лида скажет, с кем мне танцевать. Лида, которой был известен замысел матери, назвала Розу. То приближаясь, то удаляясь, Ибрагим носился вокруг девки в стремительном танце, то и дело норовя неожиданно преградить ей путь. Но не так- то просто было застать Розу врасплох. Она из- под опущенных ресниц следила за его ногами и всегда успевала вовремя увернуться. Покружившись на месте, она, играя плечами и плавно изгибая руки, вновь уходила вперед. Роза была взрослой дев- кой и чувствовала себя уверенно. Она знала, что намного превосходит остальных дев- ек и внешностью, и нарядом, а потому и танцевала с видом чел- ка, не сомневающегося в своей неотразимости. Она изредка вскидывала на партнера откровенно кокетливые взгляды.

Наконец Роза заняла свое место. Ибрагим предложил девушкам сесть, но тут на середину выскочил Беслан: - Думаешь, кроме тебя никто здесь не хочет танцевать? . . А ну, давай мою! - с веселой решимостью кивнул он Мадине. Мадина заиграла любимую танцевальную Беслана, и тот, выгнув грудь колесом, с ходу лихо двинулся по кругу на носках. Сделав клоунский реверанс перед дев- ой лет 16- ти, он застыл в выжидательной позе, вызвав дружный смех. Едва пройдя круг, дев- ка встала на свое место, а Беслан, не сумев помешать ей, тут же пригласил следующую. Но и она так же скоро покинула его. Беслан разочарованно остановился: - Что за девки нынче пошли! . . Потанцевать как следует не с кем! Когда одни, небось пляшете, словно ведьмы на своем шабаше. . А сейчас- ишь какие смирненькие стали! Ну прямо ангелочки, - наседал он, зная, что те не обидятся, - это были соседские девки, с которыми он рос, можно сказать, в одном дворе.

Разошлись поздно вечером. Мадина вовсе не боялась пройти одна эти 2 квартала, освещенные светом чужих окон, но тем не менее была оч. рада, что провожает ее сама Фатима- знала, что она не только проводит до дома, но и зайдет посидеть, и тем самым избавит ее от необходимости оправдываться перед матерью за столь позднее возвращение. - Вам ребята не помешали? - заговорила по пути Фатима. - Мне нужно было познакомить Ибрагима с Розой- понижая голос до шепота, доверительно продолжала она.

- - Как ты думаешь, подходящая будет пара?

- - Очень даже подходящая.

Роза любому парню понравится. Я еще не видела девки красивее- убежденно проговорила Мадина и, вздохнув, с легкой завистью прибавила: - И к тому же она всегда оч. красиво одевается.

- - О- о, ты не знаешь Ибрагима. Он обязательно находит какой- нибудь недостаток в дев- ах, с которыми его знакомят. Просто не спешит жениться, потому и выискивает у каждой пороки. - На Розе- то уж он захочет! Вот только она пожелает ли за него? . . Она себе цену знает. Еще поводит этих женихов за нос. - Недолго ей это удастся. - Вообще надо бы, няци, чтобы они почаще встречались. Тогда наверняка что- нибудь выйдет. - Это- то нетрудно устроить. Ибрагим частенько приезжает, а позвать Розу всегда повод найдется. - Представляю эту пару! . . - тихонько засмеялась Мадина. - Они оба такие. . Ибрагим ваш тоже ставит из себя слишком много- не хуже Розы. Тамара вышла им навстречу, поздоровалась с Фатимой, пригласила в дом и тут же, меняя тон, принялась сердито выговаривать дочери: - Ты что до полуночи не могла дорогу домой найти? . . Но Фатима отвела грозу: - Она не виновата- я ее задержала, чтобы вместе прийти, да завозилась по хозяйству. Сама знаешь, сколько непредвиденных дел возникает, как только соберешься выйти из дома.

Впоследствии Ибрагим появлялся у Фатимы нечасто- начались занятия, а позже предстояла работа над дипломным проектом и защита. Но всегда, когда он приезжал, Лида с одобрения матери созывала подружек, и опять начиналось веселье, с каждым разом проходившее все более непринужденно. Вскоре девки привыкли к Ибрагиму. Он вел себя с ними по- простецки, частенько смешил, рассказывая разные забавные истории из своей институтской жизни, которые зачастую сильно приукрашивал. Все уже пришли к убеждению, что Ибрагиму нравится Роза и он приезжает только ради нее. Роза тоже так считала, хотя никаких серьезных поводов для такого вывода Ибрагим вроде и не подавал. Он ко всем девушкам относился одинаково, разве что поглядывал на нее чаще. Эта его сдержанность задевала самолюбие Розы, привыкшей к страстным душевным излияниям поклонников, начинавшимся чуть ли не при первой же встрече. Но именно эта сдержанность больше всего и привлекала ее, интриговала.

Внешность Розы, конечно, не оставила Ибрагима равнодушным. Но его отталкивало в ней откровенное кокетство, стремление произвести впечатление, быть всегда в центре внимания. Если во время вечеринки заходил разговор об учебе, о прочитанных книгах или вообще о чем- либо отвлеченном, большинство девушек принимали в нем живое участие, потому как для них, в основном замкнутых в узком кругу дом- школа, един- ым окном в мир были книги и учеба. Но Роза неизменно сидела со скучающим видом, снисходительно- насмешливо поглядывая на девушек, и, если такой разговор затягивался, - уходила.

А Мадина с жадностью ловила каждое слово ребят, наивно веря всему, о чем они рассказывали. Видя ее горящие неподдельным интересом глаза, Ибрагим подчас приносил в жертву эффектности рассказа достоверность описываемого события, не особенно заботясь о научной обоснованности своих суждений, об их правомерности, лишь бы произвести впечатление посильнее.

И однажды это подвело его. Во время очередного приступа красноречия он поймал на себе откровенно насмешливый взгляд Мадины и, замолчав на полуслове, с безотчетной тревогой спросил: - Почему ты на меня так смотришь? - Интересно оч. рассказываешь, - улыбнулась Мадина. Ибрагим не стал допытываться, ибо по ее иронической улыбке и лукавому блеску глаз сам понял, что попал впросак.

После того случая он стал более уважительно относиться к своей аудитории, и если рассказывал о каком- либо событии в стране или за рубежом или отвечал на вопросы дев- ек, то старался быть точным и правдивым. Как- то незаметно основной собеседницей его стала Мадина, которая с детской непосредственностью обращалась к нему частенько с вопросами- будь то вопросы по школьным дисциплинам или о событиях в мире. Она считала, что раз он заканчивает институт, да еще с отличием, то несомненно должен знать все. И Ибрагим невольно ловил себя на желании оправдывать это мнение. Ему было приятно разг- ть с Мадиной, видеть ее доверчивый открытый взгляд. Он привозил ей понравившиеся самому книги, которые Мадина читала запоем, а во время очередной встречи удивляла его глубиной, своеобразностью восприятия и смелостью суждений о прочитанном. Но в этой 15- летней длинноногой, всегда оч. скромно одетой дев- ке он видел всего лишь приятную собеседницу, пытливую и сообразительную.

Так продолжалось до самой весны. На расспросы Фатимы о его намерениях Ибрагим каждый раз уклонялся от прямого ответа: - Зачем торопиться? Вот получу диплом, потом посмотрим. . . Тем временем Фатима, про себя решившая, что он не против, только не хочет признаваться, потихоньку вела переговоры с матерью Розы, подготавливая почву для официального сватовства. Мать Розы, чрезмерно уверенная в своем превосходстве над другими уже одним тем, что семья их принадлежит к чуть ли не самой знатной й богатой фамилии и дочь ее- самая завидная невеста, сначала и слушать ничего не хотела, узнав, о ком Фатима ведет речь. Парня она, разумеется, не знала, но чтобы отвергнуть его сватовство было достаточно уже того, что он сын вдовы, к тому же весьма небогатый. Но Фатима продолжала переговоры. Она расписывала достоинства парня, как принято, сильно приукрашивая их, лишь бы склонить к согласию, и даже умудрилась показать предполагаемой теще будущего зятя, под благовидным предлогом проведя ничего не подозревающего Ибрагима перед окнами ее дома.

Теплым весенним вечером после долгого перерыва Ибрагим вновь приехал к дяде. Войдя во двор, он увидел метнувшегося с веранды Беслана, вспугнутого стуком калитки. - Это ты! - облегченно выдохнул он, узнав Ибрагима. - Салам алейкум. - Ва алейкум салам. Ты с каких пор в собственном дворе стал пугаться? И кого? - Я подумал: мать вернулась. - Что ты такого натворил? - Ничего особенного. . . Просто подглядывал за дев- ми. Они опять там бесятся. Мать меня всегда гонит от окна, стыдит, - боится, видишь ли, что они сделают что- нибудь такое, чего мне видеть не следует. Никак не может понять, что это- то мне как раз и интересно! . . - смеясь, признался Беслан и потянул друга к крыльцу: - Пошли, пока матери нет.

Что только эти шайтанки там не вытворяют! . . Сам убедишься, что зрелище стоящее. . . Друзья тихонько прошли на веранду и стали по обе стороны от приоткрытого освещенного окна, из которого лилась джазовая музыка. Через тюлевую занавеску вся комната была видна как на ладони, и они, прячась в тени, наблюдали за происходящим.

Посреди комнаты четверо дев- ек танцевали под модный джаз. Это были Лида, Мадина и две соседские девки. Ибрагим сразу обратил внимание на Мадину, заметно выделявшуюся среди них. Она исключительно чувствовала ритм, и изящные движения ее тонкой пластичной фигурки и непривычно оголенных стройных ног сливались с музыкой воедино. - Я и не подозревал, что этот хулиганский танец можно исполнять так красиво. Ибрагим не отрывал взгляда от Мадины. Он просто не узнавал ее такую, как он считал до сих пор, тихоню и скромницу. Но вот пластинка кончилась и девки расселись кто где. Мадина упала на стул напротив окна, расслабилась, свесив руки и откинув назад голову.

Ибрагим дальше уже не хотел терпеть присутствие Беслана, тихо попросил: - Иди- ка покарауль во дворе, чтобы Фатима не застукала меня за этим занятием. Неудобно как- то. Беслан удалился. Тем временем девки, поставив цыганский танец, принялись уговаривать Мадину. - Да настроение не то, и устала я, - лениво отмахнулась она, оставаясь в прежней позе и утомленно прикрывая глаза. Лида, подмигнув подругам, тихонько, подкралась к ней, обхватила руками ее обнаженные ноги. Мадина, пронзительно взвизгнув от неожиданности, вскочила, с грохотом опрокинув стул. девки закатились от смеха. Мадина бросилась к Лиде, явно намереваясь отомстить, но подруги, хохоча, насильно усадили ее между собой. - И чего так испугалась? Или боишься, что из- за такого прикосновения тебя на третью ночь домой прогонят? . . Слова Лиды вызвали новый взрыв смеха. На этот раз вместе со всеми смеялась и Мадина. - Сумасшедшая! Так и заикой недолго оставить. Только попробуй еще дотронься до меня. И что тогда будет? . .

- - Ты же знаешь, терпеть не могу такие шутки. Все! . . Я обиделась и ухожу домой! Мадина попыталась встать, но девки удержали ее на месте и освободили от своих цепких рук лишь когда она согласилась танцевать. Мадина порывисто поднялась и, развязав поясок, отпустила платье, которое было специально подтянуто много выше колен, как того требовала тогдашняя мода. Распустила волосы, мгновенно рассыпавшиеся по плечам и спине крупными верными волнами. Лида достала из шкафа юбку и ловко надела на Мадину прямо поверх платья. Мадина перед зеркалом оправила на себе эту яркую цветастую юбку, представлявшую из себя сплошные фалды, ниспадающие до самого пола, и, настраиваясь на танец, медленно вышла на середину комнаты. Тем временем одна из дев- ек переставила уже царапавшую пустую пластинку иглу проигрывателя. Вновь зазвучала музыка, постепенно многообещающе нарастающая, зажигательная.

Мадина величественно двинулась по кругу, гордо вскинув голову, встряхивая кистями и прищелкивая пальцами в такт музыке. Затянутая ниже талии широченная юбка подчеркивала характерное покачивание бедер. Склоняясь то в одну, то в другую сторону, танцовщица, красиво потряхивая плечами, неслась в стремительном танце, вся во власти музыки. Черные длинные волосы развевались как на ветру. Казалось, что ни один мускул ее не оставался безучастным к музыке, к ее ритму, и таким огнем и страстью светились лицо и вся фигурка танцовщицы, что Ибрагим, покусывая пересохшие вдруг губы, восхищенно вымолвил: Так вот ты, оказывается, какая. . .

А танцовщица, опустившись на колени, раскинув плавно изгибающиеся руки и непрерывно потряхивая плечами, медленно запрокинулась всем корпусом назад, отчего волосы ее рассыпались по полу, потом так же медленно перегнулась через плечо вперед и неожиданно села на пол, засмеялась, выдохнув: - О- ой. . Сил больше нет. . - Ы- ых! . . . Не девчонка- синий огонь! - услышал Иб. восторженный шепот и, вздрогнув как от удара, отшатнулся. Грудь его взволнованно вздымалась, и гулкие удары сердца отдавались в висках. Он только сейчас заметил, что Беслан стоит рядом.

Ибрагим отпрянул от окна, поспешно вышел во двор. Последовавшему за ним Беслану глухо сказал: - Это оч. непорядочно- подглядывать. . . Я тоже, дурак, послушался тебя. Беслан решил, что все дело в отсутствии среди дев- ек Розы, и Иб. недоволен потому, что не оправдались его надежды подглядеть за ней. Он хотел послать за Розой, но Иб. не позволил. - Давай- ка лучше чай покрепче организуй, а то, как погляжу, в отсутствие тети никто в этом доме не догадается предложить мне с дороги чай, - упрекнул он, проходя на кухню. - Я- а? . . - удивленно протянул Беслан. - Ты, ты. Сообрази по- быстрому. - С какой стати, когда в доме есть женщины! . . Сейчас позову Лиду. . . - Я только что о чем говорил? Лиде тоже пока незачем знать, что я здесь. Ничего с тобой не случится, если сделаешь это сам.

Уверяю: мужское достоинство, которого в тебе по самую макушку, совсем от этого не пострадает. Беслан нехотя вернулся, поставил на плитку чайник и принялся собирать на стол все съестное, что удалось обнаружить в шкафу. Появление матери избавило его от столь тягостной обязанности, и он, с явным облегчением переведя дух, подсел к столу. - Видишь, Фатима, как плохи мои дела здесь, когда тебя нет дома, даже чаю не выпросишь, - весело пожаловался Иб. - Да вот, хотел меня в домохозяйку превратить, - вставил Беслан. - Вон оно что, - рассмеялась Фатима, глядя на беспорядочно заставленный стол.

Спустя некоторое время, проводив подруг, вошла Лида и удивленно остановилась у порога: - Явился наконец! Ты когда приехал? Раз уже и поесть успели- значит, не только что. Почему не зашел к нам? - Да я приехал- то мин. 15назад, - Иб. бросил на Беслана короткий взгляд. - Я просто не хотел вам мешать. - Какой стеснительный стал! А люди не дураки, все понимают! Если бы там была твоя Роза, сразу бы зашел! Может, из- за этого он сегодня и задумчивый такой? - мелькнула у Фатимы догадка.

- - С какой стати она моя? - без тени улыбки спросил Иб. - Смотри- ка, мама, он еще прикидывается! - возмутилась Лида. - Сестренка, я прошу тебя больше об этом не говорить. Пошутили- и хватит, - тихо, но твердо произнес Иб. Фатима, весьма озадаченная его тоном, исключающим шутку, вопросительно уставилась на племянника. - Что ты этим хочешь сказать? - с угрожающим спокойствием начала она. - Знаешь ли ты, что я почти склонила к согласию мать девки? А должна признаться, это мне оч. нелегко удалось. И только потому, что дев- ка- по всему видно- не будет против. Я давно веду подготовку, хотя ты предпочитаешь играть в прятки.

Ибрагим медленно поднялся с места. - Зачем вы это делали? Разве я просил? . . Я не собираюсь пока жениться. - Так чего же ты тогда целый год заигрывал с чужой дев- ой? - искренне возмутилась Фатима, крайне озадаченная таким поворотом. - Как это я с ней заигрывал? ! Уже и пошутить с дев- ой нельзя? Ибрагим подошел к растерянно стоявшей посреди комнаты Фатиме, обнял ее за плечи и, с подкупающей улыбкой заглядывая в глаза, заговорил: - Что- то я не узнаю тебя сегодня, Фатима. Ты же у нас чел- к с современными взглядами на жизнь. Неужели и в самом деле считаешь, что раз парень шутит с дев- ой, то непременно должен на ней жениться? - И, притворно зевнув, добавил: - Здорово я устал, и голова все не перестает болеть. Может, спать пойдем? Лида, за все время не проронившая больше ни слова, бросила на него гневный взгляд и вышла. Она принялась стелить ребятам в комнате брата, и при этом так швыряла подушки и одеяла, словно решила на них выместить вся свою досаду на Ибрагима. Как только ребята вошли, она молча удалилась, сохраняя на лице непроницаемую маску. Иб. проводил ее удивленно- вопросительным взглядом: - Что- то чудит наша сестренка. . . Друзья устроились на кроватях у противоположных стен. - Послушай, что ты теперь надумал? Ты это серьезно? - допытывался Беслан. - Вполне. - Чем она тебе не подходит? Объясни в конце концов! По правде говоря, я думал, у тебя серьезные намерения. Ты на нее всегда так смотрел. - Оставь. . Мне на всех смазливых дев- ок приятно смотреть- вот и все.

- - В каком положении теперь мы окажемся? - О каком таком положении ты говоришь? - Люди ведь знают, что мы вас. . . ну что вы здесь встречались. - И что с того? Что я не имею права к брату своей матери приезжать? - Иб. поднялся на локтях. - Или я из- за нее чаще сюда ездил? И потом разве я ей делал какие- нибудь заявки? Ты лучше вспомни: я ни разу не попросил позвать ее, - это всегда инициатива Лиды. А теперь, ишь, фыркает на меня ходит! . . Немного помолчав, вновь заговорил Беслан: - Я не собираюсь тебя уговаривать, но объясни все же как мужчина мужчине: чем она тебе не нравится? Или недостаточно красива? . . - Да красивая она, красивая! - раздраженно перебил Ибрагим. - Только уж больно кукольная у нее красота, приторная. . . А я не сладкоежка.

- Насколько мне известно, когда хотят подчеркнуть особенную красоту девки, говорят: Как кукла красивая. - И ты считаешь этот признак критерием красоты? Тогда выбери себе такую куклу и любуйся ею всю жизнь. А меня уволь. У меня на этот счет иное мнение. - Какое именно, если не секрет? А если и секрет, то уж лучшему- то другу можно бы и открыться, - не унимался Беслан. Иб. уткнул голову в подушку, всем своим видом показывая полное нежелание продолжать разговор. - Ну и черт с тобой! С ним как с человеком, а он. . . Не получив ответа, Беслан отвернулся к стене и тоже затих.

Ибрагима мало волновала вспышка друга. Он знал, что наутро все будет забыто и Беслан станет прежним. Совсем иные мысли не давали ему уснуть в эту ночь. "И откуда в ней столько огня, столько страстности? . . А ведь на вид такая тщедушная, слабенькая, тоненькая. . . ну прямо былинка. . . Где же мои глаза раньше были? - думал он, перебирая в памяти прошлые встречи с Мадиной. Вспомнил о своем неосознанном желании смотреть в ее лучистые глаза, имевшие поразительную способность мгновенно менять оттенок в зависимости от настроения. Вспомнил ее подкупающую непринужденность в общении и манеру держаться независимо. Теперь он жалел, что никогда не принимал ее всерьез, считая еще маленькой. Несмотря на занятость в связи с предстоящей защитой, Иб. несколько раз потом приезжал к Беслану в надежде увидеться с Мадиной. Картины того вечера, настойчиво возникая в памяти, не давали покоя. Он жаждал поскорее увидеть ее, чтобы успокоиться, убедиться в том, что все это ему тогда просто показалось.

В этот раз он приехал с твердым намерением во что бы то ни стало встретиться с ней. И вот теперь сидел вдвоем с Бесланом в той самой комнате, где сиживал раньше в обществе дев- ек, и думал, под каким бы предлогом попросить позвать ее. Если бы он мог открыться Беслану, все было бы оч. просто. Но в том- то и дело, что открываться он ни за что не хотел. Попросил позвать ее, сославшись на желание послушать игру на гармони. Беслан предложил созвать всех дев- ек, но Иб. заявил, что во избежание сплетен, не хочет больше встречаться с Розой, а не позвать одну ее тоже не хорошо- оскорбиться может. Сочтя этот довод убедительным, Беслан послал сестру за Мадиной, а сам, по просьбе матери, ушел нарубить дров. В другой раз Иб. непременно пошел бы с ним, но сейчас он был рад случаю остаться одному.

Стоя у выходящего во двор окна, он ждал появления дев- ек.

Вскоре калитка отворилась и во двор, оживленно переговариваясь, вошла Лида и Мадина. Иб. с невольным восхищением следил за каждым движением Мадины, в своем простеньком платьице и шлепанцах на босу ногу шествовавшей по двору с таким видом, словно она была, по меньшей мере, в наряде принцессы. И, глядя на ее покрытую тоненькой косыночкой горделиво приподнятую головку, он явственно увидел пышные черные локоны, ниспадающие на слегка развернутые плечи. - Что за черт! . . - взволнованно процедил он сквозь зубы, отворачиваясь от окна и силясь прогнать навязчивое видение.

"Еще не хватало в эту соплячку влюбиться! "- подумал нарочито грубо, подсознательно решая обороняться от стихийно поднимающегося в нем смутного чувства.

Когда девки вошли, он сидел на своем месте с невозмутимым видом. Поднявшись, ответил на приветствие Мадины. Мадина удивленно взглянула на Лиду: - А где же другие? - Да, наверно, не дождались нас и разошлись по домам, - не сморгнув, солгала Лида. - Тогда и я пойду, - направилась к выходу Мадина. Но Беслан, только что вернувшийся в комнату, преградил ей путь: - Как это ты пойдешь? А мы что- не люди, по- твоему? А ну садись! Поиграешь немного, раз уж пришла. - Ой- ой- ой, какой грозный! Как страшно! - насмешливо протянула Мадина, останавливаясь в нерешительности. Ей и самой вовсе не хотелось так быстро уходить. Она уже две недели не брала в руки гармонь и шла сюда, предвкущая удовольствие поиграть. Но присутствие Ибрагима несколько смущало, она считала не совсем приличным специально развлекать чужого парня игрой.

Но Беслан был непреклонен. Он бесцеремонно взял ее за плечи и силой усадил. - Рассказывай, Мадина, какие у вас тут новости, - сказал Иб. - Какие у нас могут быть новости! Это у тебя они должны быть. Говорят, ты уже инженер? - Я еще только без пяти минут. . . - улыбнулся Иб. - Вот и Беслан в след. году инженером станет. . . Счастливые! Вам и ездить можно, куда вздумается, и учиться, где захочется, - с откровенной завистью проговорила Мадина. - А ты где бы хотела уч- ся? - Она же знаменитым профессором мечтает стать! Ты что, до сих пор себе это не уяснил? - вставила Лида. - Да нет, я пока и на рядового экономиста согласна, - скромно сказала Мадина и, не выдержав до конца роли, тоже засмеялась. - На, не то ты со своего любимого конька не скоро слезешь, - Беслан поставил ей на колени гармонь.

- - Что играть?

- - Сыграй, что самой больше нравится- попросил Иб. И Мадина заиграла свою любимую. Слегка склонив голову и опустив глаза, она чуть покачивалась и поводила плечами в такт мелодии, и неслышно притопывала носком несколько выставленной вперед ноги. Эту манеру заправской гармонистки она полностью переняла у Фатимы. Из- под тонких проворных пальцев, легко и непринужденно перебиравших клавиши, лилась плавная, немножко грустная старинная мелодия.

Увлекшись, Мадина словно совсем забыла о присутствующих. Чутко склоненная голова, едва тронутые загадочной улыбкой губы и светящийся задумчивой мечтательностью, устремленный теперь вдаль взгляд свидетельствовали о том, что играет она для души. С самого начала испытующе поглядывавший на нее Иб. все больше убеждался, что самонадеянно задуманная им оборона с каждой минутой неумолимо слабеет. "Как поразительно она изменилась за эти две- три недели. И с каким достоинством держится. . . "- думал он, отводя глаза из боязни, что его красноречивый взгляд будет перехвачен присутствующими. Но дело было вовсе не в том, что изменилась Мадина. Она была такой же, как и месяц назад. Весь секрет заключался в том, что сам Иб. видел ее теперь совсем другими глазами.

Закончив играть, Мадина коротко вздохнула и, только сейчас заметив, что Лиды в комнате нет, встала, поставила гармонь. - Пойду я. - Я тебе пойду! - опять поднялся Беслан. - Садись и играй. - И не подумаю. С какой стати я буду одна с вами сидеть? Я же не артистка, чтобы по заказу. . . Между прочим, я играю только тогда, когда мне самой хочется. - Мадина пошла к выходу. - Хочешь, чтобы я насильно тебя усадил? Я могу! . . - Беслан сделал к ней угрожающее движение. Но Мадина вовремя увернулась: - Если хочешь, чтобы я подчинилась, - собери дев- к. А одна я здесь не останусь. Ошибаешься, если считаешь, что мне оч. приятно твое общество.

Закончив играть, Мадина коротко вздохнула и, только сейчас заметив, что Лиды в комнате нет, встала, поставила гармонь. - Пойду я. - Я тебе пойду! - опять поднялся Беслан. - Садись и играй. - И не подумаю. С какой стати я буду одна с вами сидеть? Я же не артистка, чтобы по заказу. . . Между прочим, я играю только тогда, когда мне самой хочется. - Мадина пошла к выходу. - Хочешь, чтобы я насильно тебя усадил? Я могу! . . - Беслан сделал к ней угрожающее движение. Но Мадина вовремя увернулась: - Если хочешь, чтобы я подчинилась, - собери дев- к. А одна я здесь не останусь. Ошибаешься, если считаешь, что мне оч. приятно твое общество.

- - Глянь, как она разг- ет! Ну никакого стеснения! - покачал головой Беслан. - Здесь ведь и помимо меня чел- к слушает. Хоть бы из уважения к гостю попридержала язык. - Что я такого сказала? Ты оскорбила нас уже тем, что выразила пренебрежение нашим обществом, - проговорил Беслан с напускной важностью. - Что касается тебя- уж как- нибудь переживешь такое оскорбление. А он? - И он тоже. Знаем мы, что ему гораздо приятнее другое общество. Видишь, как скучает, - подпустила Мадина шпильку Ибрагиму, и в самом деле сидевшему молча, задумчиво глядя в пол. - Какое же это общество, если не секрет? - поднял он на нее глаза. - Какой же это секрет? . . - бесхитростно улыбнулась Мадина. - При Розе- то, небось, не скучаешь.

Ибрагима неожиданно для него самого сильно задели ее слова. - Уверяю, что красавица эта вовсе не про мою честь. И насчет общества ты ошибаешься. . . - Скажи спасибо, что она не слышит этого. - Не веришь? Могу стихами сказать, если словам не веришь. И Ибрагим продекламировал: Нет, не ее так пылко я люблю Не для меня красы ее блистанье. . . - И не так вовсе! Зачем стихи коверкаешь? - Ничего я не коверкаю. А ты знаешь это стих- ие? - улыбнулся Иб, заметив вспыхнувший в ее глазах знакомый интерес. - Немножко знаю. Не надейся, не проведешь. Мы хотя и не такие ученые, но тоже кое- что знаем. - Тогда прочти, как правильно, - предложил Иб, довольный, что разговор направился в другое русло.

- - Я же не на уроке литературы. - Ну так и скажи, что не знаешь. А я, между прочим, правильно прочел. Зря споришь со старшими, - нарочно подзадоривал Иб. - Ты и не старайся меня убедить- напрасный труд. У Лермонтова так: Нет, не тебя так пылко я люблю, Не для меня красы твоей блистанье. . . Люблю в тебе я прошлое страданье. И молодость погибшую мою. . . - Жаль, у меня нет этих стихов, не то тебе пришлось бы признать поражение.

- - А дальше как? - спросил Иб. со слабой надеждой продлить удовольствие, которое ему доставлял ее искренний порыв доказать свою правоту. - Дальше сам прочти, если хочешь. Попрощавшись, Мадина поспешно выскочила за дверь, предупреждая попытку Беслана помешать.

- - Так что оставила нас при своих интересах. . .

Ибрагим встал, принялся медленно прохаживаться по комнате. - И чего ты с ней спорил? Меня так и подмывало вмешаться, да удержала мужская солидарность. - Просто интересно было наблюдать за ней. Она спорила с таким азартом, словно от исхода этого спора зависела ее судьба, - снисходительно улыбнулся Иб, будто невзначай останавливаясь у окна. Он видел, как Мадина быстро пересекла двор, приоткрыв дверь кухни, заглянула внутрь, - видно, попрощаться с хозяевами- и тут же пошла прочь, отмахиваясь от Лиды, выскочившей из кухни и пытавшейся ее остановить.

Иб. второй месяц работал начальником цеха на том самом заводе, где проходил практику, будучи студентом. За это время он не раз побывал в доме дяди, но Мадину видел только однажды, да и то мельком, на улице. И когда мать, узнав, что Абукар приехал домой, решила в ближайшую субботу навестить его, Иб. охотно вызвался сопровождать ее, хотя не разделял ее тревоги, вызванной слухами о несчастных случаях, и посмеивался над ее нетерпением воочию убедиться в том, что брат вернулся с заработков невредимым.

Чрезмерные страхи Хавы объяснялись тем, что она оч. дорожила братом и жизни своей не мыслила без него. Давно потеряв мужа и оставшись одна с тремя сыновьями, старший из которых тогда только пошел в 1- ый класс, она оказалась, в сущности, почти без средств, и тем, что все- таки смогла поставить детей на ноги, была обязана своему един- му брату, который все эти годы всячески помогал ей. И то, что старшие сыновья уже женились и живут отдельными семьями, самостоятельно, а младший смог выучиться- тоже заслуга брата. По всему этому любая воля Абукара для племянников была законом, и выполняли они ее беспрекословно, тем более что он никогда не злоупотреблял своей властью и по отношению к ним никогда не применял грубого нажима. Собственно, в таковом и нужды не было, поскольку сама жизнь, с детства полная материальных трудностей и повседневных забот, рано сделала их самостоятельными, воспитала в них чувство ответственности, умение соизмерять свои желания и потребности с потребностями и возможностями всей семьи.

Чрезмерные страхи Хавы объяснялись тем, что она оч. дорожила братом и жизни своей не мыслила без него. Давно потеряв мужа и оставшись одна с тремя сыновьями, старший из которых тогда только пошел в 1- ый класс, она оказалась, в сущности, почти без средств, и тем, что все- таки смогла поставить детей на ноги, была обязана своему един- му брату, который все эти годы всячески помогал ей. И то, что старшие сыновья уже женились и живут отдельными семьями, самостоятельно, а младший смог выучиться- тоже заслуга брата. По всему этому любая воля Абукара для племянников была законом, и выполняли они ее беспрекословно, тем более что он никогда не злоупотреблял своей властью и по отношению к ним никогда не применял грубого нажима. Собственно, в таковом и нужды не было, поскольку сама жизнь, с детства полная материальных трудностей и повседневных забот, рано сделала их самостоятельными, воспитала в них чувство ответственности, умение соизмерять свои желания и потребности с потребностями и возможностями всей семьи.

Чрезмерные страхи Хавы объяснялись тем, что она оч. дорожила братом и жизни своей не мыслила без него. Давно потеряв мужа и оставшись одна с тремя сыновьями, старший из которых тогда только пошел в 1- ый класс, она оказалась, в сущности, почти без средств, и тем, что все- таки смогла поставить детей на ноги, была обязана своему един- му брату, который все эти годы всячески помогал ей. И то, что старшие сыновья уже женились и живут отдельными семьями, самостоятельно, а младший смог выучиться- тоже заслуга брата. По всему этому любая воля Абукара для племянников была законом, и выполняли они ее беспрекословно, тем более что он никогда не злоупотреблял своей властью и по отношению к ним никогда не применял грубого нажима. Собственно, в таковом и нужды не было, поскольку сама жизнь, с детства полная материальных трудностей и повседневных забот, рано сделала их самостоятельными, воспитала в них чувство ответственности, умение соизмерять свои желания и потребности с потребностями и возможностями всей семьи.

Абукара застали дома одного. Сидя посреди комнаты на коврике, он совершал полуденный ламаз и на вошедших лишь взглянул искоса, не поворачивая головы. Только завершив молитву, он поднялся, широко улыбаясь, обнял сестру, ответил на приветствие. - Хорошо, что приехали, Хава! Я завтра утром к вам собирался. Как- никак, ты старше, а значит, - я первый должен был навестить тебя. - Какая разница- ты ко мне или я к тебе раньше. . . Главное, что живые- здоровые встретились- ответила Хава со слезами в голосе, растроганная видом брата. - Посмотри, как ты похудел! Разве можно так не беречь себя? . . . Лучше бы вовсе не ездил туда, не молодой ведь уже. Абукар и Хава расположились на диване. - Что же мне остается делать? Если дома буду сидеть, никто не принесет, не скажет: "На. . . ". А тех денег, что я здесь смогу заработать, мне и на свадьбах- похоронах давать не хватит. Сама знаешь: что ни воскресенье, то в одно- два места приглашения бывают. А не пойти никак нельзя. Так как вы тут жили в мое отсутствие?

- - Что нового? - обратился Абукар уже к Иб, все это время стоявшему у порога, заложив руки за спину. Он, разумеется, не садился в присутствии дяди.

- - Да ничего нового, воти. - Как это ничего нового? Ты разве диплом не получил? - Диплом- то получил! - не сдержал Иб. улыбку, вызванную произношением дяди. - Скоро 2 месяца как работаю. Я же писал. . . - Но я об этом еще от тебя хотел услышать. Мне здесь рассказали, что ты не забывал мой дом, частенько посещал его. Я оч. доволен, что у тя хватает ума достойно вести себя, сознавать- что нужно делать, а чего нельзя- с чувством гордости за племянника проговорил Абукар.

Иб. невольно смутившись от такой похвалы, опустил голову, боясь выдать свои мысли, встретившись с взглядом дяди. Бедный дядя! Знал бы он, что причина этих его частых в последние месяцы визитов сюда отнюдь не в чрезмерном родственном рвении.

Когда иссякли разговоры о житье- бытье обеих сторон, когда все сколько- нибудь значительные новости последних 4- ых месяцев, в течение которых отсутствовал Абукар, были обсуждены, он сказал:

- - Я намеревался завтра вечером созвать немного людей на мовлат. Но раз вы приехали, пригласим к 12- ти часам- благо я еще никого не оповещал. Тогда вы завтра вовремя сможете домой добраться. Тебе ведь в понедельник на работу? - взглянул он на Ибрагима. - Может, для меня сейчас найдется какое дело? - Дел- то здесь достаточно будет. Подожди, пока Беслан вернется, вместе возьметесь. Что- то эти тоже задерживаются, - озабоченно добавил Абукар, поглядывая в окно. - Давно бы пора, если вообще сегодня собираются возвращаться. Иб. ушел за дом, расположился на ошкуренных бревнах, невесть для какой надобности заготовленных дядей. Он был доволен, что все так неожиданно хорошо складывается. Ведь помогать во время приготовлений непременно придет Мадина- в подобных случаях обязательно принимают участие все живущие поблизости родственники. "Кроме прочего, они с Лидой подруги, так что вероятность ее присутствия равна единице", - с удовольствием заключил он.

Со двора послышались голоса Фатимы и Лиды. Спустя несколько минут Лида прибежала к нему. - Ты почему спрятался здесь? Не слышал, что мы приехали? - Когда ты стала такой важной персоной, что тебя специально встречать надо? - Да ты должен был выйти мне навстречу хотя бы потому, что я сегодня в самом своем лучшем наряде! Лида покрутилась перед ним на каблуке и приняла картинную позу, подбоченясь и покачивая выставленной вперед ногой в новенькой туфельке на "шпильке". - Ну как? . . - выжидающе уставилась она на молча улыбающегося Иб.

Тот окинул ее с головы до ног нарочито критическим взглядом. И в самом деле, Лида была необыкновенно нарядной. Сшитое по фигуре платье из тонкого шелка в редких букетах коричнево- белых роз, в продуманном беспорядке разбросанных по кремовому полю, ладно облегало полноватый стан девки. На груди, в заканчивающемся овальным мысиком небольшом вырезе, в едва улавливаемой взглядом ложбинке покоился на золотой цепочке большой кулон с янтарным камнем, заключенным в тоненькие золотые колечки. Точно такой же формы были и серьги. Безымянные пальцы обеих рук украшали дорогие перстни под стать кулону и серьгам.

- Вон в чем дело! Я сначала и не сообразил, отчего это сестренка даже поздороваться не сочла нужным, - протянул Иб. преувеличенно уважительным тоном. - Как? Разве я не поздоровалась? . . Ты мне зубы не заговаривай, а скажи честно: как я тебе сегодня? . . Это мне папа из Москвы привез. - И правильно сделал. Кому же еще везти, если не един- ой дочери? - До чего же вы все мужчины противные! Ваше больное самолюбие и высокомерие вам не позволяют снизойти до того, чтобы откровенно сказать, что думаете! - с чувством выговорила Лида. Зная характер Ибрагима, она и не ожидала восторженной оценки, но простить ему столь возмутительную сдержанность все же не могла. Тем более что сама считала себя сегодня неотразимой.

- Отчего же не сказать? Так и быть- скажу, раз настаиваешь, - начал Иб, как бы нехотя уступая ее желанию. - Я подумал: кто же этот несчастный, которого ты обманешь своими нарядами и украшениями? . . - Ах, вот ты как! . . Лида награждала тумаками со смехом уворачивающегося Ибрагима, пока тот не схватил ее за обе кисти. - Ладно, сдаюсь! . . Отпусти, - взмолилась Лида, силившаяся вырваться, слабея от смеха. Ибрагим дружески похлопал ее по плечу. - Если сказать честно, - ты оч. даже ничего. Только зачем так нарядилась? Ты же за покупками ездила, сумки, небось, тащила. Другое дело- на свадьбу. . . - А я не хочу, чтобы мое платье истлело в ожидании твоей свадьбы. Ты же поклялся не жениться до глубокой старости, - съехидничала Лида.

Спустя несколько минут она отпрашивалась к Фатиме. Фатима не разрешила, велела прежде прибрать. - Думаешь, мне одной оч. охота здесь возиться? . . - принялась канючить Лида. - Вот полюбуйся на свою племянницу! До сих пор повадки, как у маленькой девки, - пожаловалась Фатима золовке. - А я и есть мал- ая дев- ка! - капризно заявила Лида, игриво крутясь перед матерью и тетей, которую явно забавляли ее выходки. - Оч. мал- ая! - сдерживая улыбку и стараясь придать лицу строгость, проворчала Фатима. - Посмотри вон на себя спереди- сразу узнаешь, мал- ая ли. . . - О- ох! Всегда ты так. . . - смутилась Лида, переставая дурачиться. - Оставь дев- ку в покое, - вмешалась Хава. - Пусть приведет помощницу. Вдвоем им веселее будет.

- Хуже нет иметь един- ую дочь. Хотя, может, это только моя такая избалованная. . . Сама ничего делать не желает, все норовит на других переложить. Иди, иди, - нехотя уступила Фатима. Пока девки чистили кур, женщины, одобрительно поглядывая на них, вполголоса переговаривались.

Фатима все нахваливала Мадину, хотя обе девки работали одинаково ловко и сноровисто- это для них было привычным занятием. - Тамара счастливая, что имеет такую дочь. Она теперь может спокойно сидеть со своими гостями, зная, что дочь все необходимое сделает и без ее напоминаний. А мне вот самой обо всем приходится беспокоиться, - вздохнула она, бросая на Лиду красноречивый взгляд. Она, как всегда, значительно преувеличивала заслуги Мадины, и делала это умышленно, надеясь косвенно воздействовать на дочь. - Да- а, счастлив дом, куда она войдет. Такую невестку ничему учить не придется. - Хава с улыбкой смотрела на Мадину, вспыхнувшую от ее слов. - Жаль только, что маленькая еще, а нам ждать некогда, - продолжала она совсем тихо, чтобы услышала только Фатима. Но услышал ее и Иб, с газетой в руках сидевший у окна. От слов матери его бросило в жар. "Неужели о чем- то догадывается? . . "- подумал он, украдкой взглянув на мать из- за газеты. Но та как ни в чем не бывало продолжала беседу с Фатимой, не обращая на него никакого внимания. Иб. успокоился, убедившись, что слова матери были сказаны без всякого умысла, но тем не менее решил выпроводить женщин.

- - Шли бы вы в дом, - серьезно взглянул он на мать. - Только мешаете здесь. - Чем же мы им мешаем? - удивилась Хава. - Конечно, мешаете, - Иб. не поднял глаз от газеты, делая вид, что увлечен чтением. - Ох уж эти ученые! Мы- то понимаем, что ты не о них заботишься, а о себе. - Хава встала. - Вот и дома так: когда он читает, - слова вслух сказать нельзя, - посетовала она на сына, видимо, не раз доказывавшего, что чтение предпочитает беседе с ней. Как только женщины вышли, Иб. опустил газету и принялся развлекать дев- ек шутливыми советами по поводу того, как лучше справиться с работой. Лицо Мадины разрумянилось, руки были в перьях, и она временами движением головы откидывала со лба выбившуюся из- под косыночки упрямую прядь волос, которая незамедлительно возвращалась в первоначальное положение.

- Ну чего ты так мучаешься? Давай заправлю, - предложил Иб, глядя на нее смеющимися глазами, но таким тоном, словно в его предложении не было ничего необычного. - Нет уж, благодарю. Сами справимся, - в тон ему ответила Мадина. Она, сполоснув руки, выпрямилась, принялась заправлять докучавшую прядь и поймала на себе пристальный взгляд Иб. Раньше она, не задумываясь, кинула бы ему, шутя: "Не узнаешь, что ли? В первый раз видишь? "- или что- нибудь в этом роде. Но теперь ей что- то помешало поступить так, и она молча принялась за работу. Досадуя на него за свое непонятное смущение, она подумала: "И чего уставился на меня? Пусть вон на Розу свою смотрит. . . "- и решила больше не обращать на него внимания.

Иб. пересел поближе, весело поддел: - Давайте я вам помогу, что ли, а то вы никак не можете справиться с этими несчастными курами- совсем их замучили. - Смотри ты! Будто и в самом деле стал бы помогать! Начинай тогда, начинай. Посмотрим, как это у тебя получится, - сказала Лида, нимало не сомневаясь, что он и не подумает выполнять. - А что- и начну! Если меня об этом Мадина попросит.

Лида сидела к нему вполоборота и он, не боясь выдать себя, смотрел на Мадину, радуясь возможности впервые так близко разглядывать ее совсем юное миловидное лицо, не тронутое косметикой. Его так и подмывало дотянуться рукой до ее ушка, соблазнительно розовеющего сквозь темные завитки волос. Мадину тяготили его близость и пристальный взгляд, который она постоянно чувствовала на себе. Это незнакомое доселе смущение вызывало некоторое раздражение против Иб, и она решила наказать его.

Если так желаешь помочь, пож- та. Посмотрим, на что ты способен. - Сверкнув глазами, она поставила перед ним табуретку с наполовину ощипанной курицей. Иб. никак не ожидавший такого оборота, несколько опешил: - Ты и в самом деле хочешь, чтобы я ее чистил? - Сам только что напрашивался! . . Или хочешь отступиться от своих слов? - безжалостно продолжала Мадина, наслаждаясь его растерянностью. Иб. смотрел в ее искрящиеся озорством глаза, чувствуя, как учащенно забилось сердце и словно во хмелю кружится голова. Мадина первая отвела взгляд. Ее начало тревожить поведение этого парня, его непонятные взгляды. Может быть, она бы и догадалась об истинном значении этих взглядов, если бы не уверенность в его предстоящей женитьбе на Розе.

- - Ошибаешься, Мадина. Я не имею обыкновения отказываться от своих слов, и хотя никогда не занимался этим делом, - постараюсь не отстать от вас, - храбрясь, проговорил Иб. и принялся неумело, двумя пальцами выдергивать по перышку. - Чего ты боишься дотронуться до нее! - рассмеялась Лида. - Она ведь даже при большом твоем желании не сможет тебя клюнуть. - Обязательно, как вы, надо? Может, у меня свой метод. . . - Да этим своим методом ты и до утра не закончишь. Вошедший Беслан принес Ибрагиму избавление. Громко смеясь, он принялся подтрунивать над другом, которого застал за столь необычным занятием.

- - Вот до чего докатился! . . Не ожидал от тебя такого, не ожидал, - от души хохотал он, толкая в плечо поднявшегося навстречу Ибрагима. - С ними не только до этого докатишься! - тоже смеялся тот, возвращаясь на свое место у окна. - Пока я сам не взялся за дело- ничего у них не получалось. Пришлось немножко поучить их.

- - Да- а, бедненький, умаялся совсем! Всех кур ощипал, пока ты там гулял где- то- сказала Лида, распрямляя занемевшую спину. - Ну не всех, конечно. . . только половину, - скромно поправил Иб, вызвав общий смех.

Вечером Иб. и Беслан свежевали под навесом барана при неярком свете переноски. Собственно, все делал Иб. Беслан только придерживал подвешенную за заднюю ногу тушу и свободный край шкуры, которую Иб. ловко снимал, почти не пользуясь ножом. Беслан, конечно, справился бы с этим делом не хуже, но Иб. сразу взял все на себя, шутливо отстранив друга со словами: - Ты хотя и младше, но все же брат моей матери, а потому я, как порядочный племянник, не могу допустить, чтобы ты работал, а я смотрел. . .

Через каких- нибудь полчаса с разделкой туши было покончено и части ее висели на больших крюках тут же под навесом. Фатима с помощью Хавы промывала исходящие паром внутренности.

Беслан, сидя на корточках, смолил на маленьком костре насаженную на палку баранью голову, не забывая время от времени менять положение ножек, прислоненных к огню сбоку. Иб. освободившийся от дел, вышел на улицу и неторопливо прохаживался перед домом. Он бы с большим удовольствием посидел на кухне, где возились девки, и раньше, не задумываясь, пошел бы туда: но теперь(может, именно потому, что оч. этого хотелось)ему казалось неприличным сидеть с дев- ми одному, а потому он дожидался Беслана.

Наконец, вышел и Беслан. Друзья предусмотрительно удалились от своей калитки, чтобы избежать встречи с кем- либо из стариков, могущих застать их за курением. Расположились на скамейке перед соседним домом, разговорились, Иб. признался, что на работе иногда приходится трудно, ибо на практике все оказалось иначе и гораздо сложнее, чем учили в институте.

- - Я- то давно знаю, что мы проходили много такого, без чего можно прекрасно обойтись- с готовностью подхватил Беслан. - Половину дисциплин из программы безболезненно можно бы выбросить. - Ничего себе замахнулся. - Да будь это в моей власти- именно так бы и поступил. - И первым делом ты исключил бы, конечно же, философию, которую сдал лишь с 3- ей попытки- поддел Иб. - Ты удивительно догадлив! - засмеялся Беслан.

Иб. принялся доказывать, что лишних, бесполезных предметов в программе нет. Беслан перебил: - Хватит, что ты меня все воспитываешь да восп- шь! Все равно не переубедишь. Я признавал и буду приз- ть полезными только спецпредметы. Тебя послушать- выходит, если я прошел философию- могу решить любой жизненный вопрос. - Нет, не выходит. - Но ты ведь сам только что говорил! - Я не про твой случай говорил. Сам прекрасно понимаешь: от твоей философии проку- чуть. Ты же не вникал в суть, а зубрил, лишь бы сдать и отвязаться. . .

- - Как и все студенты. Во всяком случае- подавляющее большинство. - Больше чем уверен, что ты уже теперь мало что помнишь. - Угадал! Зачем ее помнить, если я уже сдал? Понимаешь- сдал. - Почему ты всегда стараешься казаться глупее, чем есть на самом деле? - Глупее? . . - возмутился Беслан. - Ну легкомысленнее. - Уж и побалаганить нельзя- прикинулся обиженным Беслан. - Сразу готов ярлык припечатать. И с чего ты в последнее время такой задавастый стал? Неужели все дело в красном дипломе? . .

- - С тобой невозможно говорить серьезно. - Ты же знаешь, что серьезные разговоры наводят на меня уныние. К тому же я весьма сомневаюсь, что эти не имеющие никакого отношения к специальности предметы так уж способствуют развитию мышления, как ты утверждаешь. - Можешь не сомневаться- способствуют. Разумеется, только в том случае, когда их не просто"проходят", а изучают. - Ладно, оставь, в абстрактном мышлении я не силен. Признаю только конкретную, практическую пользу. - Между прочим, мне уже пригодилось знание истории. Пример как раз по тебе- приземленный, примитивный.

Беслан недоверчиво уставился на друга, подозревая, что тот просто подшучивает над ним. Памятуя, что Иб. в бытность свою студентом сам не раз возмущался необходимостью штудировать"ненужные"инженеру предметы, он не особенно верил его серьезному тону.

Вот недели 2назад, после обеденного перерыва, подходит ко мне Степаныч, - есть у нас такой, понимаешь, типичный старый кадр: пожилой, в роговых очках, преисполненный сознанием своего рабочего достоинства. Надежный мужик. "Послушай, начальник, - говорит. - Тут у нас с ребятами спор небольшой вышел, не можем к единому мнению прийти. Вот решили тебя спросить. . . "Представляешь, я вдруг почувствовал себя как на экзамене. Смотрю на собирающихся вокруг рабочих, а сам в уме лихорадочно перебираю возможные варианты, гадаю, относительно какой технической части оборудования будет вопрос. И знаешь, о чем он спросил? Правда ли, что Америка уже в 45готовилась к атомному удару по СССР. Большинство ребят никак не могли поверить, что, воюя на нашей стороне, она вынашивала план нападения, вот и призвали меня в судьи. Я рассказал все, что знал. Удивились, услышав, что уже в числе первоначально намеченных для бомбардировки двадцати целей был и Грозный.

- - Если бы и не ответил, ничего страшного не произошло бы. - Страшного- то, разумеется, и не могло произойти, но авторитет мой в их глазах, думаю, значительно проиграл бы. Раз они в обед на десерт о политике говорят, - значит, не так уж и пренебрегают знаниями в этой области. - Ну ладно! Ты слишком идейный, и спорить с тобой натощак мне не под силу. - Беслан встал. - Пойдем- ка лучше перекусим, а то у меня от твоих умных разговоров под ложечкой засосало.

Фатима с Хавой перебирали на большом блюде рис для сладкого плова. Мадина на столе разрезала тонко раскатанное сдобное тесто различными причудливыми фигурками, которые Лида опускала небольшими партиями в казанок с кипящим маслом. На выступе за печкой стоял эмалированный таз, почти доверху заполненный готовыми золотистыми зоакаш- перевод хворост, распространявшими аппетитный запах. Иб. сел на един- ый свободный стул, предложенный Бесланом. - Сегодня в этом доме собираются нас кормить? Или ради завтрашних гостей мы должны с голоду умирать? - важно проговорил Беслан, оставаясь стоять посреди кухни. - Потерпи немного. Сейчас они закончат стряпню и накормят вас- отозвалась Фатима. - Даже присесть негде, - недовольно проворчал Беслан, озираясь по сторонам.

- - Наверно, только в этом доме такие беспомощные мужчины: во всем им няня нужна! - беззлобно проворчала Фатима. - Боишься, что руки отвалятся, если стул себе освободишь?

- - Будь на то ваша власть, вы бы меня и стряпать заставили, - наигранно возмутился Беслан, из ребяческого упрямства продолжая стоять. - По мне хоть до утра стой, - усмехнулась Фатима, зная привычку сына из простого озорства всегда спорить по любому поводу, отстаивая свое муж. достоинство, на которое никто и не покушался. - Ладно уж, сжалюсь над тобой, не то и в самом деле простоишь до утра. - Мадина, несмотря на протест Фатимы, освободила Беслану стул.

- - Слава богу, хоть одна сознательная среди вас нашлась!

Когда со стряпней было покончено, девки быстро освободили стол, и Мадина собралась идти домой. Но ее не отпустили. - Завидую я твоей матери- ласково начала Хава. - Что стоило Аллаху подарить мне одну такую дев- ку. . . - А такую, как твоя един- ая племянница, ты не согласна иметь? - спросила Лида, кокетливо поводя плечами.

- - Конечно, согласна- засмеялась Хава. - Мне нет разницы, лишь бы дочка была. - А- ай, - махнула рукой Фатима. - Дочерей для чужих людей растят. Вот женишь сына- будет у тебя дочь, которая никуда из дома не уйдет. Хава вздохнула: - Двоих женила, а дочери как не было, так и нет. - Это потому, что невестки отдельно живут. А младшая ведь с тобой будет. - Фатима бросила выразительный взгляд на Ибрагима, который и без того уже сидел как на углях.

Этот разговор оч. тяготил его. Ему было не по себе оттого, что он происходит в присутствии Мадины, и казалось, что все уже догадываются о его чувствах, особенно мать. А между тем Хава была далека от подобных догадок. Она даже в расчет не брала Мадину, которая рядом с пышнотелой Лидой выглядела совсем еще подростком, хотя с домашней работой справлялась с ловкостью опытной хозяйки. Да и самодельное домашнее платье Мадины, в котором она пришла, зная, что предстоит работа, отнюдь не подчеркивало ее девичьих достоинств.

За столом Мадина сидела рядом с Бесланом, наискосок от Ибрагима, и чувствовала себя как чел- к, отбывающий повинность. Она с беспокойством поглядывала на часы у Беслана на руке. Все это конечно, не оставалось незамеченным. Беслан, вопреки обыкновению, ухаживал за ней, и делал это с нарочитой старательностью. - Видишь, даже я тебе прислуживаю! Еще ни одной дев- ке я не прислуживал, и не дождется от меня этого ни одна- говорил он, желая подчеркнуть, на какую большую жертву идет его"мужское достоинство". - Конечно, наши девки и не дождутся. Вы привыкли, что всегда и во всем мы вам должны прис- ть. Но это убеждение не мешает вам проявлять джентльменство по отношению к представительницам другой национальности. Небось, им- то вы и место уступите, вперед пропустите. А с нами так поступить вам и в голову не придет- гонор мужской не позволит. - Мадина насмешливо глядела на Беслана, удивленно слушавшего ее, перестав жевать.

- - Ты где видела, чтобы я так поступал с другими? Иб. понимающе усмехаясь, смотрел на него. Он- то знал причину невольного беспокойства друга! - Зачем мне видеть? Я и так знаю. Все вы одинаковые. Ты тоже за какой- нибудь рыженькой, небось, будешь ухаживать, начисто забыв про свой гонор. Беслан, уже не сомневаясь в том, что тайна его перестала быть тайной, повернулся к Мадине всем корпусом. - Что это еще за рыжая, которую ты хочешь мне пришить? Мадина как ни в чем не бывало переглянулась с усиленно подмаргивающей Лидой. - Никого я те не пришиваю, успокойся. И вовсе не о тебе лично идет речь. Я говорю о наших ребятах вообще. - Тогда зачем ты мне это говоришь? - облегченно перевел дух Беслан. "Напрасно ты успокоился! "- насмешливо подумал Иб, от внимательного взгляда которого не ускользнул ни один мимический жест дев- ек.

Он не сомневался, что им кое- что известно о романе Беслана со Светланой- дев- ой с Рязанщины, появившейся в институте в прошлом году. Беслан более полугода дружил с ней, тщательно скрывая это от домашних.

Но вездесущая Лида увидела- таки у него в записной книжке фотографию красивой белокурой девки и справедливо решила, что это неспроста. Своим открытием она поделилась с Мадиной, и вот только что чуть не поплатилась за это разоблачением. - Мадина права, водится за нами такой грешок. Но мы обещаем впредь исправиться, - с шутливой торжественностью пообещал Иб, с радостью улавливая во взгляде Мадины благодарность за поддержку. Ужин подошел к концу, и они все вышли на улицу. Стояла теплая летняя ночь. Дом Абукара располагался на пригорке, благодаря чему почти до самого горизонта просматривался огромный купол ночного неба. Необыкновенно ярко горели на темно- чернильном фоне звезды, мерцая далеким светом. - Какая прелесть, - восторженно выдохнула Мадина, запрокидывая голову. Все четверо остановились посреди пустынной улицы, любуясь открывшимся видом. - Да- а, красиво- тихо сказал Беслан. - Не замечал, что отсюда так хорошо просматривается небо. - Смотрите, как сегодня сверкает Вуорхвешинседкъа, - сказал Иб.

- - Где это? - Мадина шарила по небу глазами. - Я не слышала про такую. - Ты что, Большую Медведицу не знаешь? - перешел на русский Иб. - Большую Медведицу- то кто не знает! Во- он она- показала Мадина на висящий в вышине звездный ковш. - У нас ее называют созвездием Семи Братьев. - Иб. подошел ближе. - Представь, я и не знала, что в нашем языке есть астрономические названия- призналась Мадина. - Я знала только, что Полярную звезду наз- ют Къулбаседкъа, а вот где она- так до сих пор и не знаю. - Полярная звезда во- он, в хвосте Малой Медведицы. . . Видишь, самая яркая. - Мадина повернула Лиду за плечи в нужном направлении. - Ее каждый школьник знает. - А я уже не школьница. . . - Какие еще есть названия? - Увлекшись, Мадина забыла, что спешит домой. - Вот эта самая Малая Медведица- Чухьегяр. - Как интересно. . . - Мадина несколько раз повторила незнакомое слово. - Это еще не самое интересное. Вот Венера носит одновременно 2 названия: Сахулседкъа и Садовседкъа. - Почему? - Видно, потому, что богиня любви- особа весьма капризная и ей свойственны резкие перепады настроения, - весело заметил Беслан.

- - Скажешь тоже! Наши предки и представления не имели о том, что она названа именем богини любви. Лучше не встревай, дай объяснить тому, кто знает. - Его предположение не лишено логики. И хотя у древних астрономов и в мыслях не было проводить подобные смысловые параллели, мы возьмем на себя такую смелость, - улыбнулся Иб. - А если без шуток? Или сам не знаешь? - Мадина выжидающе смотрела на Иб. - Если серьезно, то потому, что она в разное время бывает видна. В январе, феврале и марте видна в вечерние часы: в апреле- мае- совсем не показывается, а потом в течение всех летних и осенних месяцев видна в предрассветные часы. А в декабре- опять исчезнет из нашего поля зрения. - Значит, сейчас она тоже вне поля зрения? - Разумеется. Появится где- то часа в 4утра. - И откуда ты все это знаешь? - завистливо протянула Мадина.

- - Не велика мудрость. Просто читаю много, интересуюсь. . . Иб. испытывал желание еще чем- нибудь удивить ее, усилить впечатление. Но не нашел ничего лучше, кроме как сказать: - А Млечный Путь по- нашему- Ча текхадя Никъ. - Жаль, что это звучит так прозаично, - разочарованно вздохнула Мадина. - Пусть уж лучше Млечный Путь. . . - По- моему, довольно образно- возразил Иб.

- - Все равно не то. Названия звезд должны быть возвышенными, загадочными. Они ведь и сами такие таинственные и недосягаемые. . . Когда долго- долго вглядываюсь в звездное небо, мне начинает казаться, что я растворяюсь в нем, мне становится жутко от сознания собственной ничтожности по сравнению со всей этой огромной Вселенной. . . В такие минуты я искренне верю в сверхъестественные силы, - тихим взволнованным голосом вымолвила Мадина и застыла в задумчивости с поднятым лицом, едва освещенным слабым лунным светом. Иб. залюбовался ее блестевшими даже в темноте глазами. "Не хуже тех звезд. . . "- невольно подумал он, и вся она в эту минуту казалась ему такой загадочной, такой отрешенной от всего земного, что сердце его то замирало, то взволнованно колотилось. Он закурил, несколько раз чиркнув спичкой. Этот звук, в полной тишине прозвучавший довольно громко и совсем некстати, заставил замечтавшуюся Мадину очнуться, вернул на землю. - Ой, что же это я. . . - Она заспешила вниз по улице. - Сп! ночи вам. Не надо меня дальше провожать- здесь совсем близко. Но никто и не подумал послушаться ее. По мере приближения к дому Мадина замедляла шаг, досадуя про себя на Ибрагима, который следовал за ней. Ей вовсе не хотелось, чтобы мать ненароком увидела рядом чужого парня. Но Иб. догадался отстать только у самого ее дома.

Родители Мадины еще не ложились. Отец полулежал на кровати, спустив ноги в носках на коврик, и перебирал четки. Мать, сидя поодаль на стульчике, пришивала к его гимнастерке подворотничок из белой бязи. - Видишь, до каких пор твоя дочь гуляет? Будь у нас как у людей, не мне бы, старой, заниматься этим девичьим делом, - беззлобно выговорила она, прислушиваясь, не раздается ли стук калитки. Отец, ненадолго оставив четки в покое, в тон ей ответил: - Моя дочь не где- нибудь гуляет, а у твоей сестры находится, и если это такое место, где быть зазорно, зачем пустила ее туда? Стукнула входная дверь и, прежде чем Тамара успела выйти, в комнату вошли Беслан, Лида и Мадина, предусмотрительно оставшаяся стоять за их спинами. Спустя несколько минут Мадина с матерью проводили гостей за ворота. Прощаясь с ними, Мадина украдкой выглядывала Иб, которого в темноте не было видно. "Слава богу, что ушел, не то нани бы мне учинила допрос". А Иб. никуда не уходил. Как только скрипнула калитка, он прижался к стене соседнего дома, поддавшись невольному желанию остаться незамеченным, и, прислушиваясь к голосам прощающихся, с издевкой подумал о себе: "Вот так номер! Совсем как зять от тещи прячешься. . . "

Тамара, вернувшись в дом, продолжала некоторое время ворчать на дочь. - . . . Еще и завтра она собирается день там провести. Это мы еще посмотрим, - заключила она, уходя в свою комнату. Мадина выслушала ее, не произнося ни слова, и тоже пошла к себе. Она хорошо изучила ее характер и теперь знала наверняка: завтра стоит только попросить, и мать отпустит ее, строго наказав долго не задерживаться. - Что ты к ней пристала! - донесся голос отца, и она прислушалась, приникнув к двери. - Оставь дев- ку в покое. И так ты ей вздохнуть не даешь. Куда ее еще собираешься пускать, если не туда? Она и так только к ним да к дочери Василия ходит. Что бы ты делала, если бы она, как некоторые, в городе по клубам да кино шаталась. - Да при таком мягкосердечном отце, как ты, и такое не побоятся сделать. Уж слишком ты доверяешь этому своему потомству, - отозвалась Тамара, наедине с мужем позволявшая себе подобную вольность в разговоре. - Не болтай лишнего. Для того, чтобы их притеснить, и одной тебя сверхдостаточно- недовольно проворчал Магомет.

Они с Наташей сидели, с ногами забравшись на диван, и вполголоса вели обычный нескончаемый разговор о школе, о классных "романах", об общих знакомых и вообще о разных разностях. Со стороны этот разговор, то и дело беспорядочно перескакивающий с одного на другое, казался лишенным всякого смысла. Но это только с точки зрения непосвященных . А для них каждая фраза, каждое слово заключали в себе вполне определенный смысл, напоминая целые эпизоды прошлого учебного года или ожидаемые события и изменения в предстоящем последнем учебном году в школе, начала которого Мадина ждала как праздника. Дверь тихонько приоткрылась, и в комнату, крадучись, вошла Аза. Стараясь остаться незамеченной, она прошла на цыпочках и осторожно присела на стул, оказавшись за спиной Мадины. Девочка усердно строила Наташе, наблюдавшей за ней, просительные гримасы. Мадина, с самого начала краешком глаза следившая за сестренкой, делая вид, что не замечает, подмигнула Наташе: - За дверью кто- то скребется, что ли? - Тебе показалось. - А я слышала, вроде к нам кто- то подкрадывался. - Говорю же- показалось тебе, - прыснула со смеху Наташа. - Это у вас мыши в подполе шебуршат. - Какие там еще мыши? - Обыкновенные, серенькие, с хвостиками. - Представь, кажется, у меня галлюцинации начались. Вот сейчас мерещится, что мне чуть ли не в затылок дышит. . . мышка о двух ножках и с хвостиком на затылке. девки рассмеялись. Поняв, что разоблачена, Аза подбежала к Наташе, не дожидаясь, пока сестра безжалостно выпроводит ее за дверь. - На- ат, На- та- а, ну скажи- и ей. . . Я же вам не мешаю. Я тихонько буду сидеть- просительно тянула она, обнимая Наташу сзади за шею.

- - Оставь ты дев- ку в покое, вот тиранка! . . - Нечего ей здесь делать. Сейчас как навострит свои локаторы- и не поговоришь толком. Все маме донесет. - И ничего я не донесу! - А нани чем занята? Может, ей помощь твоя нужна, - сделала строгое лицо Мадина. - Не нужна ей никакая помощь, она творог делает. - Сходи, принеси нам. - Потом разрешишь остаться? Получив утвердительный ответ, Аза с готовностью бросилась выполнять поручение.

Нечасто ей выпадало удовольствие присутствовать в комнате Мадины, когда к ней приходили подруги. Мадина гнала сестренку, говоря, что ей незачем слушать "взрослые"разговоры. Аза со слезами жаловалась матери, а та, в зависимости от настроения, или велела Мадине впустить сестренку, или ласково успокаивала младшую дочь: "Ничего, ничего, ты лучше со мной побудь. И почему ты так туда рвешься? Подожди, выдадим ее замуж и комната эта станет твоей собственной. Вот тогда и ты ее туда не пускай". Аза несколько успокаивалась, мучимая от слов матери противоречивыми чувствами.

И только свежая обида на старшую сестру мешала ей осознать, что без Мадины эта комната потеряет для нее свою притягательность. Спустя несколько минут Аза как полноправный компаньон сидела рядом с Наташей, понемногу откусывая от еще теплого, мягкого комочка творожной массы. Ей казался совсем невкусным этот несоленный и несладкий творог, и ела она его только из своего обычного стремления во всем подражать старшей сестре. Услышав доносящиеся с кухни оживленные голоса, Мадина вышла. На кухне сидели мать и Фатима, которая, едва ответив на приветствие, принялась выговаривать ей. - Няци, ты вон сестру свою спроси, почему я не пришла. Не могла же я поступить ей наперекор, - смиренно вымолвила Мадина, потупив взор. Тамара удивленно воззрилась на дочь: - Полюбуйтесь вы на нее! Да ты хоть одним словом выразила желание пойти туда? - Но ты же еще вчера запретила мне, - Мадина, сохраняя обиженный вид, ушла к себе. - Они ссорятся? - спросила Наташа, прислушиваясь к разговору женщин и по интонации догадываясь, что он не особенно дружелюбный. - Знала бы ты, какой ловкий дипломатический маневр я сейчас провернула, - прошептала Мадина и, посмеиваясь, коротко пересказала суть, в то же время продолжая прислушиваться, о чем говорят на кухне.

Фатима не усомнилась в правоте Мадины и потому с обидой выговаривала Тамаре. В самом начале разговора, слушая возмущенный голос Фатимы и оправдания матери, Мадину начали было беспокоить угрызения совести. Но, когда разговор женщин принял полушутливый характер, угрызения эти сошли на нет. - Ничего! Все к лучшему. Теперь будет легче отпрашиваться, когда захочу к ним. - А отчего же ты не пошла- то? Мадина встала, закрыла дверь на крючок, чтобы помешать сестренке вернуться, если она вдруг надумает. - Да знаешь, был там у них один. . . ну, брат Лидкин двоюродный из Грозного. - О- го- го- о! . . - насторожилась Наташа, вся превращаясь в слух. - И ничего не "ого! ". Просто я терпеть не могу, когда за мной следят. Это вообще у всех наших ребят, наверно, такая манера: стоит оказаться рядом с чужой дев- ой в непринужденной обстановке, так обязательно начинают заигрывать- ну прямо не могут оставаться равнодушными. Может, это оттого, что не часто им выпадают такие встречи. И делают они это просто так, ради спортивного интереса. Им, видно, доставляет удовольствие смущать девчат своим чрезмерным вниманием и наблюдать за их реакцией. А я вот не хочу чувствовать себя подопытным кроликом. Потому и не пошла. Знала, что он там будет.

- Фи- и, - разочарованно протянула Наташа. - Я бы на твоем месте постаралась из него самого подопытного сделать. А каков он из себя- то? Хоть стоит такого труда? - Не трудись, Наташа, - ничего не выйдет- сделала серьезное лицо Мадина. - Он нам с тобой не чета. - Ой ли? . . - Чел- к институт окончил с отличием. И вообще, ужасно начитанный. - Эка невидаль- начитанный! Все мы нынче начитанные. Ты лучше внешность его опиши. - Внешность- то ничего. . . Длинный такой, с усиками черными. И еще: ставит из себя много. - О- очень выразительный портрет! Неужто даже не рассмотрела своего поклонника как следует? - О чем ты говоришь, Наташа! - искренне возмутилась Мадина. - Какой он мне поклонник? . . Ну это же все несерьезно! - с ударением на всех слогах проговорила она. - Вот знала бы, что ты так- ничего не стала бы рассказывать. - Ой ты моя скро- о- мница, - проблеяла Наташа и принялась трепать подругу за щеки. В след. минуту они в обнимку катались по дивану, стараясь ущипнуть друг дружку лишний раз и давясь от смеха. Начался учебный год, и Мадина с головой ушла в занятия. С тех пор она ни разу не видела Иб, да и думать о нем не думала. Но вот в самом конце сентября на большой перемене знакомый пятиклассник сказал, что за воротами ее дожидается брат. Она заспешила к выходу, гадая, зачем вдруг понадобилась Мустафе и почему он сам к ней не подошел- ведь их классы в одном коридоре. Выйдя за ворота, она огляделась по сторонам, увидела идущего к ней Иб. - Добрый день. Ты ищешь кого- то? - улыбнулся он. Она машинально провела рукой по волосам, несколько смущенная тем, что он видит ее с непокрытой головой. - Мустафа здесь где- то ждет меня. . . От неожиданности она даже забыла поздороваться. - Это я тебя жду. Прости, что схитрил- боялся, что иначе не выйдешь. - Так это ты и есть мой "брат"? - усмехнулась Мадина, заметно оправившись от смущения. - Зачем звал? - Она беспокойно оглядывалась по сторонам. - Сейчас звонок будет. - Подожди несколько минут. Я же к тебе специально приехал. - Зачем? Говори быстрее. Мадина выжидающе остановилась, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. - Вот ты какая стала! Уже и поговорить со мной не желаешь. По- людски ведь полагается гостя расспросить о житье- бытье прежде всего. А ты сразу допытываешься о цели моего приезда.

- - Ты же не домой ко мне пришел, чтобы я придерживалась этих приличий. - Какая разница? Я же к тебе приехал. - Большая. Мне подумалось, что тебя сюда какое- то дело привело. - А просто так мне нельзя прийти? Может, я просто соскучился по тебе. . . - Не надо со мной так шутить, - вспыхнула Мадина. Прозвенел звонок. - Подожди, я ведь действительно к тебе по делу. Мадина нехотя остановилась. - Вот ты меня неприветливо встретила, а я для тебя старался, - сказал уже своим обычным тоном Иб, протягивая ей сверток, который держал в руках. - Мне ничего не нужно, - попятилась Мадина. - Не спеши отказываться. Я уверен, что как раз это тебе и нужно. Иб. извлек из свертка новенькую книгу в красивом переплете, протянул ей. Разглядев на обложке знакомый профиль, Мадина приняла ее обеими руками, любовно погладила переплет. - Ой, конечно, это же Лермонтов. . - Помнишь тот наш спор?

Как проигравший, дарю тебе этот сборник. - Насовсем? . . Нет- нет, я не возьму! Почитаю, перепишу кое- что и верну. В представлении Мадины это была большая жертва с его стороны, и она не могла согласиться принять ее. Но Иб. заверил, что дома у него есть точно такой, а этот он достал специально для нее.

- - И вообще, разве от такого подарка отказываются? Обидишь. - Ладно уж, раз так. . . Пусть мне хуже будет. . Взгляд Мадины светился такой искренней благодарностью, что Иб. с нежностью подумал: "Всю жизнь готов доставлять тебе радость- только пожелай! . . ". Она в школьной форме и фартучке, с зачесанными назад, заплетенными в длинную косу волосами выглядела совсем дев- ой, и он испытывал настойчивое желание погладить ее по голове, как маленькую. - Ты сейчас к Лиде? - Нет, домой. Не говори ей, что видела меня, а то обидится, что не зашел. - А почему не зайдешь? - Задержался в городе и времени осталось только на обратный путь- мне сегодня во вторую смену, - нашелся Иб, не желая признаваться, что просто хочет скрыть этот визит к ней. До перемены Мадина просидела в коридоре на подоконнике, листая книгу. Но читала рассеянно, ибо пребывала под впечатлением этой неожиданной встречи. Мысленно представляя себя в линялой школьной форме и фартуке рядом с Ибрагимом, в своем темно- синем тщательно отутюженном костюме, в белой сорочке и при галстуке выглядевшим таким представительным, она впервые в жизни так остро, так болезненно ощутила недостатки своего туалета.

Увлекшись невеселыми мыслями, Мадина не заметила, как прозвенел звонок и в коридор отовсюду хлынули ученики. Она осталась сидеть на месте и впервые с большим интересом разглядывала проходящих мимо старшеклассниц, критически оценивая их туалеты и внешность. - Куда ты запропастилась? - подсела к ней Наташа. - "Англичанка"заметила мое отсутствие? - Еще бы. Она же почти на каждом уроке тебя вызывает- ну прямо жить без тебя не может. Мадина поднялась: - Ладно, пошли в класс. - Так где ты была весь урок? - Вот за книжкой к одной знакомой ходила, - солгала Мадина из безотчетного желания скрыть правду. Придя из школы, Мадина наспех перекусила и, запершись у себя в комнате, принялась придирчиво осматривать имеющуюся у нее одежду, поочередно примеряя все перед зеркалом. Спустя полчаса она неподвижно сидела на диване. Результат "ревизии"так расстроил, что на глазах выступили слезы. Она изредка кидала враждебные взгляды на сваленный тут же ворох одежды, будто это он был виновником всего. Немного успокоившись, она вновь принялась за одежду и уже более терпимо отобрала то, что, по ее мнению, можно было еще носить, если несколько переделать. И, не откладывая на потом, взялась за работу. Тамара через некоторое время зашла к ней, спросила, что это она вдруг ни с того ни с сего надумала. И пожалела об этом. - Не видишь, - исправить кое- что хочу. Здесь на люди не в чем выйти. Другие вон как одеваются. . . Лида даже дома не носит то, в чем я в гости хожу! - со слезами в голосе выговорила Мадина, в сердцах распарывая неудавшуюся строчку. - Ты с Лидой не равняйся. Если бы ты у меня одна была- и я бы все тебе покупала. Вечером пришла Наташа.

Вечером пришла Наташа. Мадина принялась вводить ее в суть своих замыслов по переделке платьев, демонстрировать уже сделанное. Наташа оживленно принимала участие в примерках, то и дело подавая советы, которые только смешили Мадину своей неприемлемостью. Вскоре Мадина совсем забыла свои недавние огорчения.

- - Да как я в таком покажусь, - со смехом отвергала она очередной слишком смелый совет подруги. - Ну ты настоящая монашка, ей- богу! - возмущалась та, никак не желая понять, почему это ей нельзя одеть платье без рукавов или вырез сделать побольше. - Ты сделай, как я говорю, - мать ведь не увидит сейчас. А когда поставишь ее перед свершившимся фактом, - куда она денется? Не выбрасывать же его потом! - Да при чем тут мать! . . Я сама ни за что не смогу в нем на люди показаться, - говорила Мадина, хорошо себе представлявшая, как односельчане начнут осуждать ее за подобные вольности в одежде. - Но ведь тебе так пойдет! Ну- ка, примерь мое- сама убедишься, глупая ты голова! - с жаром выговорила Наташа, стягивая платье. Мадина послушно переоделась, подошла к шифоньеру, Наташа распустила ей волосы, собрала на затылке заколкой. Мадина вертелась перед зеркалом, любуясь своим необычным видом. На нее из зеркала смотрела едва знакомая дев- ка в цветастом ситцевом платье без рукавов и с большим вырезом, обнажающим нетронутую загаром нежную кожу до самого основания по- девичьи упругой груди. Черные, от природы волнистые волосы ее, спадающие на обнаженные плечи, тоже совсем не тронутые загаром, подчеркивали их белизну. Наташа вертелась вокруг, преувеличенно восторгаясь ее видом, в надежде убедить в бесспорном преимуществе такого фасона для летнего платья. Мадина, вглядываясь в свое неузнаваемо изменившееся отражение, испытывала радостное волнение. Она весело покрутилась на пятке и, вполголоса напевая, пустилась в русский пляс, помахивая воображаемым платочком. Наташа, оставшаяся в одной нижней сорочке, пустилась вслед за ней вприсядку. Требовательный стук в дверь вызвал внезапный переполох. Наташа, ойкнув, присела на корточки, прикрываясь руками, а Мадина в нелепой позе застыла посреди комнаты. Тут только до них дошло, что дверь на крючке. - Зачем вы заперлись? - раздался голос Тамары. Мадина перевела дух. - Мы примеркой заняты. - Идите, пока горячее. . . - Ужинать нас зовет, - ответила Мадина на вопрошающий взгляд Наташи. - И вообще, пора бы тебе хоть немного понимать по- нашему. Столько лет дружим, а ты до сих пор элементарные фразы не можешь запомнить. - То есть как не могу? ! - возмутилась Наташа и принялась с сильным акцентом произносить на свой лад знакомые ей слова, беспощадно коверкая их. - Ой- ой, ради бога прекрати. . . По твоей милости наш словарь пополнится новыми словами- сквозь смех взмолилась Мадина.

Переодевшись в свое платье, она весело передразнила: - Давай"хаволе"за мной. На кухне сидела одна Аза. - Вот видишь, здесь твое любимое блюдо, а ты еще отказывалась, - Мадина широким жестом показала на большую плоскую тарелку со стопкой тонких чапильгов, распространяющих аппетитный запах горячего топленого масла, из которого в центре образовалось золотистое озерцо.

Аза, желая угодить сестре, вызвалась налить чай. Из смежной комнаты доносились голоса родителей: - А Мустафа ваш где? - На улице где- то пропадает. Он разве усидит дома. - Он на вилисапете катается- уточнила Аза. - Скажи: ве- ло- си- пед- потребовала Наташа. - А я и говорю: ви- ли- са- пед. И неправильно говоришь. - А ваш Сережка"лисапет"говорит- вот! - Неужто обиделась? . . Ну конечно же ты умнее Сережки. - Наташа притянула к себе насупившуюся дев- ку.

Иб. приехал 31- го вечером с пузатым увесистым портфелем, который передал Лиде, попросив спрятать подальше от глаз стариков. - Как у нас тут дела? Зажарила барана к праздничному столу? - Признаться, я не особенно надеялась, что ты сдержишь обещание. Но тем не менее приготовила все, что нужно. Только вот не пойму до сих пор: кто к нам придет в гости? Беслан тоже толком ничего не говорит, - стрельнула Лида в сторону брата недовольным взглядом. - Знаешь, сестренка, для нас с Бесланом не впервой Новый год в шумной компании встречать. Мы решили на сей раз предоставить тебе полное право распоряжаться. С нашей стороны никого не будет, так что зови своих девчат, и давайте не будем терять время зря: до Нового года считанные часы остались. - Я не оч- то уверена, что они все придут. Я ведь их даже не предупредила. - И незачем было заранее предупреждать. Можно подумать, они где- то собирались праздновать! Сидят, небось, все по домам, - сказал Беслан. Его мало увлекала перспектива провести нынешнюю ночь в предстоящем обществе, но он великодушно шел на эту жертву ради Иб, подозревая, что блажь такая нашла на него неспроста.

Оставшись одни, ребята смотрели телевизор, лениво переговариваясь. Когда речь зашла об институтской жизни, разговор оживился. - Напрасно ты не согласился остаться на кафедре. Это ведь не каждому предлагают. Лично я бы на твоем месте не упустил такую возможность. - Да какая там возможность- отмахнулся Иб. - В институте без ученой степени делать нечего. Конечно, можно было в аспирантуру. . . Но такую роскошь я не могу себе позволить- шумно вздохнул он. - Пришлось бы годами стипендией обходиться, а тут. . . свадьбы- похороны, да и семью содержать надо. - Какая там у тебя семья? ! Мать одна. . . - Не всегда же так будет. Правда, полного материального благополучия мне моя зарплата и теперь не обеспечивает. Думаю махнуть за границу. Уже и справки кое- какие навел. На нашу специальность спрос большой. - Заманчиво, - мечтательно вздохнул Беслан. - А вдруг батя мой воспротивится? - Постараюсь объяснить, убедить. . Как можно не воспользоваться такой возможностью. Одних только впечатлений на всю оставшуюся жизнь хватит. Между тем Лида и Рая- соседская дев- ка- обошли почти всех подруг, но старания их оказались тщетными. Направляясь напоследок к Мадине и Наташе, Лида была полна решимости уж их- то любой ценой вытянуть из дома. Мадина, для которой предложение Лиды было приятной неожиданностью, подпрыгнула от радости: - Ой, как здорово что вы догадались прийти, - но, спохватившись, уже для матери жалобно прибавила: - У людей праздник, а у меня на душе- тоска зеленая.

Однако Тамара, узнав о цели столь позднего визита дев- ек, поначалу вызвавшего у нее некоторое беспокойство, отказалась пустить дочь в гости на ночь глядя. И никакие доводы Лиды на нее не действовали. - И стоило по такому пустяку выходить в эдакую ночь? - снисходительно улыбнулась она. - И вообще: с каких пор у нас Новый год встречают? Мы никогда его не встречали, но он из- за этого ни разу не задержался- всегда приходил вовремя. Уже исчерпавшая весь свой арсенал Лида с обидой сказала: - Какая же эта твоя дочь драгоценность, что ты ее лишний раз из дома боишься выпустить! Думаешь, я по своей прихоти здесь? Все девки уже собрались, одной Мадины нет, вот мама нас и прислала, наказав без нее не возвращаться. Лида сделала вид, что сильно обиделась и собирается уйти. Тамара представила возможный выговор от Фатимы в случае отказа и с вздохом взглянула на дочь: - Ладно, иди, раз сама Фатима. . . Только, смотри, не задерживайся долго, - ворчливо прибавила она свою неизменную фразу. Как только мать вышла, маску послушницы с лица Мадины как рукой сняло. Она принялась собираться. По настоянию Лиды, после некоторых колебаний надела свое лучшее платье из темно- вишневой шерсти. Это платье ей совсем недавно подарила старшая сестра, и Мадина его ни разу еще не надела(если не считать частые примерки перед зеркалом для отвода души). И сейчас жаль было надевать его, считала, что в кругу подружек можно быть и в чем- нибудь попроще. Но, причесываясь перед зеркалом, она откровенно любовалась своим чуть ли не первым в жизни несамодельным платьем и уже не жалела, что поддалась уговорам. Вот только вид поношенных туфелек огорчал. - Просто не хочется их с этим платьем надевать- весь вид портят, - сокрушенно вздохнула она. - Ты прямо в них собираешься идти? Холодно ведь, надень сапожки, там переобуешься, - подала Лида благоразумный совет. - Да тут ходьбы 5 минут!

девки зашли за Наташей. Там оказался полон дом гостей, и родители не разрешили ей уйти. Лида сразу провела подруг на кухню. - А что, больше никого не будет? - спросила Фатима. - Да ну их! - в сердцах отмахнулась Лида. - У одной голова болит, у другой- гости, а третьей и вовсе дома нет. И без них обойдемся. Мадина удивленно смотрела на нее, только теперь понимая, что она обманула ее мать. Фатима ушла к себе, предоставив дев- ам полную свободу. Она и мужа попросила не входить к ним, чтобы не смущать своим появлением. Через несколько минут на кухню заглянул Беслан. - Почему вас так мало? - Нас мало, но мы в тельняшках! - с вызовом бросила Рая. - Да ну! - засмеялся Беслан, делая вид, что пытается разглядеть на ней тельняшку. Вошел Иб. - Хитрец ты, братец. Бросил меня там одного скучать, а сам в обществе дев- ек блаженствуешь. - Меня одного они чуть не выгнали, а вдвоем мы- сила! Беслан продолжал подтрунивать над дев- ми, критиковать их приготовления. Зная, что его не остановить, Лида обратилась к Иб: - Уйми его! И идите в комнату, вы нам мешаете. Без вас мы быстрее справимся.

- - Ладно, уходим, раз наше присутствие так нежелательно, - смиренно отозвался тот, бросив короткий взгляд на Мадину, продолжавшую заниматься своим делом, и, увлекая за собой Беслана, притворно возмущающегося женским произволом, вышел. Как только за ним закрылась дверь, Мадина напустилась на Лиду: - Брехушка несчастная! Почему не сказала, что у вас гость? - Можно подумать: ты не знаешь этого гостя или первый раз его здесь видишь. - Я не собираюсь с ним тут сидеть, так что извини. Мадина потянулась за пальто, всем своим видом показывая решимость немедленно уйти домой. Появление Иб. непонятным образом подействовало на нее, неожиданно взволновало. Она делала над собой усилие, стараясь не замечать его, но тем более каждой своей клеточкой чувствовала его присутствие, особенно после того, как нечаянно перехватила его взгляд. Это доселе незнакомое ощущение, с которым ей не сразу удалось справиться даже после ухода Иб, вызывало сильную досаду, раздражало. - Да ты никак спятила! - вскинулась Лида, поняв наконец, что она не шутит. - Что ты из себя корчишь- то? ! Раньше тебе можно было с ним сидеть, а теперь нельзя? Ломаешься тут, как трехкопеечный пряник! Да если хочешь знать- ему до тебя и дела нет, нужна ты ему! . . Взрыв Лиды определенным образом подействовал на Мадину. Она поняла, что уход может выдать ее, вызвать кривотолки среди подруг, и, что самое худшее, - ее может разоблачить Иб. Подумав о нем, она сознательно переключила свое раздражение на него, в ней заговорило самолюбие. "Ничего! Посмотрим еще, кто кого. . . Я не дочь Магомета, если дам себя победить".

Эти мысли молниеносно пронеслись в ее сознании, и она уже с улыбкой выслушивала последние всплески негодования Лиды. - Да уймись ты! . . Пошутила я. Просто захотелось наказать тебя за вранье, - примирительно сказала она.

От внезапной перемены в ее поведении Лида на мгновение растерянно застыла с открытым ртом, но тут же спохватилась, заторопила: - Заканчивайте быстрее, а я принесу скатерть. Она чуть не столкнулась в дверях с Иб. Мадина подняла на него глаза и выдержала взгляд, который он, впрочем, сразу перевел на Лиду. "Вызов брошен! "- победно прокомментировала она, с радостью отмечая, что на этот раз его взгляд не вызвал у нее внутреннюю дрожь, как несколько минут назад. Иб. вывел Лиду за дверь. Вернулась она с большой студенческой сумкой. - Будто свинцом залитая, - охнула она, ставя ее на стул, и принялась выкладывать содержимое. - Вот Ибрашка, вот ненормальный, сколько натащил! Беслан ведь давно купил все, что надо, - сокрушенно качала она головой, доставая бутылки шампанского и коньяка, дорогие конфеты в красивых обертках и шоколадные плитки. Крупные отборные апельсины и орехи, оказавшиеся на дне сумки, высыпала, опрокинув ее над столом. Поставив сумку на пол, Лида перевела взгляд на бывшее ее содержимое, удивляясь, как все это в нее могло вместиться. - Прямо как зять в дом невесты приехал, - сказала она, не зная, чем объяснить излишнюю щедрость Иб.

После короткой церемонии все расселись за выдвинутым на середину комнаты столом, накрытым белоснежной скатертью. Телевизор работал с вык. звуком, но зато звучал магнитофон, время от времени заправляемый Бесланом новыми кассетами, которыми он специально запасся. Здесь были записи самой современной эстрадной музыки и национальной, в основном танцевальной. - Договоримся, так, друзья, - шутливо обратился Иб. к дев- ам. - Среди нас чужих нет- все мы давно свои люди, так что давайте сегодня обойдемся без лишних церемоний, не то настоящего веселья у нас не получится. А ты, брат, забудь на время свой гонор и поухаживай за дев- ми, - повернулся он к Беслану и, улыбаясь, добавил: - Я бы и сам не прочь, да боюсь, от меня они это примут менее охотно или вовсе не примут. . . Рая и Мадина сидели рядом, напротив ребят, а Лида подсела к столу с торца, поближе к двери, как и положено хозяйке.

Беслан, постепенно входя в роль, без всякой надобности подкладывал в тарелки дев- ек угощение, то и дело поглядывая на Иб. в шутливом ожидании одобрений. И Иб. не оставлял его старания незамеченными, остроумно подтрунивал над ним, поощрял. Чрезмерные старания Беслана то и дело вызывали смех. Ребята уже выпили по рюмочке коньяку, так и не сумев уговорить дев- ек. Беслан, помнивший данное другу обещание расшевелить их, не намерен был отступать. Он налил шампанского и принялся настаивать, чтобы они непременно выпили сейчас, поскольку до Нового года еще добрых полтора часа. И девки не устояли перед его натиском. Мадина, никогда в рот не бравшая спиртного, тоже поддалась уговорам и подняла этот первый в своей жизни бокал, чувствуя себя чуть ли не преступницей. Но она, скрепя сердце, пошла на эту жертву из желания не выделяться среди других, задерживать на себе общее внимание. Пригубив вино, она нашла его вкус, против ожидания, не таким уж и противным.

Постепенно за столом воцарилась дружеская, непринужденная атмосфера. Иб, пользуясь тем, что сидел напротив Мадины, время от времени оказывал ей знаки внимания, которые она довольно скоро перестала отвергать. Она разрумянилась, глаза ее искрились. В своем темно- вишневом платье, бывшем ей так к лицу, она выглядела очаровательно. Во всяком случае, Иб. все больше убеждался в этом. Его волновал сверкающий из- под черных выгнутых вразлет бровей взгляд ее бездонных темных глаз, который она невзначай бросала на него. Мадина, постоянно чувствуя на себе ласковые, даже несколько робкие взгляды Иб. и слушая теплые интонации, сквозившие в его незначительных застольных фразах, обращенных к ней, уже не чувствовала себя "подопытным кроликом". Напротив, она интуитивно чувствовала теперь, что имеет над ним какую- то власть. Возможно, причиной таких ее ощущений было и вино. Может быть. Но неясное это чувство поселилось в ее сердце надолго, льстя девичьему самолюбию и помогая впоследствии в критических ситуациях трезво контролировать свои поступки и поведение в отношениях с Иб.

Вскоре, отодвинув стол к стене, молодежь принялась танцевать. Чаще всего в круг выходил непоседа Беслан. Иб. вел себя более степенно, и в паре с Мадиной танцевал сдержанно, без обычного своего ухарства. Мадина предпочитала танцевать под записи, чтобы не связывать себе гармонью руки. Выпитое с непривычки вино сделало свое дело. Она испытывала необычное ощущение легкости во всем теле, внутренней раскованности. Ее уже не смущало присутствие Иб. Притомившись, решили сделать перерыв, Беслан опять налил дев- ам шампанского. Но на этот раз Мадина наотрез отказалась, сославшись на головную боль. - Ах, когда мы еще так повеселимся! - Лида принялась весело донимать Иб: - Когда же ты наконец предоставишь нам возможность погулять? Неужели на всем белом свете нет достойной быть твоей женой? . . - А я вот, напротив, боюсь, что сам еще не каждой достоин, - улыбнулся тот. - Не прикидывайся! Я- то хорошо знаю, какого высокого вы о себе мнения, - поддела Лида, не раз слышавшая, как они с Бесланом обсуждают очередную кандидатуру в невесты, предложенную кем- либо из родственников.

- - Зря на меня наговариваешь. Придется доказать тебе это. Вот при всех даю слово, что женюсь на той, которую мне Мадина посоветует. Какую бы не предложила- согласен заранее. Та удивленно взглянула на него: - В честь чего возлагаешь на меня такую задачу? - Верю, что ты мне плохого не пожелаешь. И потом, вам ведь легче разобраться в своих подругах- дев- ах, чем нам. Мы даже не можем видеться с ними, когда захочется. Для этого обязательно нужен официальный визит. Или приходится прибегать к всевозможным ухищрениям, чтобы лишний раз встретиться и поговорить с понравившейся дев- ой. Разве не так? - Этот обычай не нами заведен и не нам его отменять. А ты что против него? - Конечно. Это же дико в наше время не иметь возможности беспрепятственно видеться со своей избранницей из- за боязни людского осуждения. Мы бы, может, и махнули рукой на это, пренебрегли подобным общественным мнением, если бы оно не задевало и имя девки. - Какие сознательные! . . А своей сестре ты бы позволил где попало встречаться с чужими парнями, сознательный чел- к? - К сожалению, у меня нет сестры и на деле доказать свое отношение к этому я не могу. - Вот то- то и оно! Все вы больно сознательные по отношению к чужим сестрам. . . - Может, ты и права. А как с моей просьбой? Поможешь мне выбрать спутницу жизни?

- - Скажи, какими качествами она должна обладать. Какие у тебя требования к будущей "спутнице"? - поддержала Мадина игру, начавшую развлекать ее. - Я же сказал: полностью полагаюсь на твой вкус. - Но это слишком рискованно. Ты немного облегчи мою задачу, назови хотя бы некоторые желаемые черты. - Что касается внешности, тут я без всякого разговора полностью полагаюсь на твой вкус, - начал Иб, с лукавой улыбкой глядя на нее. Коньяк заглушил смущение, несвойственное ему, но сегодня весь вечер исподволь поднимавшееся в глубине души под редкими взглядами Мадины. Он небезуспешно скрывал скрывал это чувство, считая его недостойным мужчины, что помогало ему держаться с ней внешне непринужденно.

- А что касается остального, то я бы хотел, чтобы она была современной. В том смысле, чтобы с ней можно было встречаться, узнать поближе до свадьбы. . . Ну там в кино ходить или просто на прогулку, в кафе иногда зайти. Как видишь, у меня довольно скромные требования. У Мадины вырвалось ироническое: - Весьма даже скромные! Немного помолчав, спросила: А образованной ей не обязательно быть? - Вовсе не обязательно.

- - Если так, мне кажется, я могу тебе помочь, - стрельнула в него взглядом Мадина и озорно подмигнула Лиде, как бы призывая ее в сообщницы. Лида застыла в веселом ожидании. - Что же ты замолчала- говори, - тихо попросил Иб. - Только тут, знаешь ли одна небольшая загвоздочка. Дев- ка, с которой я хочу тя познакомить. . вернее, порекомендовать тебе, по всем статьям отвечает твоим требованиям, но только плохо владеет нашим языком. Ничего? - Н- ничего, - с некоторой запинкой ответил Иб. - А почему, если не секрет? - Видишь ли, у нее мать русская- Мадина опять незаметно подмигнула Лиде. - А- а, вон оно что- протянул Иб. Он уже догадался, что его хотят разыграть, но решил ничем не выдавать себя. - Это не большая беда, это даже лучше- не придется тратить силы на вызволение ее из плена устаревших обычаев и лишних условностей. А языку я ее научу, лишь бы все остальное в порядке было- пообещал он и с видом решившегося на отчаянный поступок, прибавил: - Познакомь мя с ней, поз- мь! - Когда ты можешь? - Хоть щас готов! - Не могу же я ее в такое время вытянуть из дома только затем, чтобы представить тебе. - Почему не можешь? Давай тяни ее сюда хоть из постели- прямо тепленькую! - хохотнул Беслан, которому уже надоело возиться с кассетами, а сидеть без дела и молчать было не в его характере. Иб. бросил на него неодобрительный взгляд. - Конечно, сейчас не время для свиданий, но я готов ради такой цели приехать, когда ты скажешь. - Да мы же Новый год прозеваем! - встрепенулся Беслан. - Смотрите, стрелка почти на 12- ти!

Все повернулись к экрану телевизора, о существовании которого забыли на время. Беслан поспешно прибавил громкость, и в комнату ворвался бой кремлевских курантов, отсчитывающих последние секунды уходящего года. За столом оживились. Иб. принялся открывать шампанское. Последний удар курантов слился с выстрелом взлетевшей к потолку пробки, и живая пенящаяся струя быстро наполнила бокалы. На этот раз дев- ек не пришлось уговаривать. Все, пересмеиваясь и наперебой поздравляя друг друга, дружно подняли бокалы. Когда оживление несколько улеглось, Иб. решил возобновить прерванный разговор. Мадина, призадумавшись, рассматривала на свет недопитое вино в своем бокале. Она чувствовала беспокойство оттого, что так долго задержалась, и думала о предстоящем объяснении с матерью. "Если бы только она знала, в каком обществе я пробыла все это время, и что пила вино! . . "- Она мельком взглянула на Иб, и, как всегда, натолкнулась на его взгляд. - Так как мы договоримся? - вкрадчиво спросил он. - Что тут договариваться? Приезжай, когда те удобно. Пришлешь Лиду, остальное беру на себя, - без прежнего энтузиазма пообещала она. - Посмотрим, как ты сдержишь обещание- опять вступил в разговор Беслан.

- - Предлагаю тост за успех, за нашу будущую родственницу!

Мадина прикрыла бокал рукой: - Вы как хотите, а я- все. Видя, что она не собирается поддаваться уговорам, Беслан встал, грозясь применить силу. Но Иб. почувствовавший перемену в ее настроении, остановил его. - Слу- ушай! - протянул Беслан. - Почему ты все время за нее заступаешься? ! Мне это уже начинает казаться подозрительным. - Я готов заступиться за каждого сидящего здесь. В отношении выпивки уговаривать, а тем более заставлять не нужно ни в коем случае. Тут каждый знает свои возможности и должен поступать сообразно им.

- - О! Целую лекцию прочел! . . Ладно, не пей- великодушно уступил Беслан, ставя на стол бокал, и похлопал Мадину по плечу: - Но танцевать тебе все же придется, сестричка! - Беслан, поздно ведь уже, да и старикам мы мешаем- просительно смотрела на него Мадина. - Да- да, пора нам по домам- подхватила Рая. - Вы хотите так рано всю компанию поломать? - возмущенно вскинулся Беслан. - Какое ж это рано? Час ночи уже! - в свою очередь возмутилась Мадина. Иб. видя что настроение у нее упало и она совсем не желает оставаться, предложил: - Давайте сделаем так. Сейчас нам Мадина сыграет что- нибудь, а потом- так и быть- проводим их домой. - Но прежде всего мы уберем посуду- поставила Мадина условие, против которого никто не стал возражать. Освободив стол и поставив его на обычное место, девки удалились на кухню. - Так кого ты собираешься ему показывать? - тихо спросила Лида. - Смотри, не проболтайся раньше времени. Я задумала познакомить его с Наташей. - Да он же сразу догадается, как только увидит ее! - засмеялись девки. - Тише вы! Мы ее нарядим соответствующим образом и проинструктируем как следует, так что, не сразу и догадается. Я же не зря предупредила, что она плохо языком владеет. - Вообще- то интересно бы посмотреть на эту сценку- загорелась Лида.

- - Меня тоже позови, мне тоже хочется взглянуть- прошептала Рая. - И как такое пришло тебе в голову? - Да эти же паразиты, когда знакомятся с дев- ой, так ее оглядывают- ну, как купец товар. Ну прямо самым наглым образом ощупывают взглядом с ног до головы. Уф- ф, аж подумать противно. . . - Мадина зябко передернула плечами. - А Наташа с ее характером за всех нас хоть одному из них нос утрет. Уж я подговорю ее вести себя так, чтобы шокировать его хотя бы в первые минуты. - Безнадежно. Оч. ошибаешься, если думаешь, что Ибрагима так легко смутить. Да никогда он не растеряется перед дев- ой: в любом случае найдет, чем ее смутить- с некоторой гордостью проговорила Лида. - девки, теперь проводите меня потихоньку, не то они увяжутся. - Не выдумывай! - возмутилась Лида, не особенно заботясь, что ее могут услышать ребята. - Да пойми ты! Мне ведь придется в окно лезть, чтобы нани не засекла, - а как я при них это сделаю? Ты соображаешь своей головой? Если она учует запах вина, я же пропала- взволнованно прошептала Мадина.

Этот довод убедил дев- ек, и после минутного колебания они, торопливо одевшись, выскользнули из дома. Очутившись на улице, постояли у ворот, наслаждаясь видом зимней звездной ночи и жадно вдыхая полной грудью морозный воздух. Далекие светила мерцали холодным светом. девки пересмеиваясь, пустились бегом вниз по улице. Через несколько минут очутились перед домом Мадины. Увидев, что форточка в ее окне открыта, Мадина облегченно перевела дух. Распахнув окно, она влезла к себе, махнув на прощание подругам, закрыла его, стараясь не шуметь, и, поспешно раздевшись, юркнула в постель. "Придется завтра сказать, что мне Мустафа отпер дверь. Надо будет предупредить его, а не то погорю. . . "

В ближайшую субботу вечером Иб. вновь приехал к Беслану.

Друзья сидели вдвоем, ведя свои обычные разговоры. - Ты не из- за того ли обещания Мадины приехал? - вспомнил вдруг Беслан. - Вовсе нет. У меня давно пропал интерес к подобного рода знакомствам. - Что так? Жениться раздумал? Или выбрал уже? Иб. оставил вопросы без ответа. Он встал, в некоторой задумчивости прошелся по комнате и вполголоса спросил: - Лида сегодня за столом правду говорила? - О чем ты? - не понял Беслан. - В самом деле там сватовство кто- то затеял? - А- а, ты насчет Мадины? Да нет, там пока ничего серьезного. Одни женские разговоры. Сам знаешь, как это у нас: сначала почву втихую нащупывают, а потом только открыто сватаются. - Что за парень? - бросил Иб, продолжая мерить комнату шагами. - Парень как парень, из местных. Видно, не дурак, раз такой выбор сделал. Иб. заметно упал духом. - Куда она спешит? Школу ведь еще не окончила, - приглушенно произнес он, присаживаясь рядом с Бесланом. - Да она- то и слышать о замужестве не хочет. Только не больно у нее спросят. Но до окончания школы родители и не собираются ее выдавать. - Слушай, организуй нам сегодня здесь встречу. Поговорить мне нужно с ней наедине. . . Какое- то время Беслан молча смотрел на него, а потом, удивленно вскинув брови, протянул: - Так во- он оно что! Выходит, и ты туда метишь? Впрочем, у меня мелькала такая догадка в ту ночь. Не думай, что я был настолько пьян, чтобы не заметить. . . - Я и не собираюсь от тя ничего скрывать. Больше того, я надеюсь. . вернее, рассчитываю на твою помощь.

Встретив во дворе возвращающуюся из сарая с подойником Мадину, Лида по обыкновению насмешливо поддела: - Никак корову доить научилась? - Спра- ашиваешь! Пока Лида разг- ла с Тамарой, Мадина процедила молоко, вымыла руки и нетерпеливо потянула ее: - Пошли, у меня посидим, здесь нани без нас обойдется. Прикрыв за собой дверь, Лида возразила: - Я не сидеть к тебе пришла. Собирайся, пойдем к нам. - Нет, я уроки еще не приготовила. - Завтра воскресенье- успеешь сто раз. Пошли быстрее, нас Иб. ждет- перешла на шепот Лида. - Тогда и подавно не пойду. - Да ты с ума спятила? Сама же прошлый раз вызвалась познакомить с дев- ой! Он специально приехал из эдакой дали. - А- ай, оставь ради бога. Ты же прекрасно знаешь, кто эта дев- ка и что это была глупая затея. Да и не пойдет Наташа на такое. - Вот иди теперь и объясни ему сама- обиженно поджала губы Лида. - Выходит, чел- к по твоей милости зря приехал. . .

- - На худой конец, расскажи ему все как есть. Скажи, что это была шутка. А лучше скажи, что меня дома нет, или еще что придумай. - Ты это серьезно? - Вполне. И не надо на меня дуться. Ты бы на моем месте так же поступила. Сама посуди: он же не пацан какой- нибудь, а взрослый парень, и может просто оскорбиться таким розыгрышем. Я тогда, дура, просто спьяну натрепалась.

- - Самая настоящая дурочка ты и есть! Между прочим, ему и не нужна никакая твоя дев- ка- он к тебе приехал, - в сердцах проболталась Лида. - Что за чушь ты несешь? Подшутить надо мной решила, да? - Какие уж тут шутки! Видела бы ты, какое у него лицо стало, когда я сказала, что к тебе присватываются! Он чуть куском не подавился. . - Час от часу не легче. . - шумно выдохнула Мадина. - И очень тебе надо было распространять этот дурацкий треп? Ну кто тебя за язык тянул? Знаешь же отлично, что все это пустая болтовня. - А чего это ты взвилась? Я ведь просто так, без всякой задней мысли сказала. Откуда мне было знать, что он на тя серьезные виды имеет! - Чепуха какая- то. . . Так и не сумев уговорить Мадину и почти рассорившись с ней, Лида обиженная, ушла домой. Иб. сказала, что у них были гости и мать не отпустила ее, на что тот ответил: - Ничего сестренка, я и до завтра подожду. Никуда она от нас не денется.

Лида постелила ребятам и, прежде чем отправиться к себе, зашла к родителям. Она не представляла, как выполнить просьбу Иб. Они ведь, можно сказать, поссорились с Мад. и гордость не позволяла так скоро идти к ней на поклон. Но оч. хотелось угодить Иб. К тому же она одобряла его выбор. "Правда, Мадина не такая красивая, как Роза. Но зато с ней Иб. намного легче будет в жизни, она надежнее. И вообще: лучше пусть такой парень родственнице достанется, чем совсем чужой дев- ке", - решила Лида, уже радуясь тому, что Иб. в свое время отверг кандидатуру Розы. Однако к радости за Мадину примешивалось какое- то смутное, неосознанное чувство, похожее на ревность. Но это была, разумеется, не обычная ревность женщины, а своеобразная ревность сестры, не желающей никому уступать свою монополию на расположение и внимание брата, но предчувствующей неизбежность ее утраты. Услышав, что родители договариваются ехать спозаранку на базар, она попросила мать зайти по пути к Тамаре и сказать, чтобы она прислала ей в помощь Мадину: мол, хочет себе платье сшить, но боится испортить.

Узнав утром от матери о визите Абукара и Фатимы, Мадина оч. обрадовалась такой скорой возможности помириться с подругой. Тот факт, что звать ее заходила столь представительная делегация, начисто отметал всякие подозрения на возможный подвох, и Мадина ничуть не усомнилась в подлинности причины этого приглашения. Лида ее встретила так, словно вчерашней обиды вовсе не было, и, обняв за плечи, провела к себе, на ходу заверив, что кроме них в доме- ни души. Мадина чувствуя полную свободу, радостно закружилась по комнате, играя бравурную мелодию на гармони. - Лида, ты умница, что не обиделась за вчерашнее! Какая ты счастливая, что так быстро забываешь обиду- проговорила она, переставая наконец кружить и опускаясь на стул. - А я не могу так.

Я долго переживаю неприятность и еще дольше не могу простить обиду- с вздохом призналась она и запела шуточную песенку, аккомпанируя себе. - Это обычно бывает с людьми, у которых не хорошее сердце, - задорно объявила Лида, не сводя с подруги пристального взгляда и мысленно представляя ее невестой. - Ах, так у мя по- твоему плохое сердце? - Я же это не про тя сказала, чего вскочила? - засмеялась Лида. - Кто съел козу- на том шапка горит! . . - И вообще, почему разглядываешь меня как редкий экспонат? Уставилась, будто у мя во лбу рог вырос. . .

- - Вот если бы тебя приодеть как следует- сошла бы за средненький экспонат. А так- смотреть не на что. - Где уж мне. . Зато на тебя, пончик, с любой стороны приятно смотреть. - Ну и язва же ты. - Отказываюсь от этого звания в твою пользу. - Мад. поставила гармонь, деловито сказала: - Ладно, обмениваться комплиментами и развлекаться будем после. Няци вернется, а мы еще и не брались за шитье. Неси свои выкройки. Но в это время вошел Иб. - О- о, Ибрашка опять приехал! - изобразила удивление Лида. - С благополучным прибытием. Он как ни в чем не бывало ответил на приветствие, словно в самом деле только что приехал. Правда, обращался он в основном к Мадине. Лида взяла пальто Иб. и вышла, якобы отнести его на вешалку, но так и не появилась вновь. Задав несколько традиционных вопросов, Иб. попросил Мадину сесть и выслушать его. Но она не пожелала сидеть с ним в отсутствие Лиды.

- - Мадина, к чему эти лишние условности? Мы ведь современные люди. - Ты заговорил, как та лягушка. . - невольно сорвалось у Мадины. Она спохватилась, прикусила язык, но было поздно. Иб. растерянно улыбался. - Какая лягушка? - Ну. . . та, которая начинала свою речь словами: "Мы- звери. . . ". Иб. рассмеялся: - За что ты меня так, Мадина? - А что ты меня с собой равняешь? Я вовсе не такая современная, как тебе кажется. Я то- теперь знаю, какими в твоем представлении должны быть сов- ые девки. - Откуда знаешь? - Прошлый раз ты сам сказал. - Кстати, я как раз и хотел поговорить относительно прошлого раза. Почему тогда сбежала? Я тя обидел чем- нибудь? - Почему- сбежала? Я не сбежала, а просто ушла. - Но если б просто ушла, ты бы хоть попрощалась с нами, как заведено. А то, ни слова не говоря, исчезла. Иб. наконец сел, чтобы лучше видеть ее склоненное лицо. - Ты сам себе противоречишь. - Каким образом? - Только что говорил: не нужны эти условности, и тут же упрекнул меня в том, что я ими пренебрегла, - с лукавой улыбкой произнесла Мад, на мгновение поднимая сверкающие внутренним смехом глаза. Иб. минуту молчал, с наслаждением вглядываясь в ее милое лицо. - Нет, Мад, - с необычайной мягкостью заговорил он вновь, - я вовсе не упрекаю тя. Просто мя расстроило твое внезапное исчезновение. - Так уж и расстроило.

- - В самом деле, Мадина. Я ведь хотел с тобой еще кое о чем потолковать, показать созвездия зимнего неба. Тебе же интересно это? - Это- то интересно, но ведь было уже оч. поздно- тихо ответила Мад, интуитивно чувствуя совсем иной смысл, который он вкладывал в свои слова. Если при прежних встречах его ласковые интонации и взгляды вызывали в ней некоторое раздражение, инстинктивно возникавшее из неосознанного чувства самосохранения, то теперь ласкающий, обволакивающий сладостным дурманом необыкновенно нежный тон, на который неожиданно оказался способным его басовитый голос, вызывал трепетное волнение, совсем незнакомое доселе и потому пугавшее ее. Она старалась не выдать своего состояния, умышленно держалась по возможности непринужденно, даже несколько вызывающе, чтобы не стушеваться совсем под его взглядами. - Мадина мне оч. неприятно, что ты стоишь. Она села, чтобы избавиться от противной мелкой дрожи, вдруг появившейся в коленках, молча теребила в руках платочек, не поднимая головы. Иб. радовался этой первой победе. - Позволишь говорить откровенно? - совсем тихо спросил он. - Если угодно. - Наверное догадываешься, о чем я хочу. . . Мадина неопределенно повела плечами. - Мад, может быть, и рановато говорить с тобой на эту тему, но у мя нет иного выхода. Я не могу откладывать объяснение. Не хочу, чтобы мя опередили. Хорошо понимаю, что таких, как ты, недолго оставляют в покое. Мадина невольно усмехнулась, поняв намек. Но он истолковал ее усмешку по- своему. - Не надо смеяться. Я говорю вполне серьезно. Заранее предупреждаю: пока я жив, за другого ты не выйдешь. - Я вовсе не собираюсь замуж, с чего ты взял? И вообще не желаю говорить на эту тему.

- - Послушай Мадина- вздохнул Иб, - я же не настаиваю на немедленной свадьбе. Я подожду, пока школу окончишь. Даю слово мужчины, что препятствий для твоей учебы не будет никогда. Я знаю, ты оч. способная и далеко можешь пойти в этом отношении. Гарантирую тебе полную свободу и посильную помощь со своей стороны, поверь. Заметив блуждающую на ее губах ироническую усмешку, Иб. осекся на полуслове, нервно закурил. По комнате пополз сизый дым. Увидев, как она поморщилась на него, спохватился, загасил папиросу. - Не веришь мне? - взволнованно спросил он. - Чем поклясться, чтобы ты поверила, что это не пустые обещания? - Да не нужны мне никакие клятвы. И обещания тоже не нужны. - Не говори так, Мадина. Эти слова кинжалом вонзаются в мое сердце. Клянусь, что уведу тебя, даже если это мне будет стоить жизни! - сдавленным от сдерживаемого волнения голосом проговорил он, поднимаясь с места и нервно прохаживаясь у двери. Мадина тоже встала, готовая в любой момент покинуть комнату. Остановившись в двух шагах, он не сводил с нее взгляда. - Пропусти меня, - попросила она. У него мелькнула покаянная мысль: "Дурак, совсем напугал дев- ку. . . ". - Ты боишься меня? Да я готов скорее умереть, чем обидеть тебя хотя бы словом! И никому этого не позволю- можешь не сомневаться. - Чего мне бояться? Только не надо об этом говорить. Я в ближайшие 5лет все равно не намерена думать о замужестве. Несколько помедлив, Иб. жертвенным тоном сказал: - Хорошо, я и 5лет готов ждать. Но ты дай слово, что выйдешь только за меня. - Разве я дала повод для такого требования? С какой стати ты мне его предъявляешь? - Почему тя так возмутило мое предложение? Ведь тебе, как и любой дев- ке, рано или поздно предстоит этот путь.

Но я не признаю подобных долговременных обещаний. Никто не может знать, что за это время произойдет.

Никто не может знать, что за это время произойдет. Я даже не знаю, проживу ли столько. Иб. улыбнулся: - Ко всему прочему, ты еще и дипломат. Но можешь мне обещать хотя бы, что не выйдешь ни за кого другого? - И ты тоже. . - с легким вздохом произнесла Мадина, губы ее дрогнули в усмешке. - Что- тоже? - Дипломат. Чем же это твое требование отличается от первого? Иб. несколько секунд молча улыбался. - Да не требование это вовсе, Мадина. Разве смею я требовать от тя что- либо? Я могу только просить, и я прошу дать мне такое слово. Оч. прошу. - Не надо, - покачала головой она, - я все равно не могу его дать. - Но можешь ты мне обещать хотя бы, что в ближайшие год 2не выйдешь замуж? - Это обещаю твердо. . .

Иб. стал изредка наведываться к Мадине в школу, каждый раз находчиво изобретая способ встретиться. Она неизменно настаивала не делать этого, но он был неумолим, и всякий раз с виноватой улыбкой оправдывался за свой очередной визит. Во время непродолжительных встреч в школьном дворе они вели невинные беседы о чем угодно, только не о своих сокровенных чувствах. Иб. остерегался касаться этой темы, боясь спугнуть ее, что могло лишить его возможности видеться с ней. Во время последней встречи он, наконец, согласился больше не приходить в школу, прекрасно понимая боязнь Мадины скомпрометировать себя этими недозволенными свиданиями. Но поставил условие: она должна обещать, что будет приходить к Лиде, Мад. приняла его без колебания. Ее давно беспокоило любопытство и внимание старшеклассников к участившимся визитам"двоюродного брата", тем более что они уже были способны разгадать его далеко не братский интерес к ней. Во внешности и особенно в поведении Мадины произошли заметные перемены. Она частенько впадала в задумчивость и могла подолгу сидеть неподвижно, устремив в никуда мечтательный взгляд. Стало много мягче с окружающими, особенно со своими домашними. Теперь она охотно откликалась на просьбу Мустафы погладить лишний раз брюки или оказать какую- либо иную услугу, даже если эта просьба бывала некстати: проявляла благосклонную терпимость к прихотям сестренки. Дети безошибочно чувствовали теплое внимание старшей сестры и из чисто детской бескорыстной благодарности рады были чем- либо угодить ей, вызвать ее одобрение. Правда, Мустафа был в этих стремлениях несравненно сдержаннее Азы, но тем не менее частенько, с мальчишеской неуклюжестью скрывая свою неловкость насмешливо- снисходительным тоном, он по собственной инициативе оказывал ей всяческие услуги, которые раньше приходилось у него выпрашивать.

И Мадина не оставалась в долгу, ей доставляло удовольствие делать им приятное. Она в душе удивлялась: как раньше могла не замечать, что все люди такие милые, приветливые и что все вокруг так прекрасно? И лишь теперь прочувствовала всем сердцем и убедилась, что жизнь действительно прекрасна и удивительна. Конечно, к этому ее праздничному душевному состоянию была причастна и весна, уже прочно вступившая в свои права.

Недели через 3, когда Мадина сидела у себя, обложившись учебниками, и усердно готовилась к выпускным экзаменам, пришла Лида. - Эх ты, зубрилка! Что в этой алгебре нашла интересного? - Лида презрительно повертела выхваченный у нее учебник и швырнула в дальний угол дивана: - Ты так счастье свое прозеваешь! - и несколько раз звонко поцеловала ее в щеку. - Оставь свои телячьи нежности. - Это не мои, это я за Ибрашку, по его поручению, - доверительно прошептала Лида. - Ах, брось ради бога врать! Он не способен на такое доастам поручение, - возмутилась Мад, невольно краснея. - А- а! Так я, по- твоему, врунья, да? Врунья? . . - прошипела Лида, зловеще надвигаясь на нее и затевая возню. - Ладно, верю я те, верю. . . - взмолилась ослабевшая от смеха Мад, но как только Лида оставила ее в покое, с мстительной убежденностью заключила: - Являясь твоим родственником, разве мог он не быть доастам? Лида вновь бросилась к ней. Безжалостно щипая и щекоча со смехом отбивающуюся "жертву", свистящим шепотом приговаривала: - Так вот что ты о нас думаешь! . . А ведь бедный Иб. и не думал давать такое поручение! Но как хорошо, что я его придумала- хоть выведала твое истинное мнение о нас. . . Пользуясь своим более выгодным положением и весом, Лида придавила к спинке дивана переставшую сопротивляться Мадину. - А теперь быстренько собирайся и пошли к нам- категорически потребовала Лида, словно право командовать ей предоставила одержанная победа. - Зачем? Лучше здесь посидим, раз уж ты пришла. Но Лида была неумолима и предусмотрительно испросив разрешение Тамары, увела Мадину, заставив прежде переодеться. Мадина сопротивлялась просто для вида. Она догадывалась, что ее прислал Иб, и в душе охотно подчинялась произволу Лиды.

Когда они остались вдвоем, Иб. сказал, что его оч. беспокоит судьба ее учебы. - Тебе ведь дома, говорят, не разрешают дальше учиться? - Это мы еще посмотрим. - Но пока ты будешь смотреть, приемные экзамены начнутся. Может, помощь моя в чем нужна? Я бы с большой радостью. . . - Не нужна мне пока никакая помощь- подавила вздох она. - Не спеши отказываться, Мадина. Я ведь во многом могу быть тебе полезен. Скажи сейчас, чтобы я успел что- то предпринять, а то меня посылают в командировку на несколько месяцев. - Куда? - На сибирский завод. Послушай, Мадина. . Я хочу прислать к вам стариков. Ну дослушай! - попросил он, заметив отразившийся на ее лице протест. - Я согласен ждать, сколько скажешь, но пойми- прежде необходимо провести сватовство, чтобы иметь право хоть как- то влиять на твою судьбу. Тогда я смогу гарантировать тебе возможность поступить этим же летом в институт. И потом, мне так гораздо спокойнее будет. - А мне совсем не будет спокойно- Мадина отвела взгляд. - Но я ведь тебе слово даю! - Я же просила не заговаривать об этом, и ты мне обещал. Не то я совсем перестану те верить и впредь буду избегать встреч. - Уж лучше б не обещал- тяжело вздохнул он и заходил по комнате, поглядывая на нее глазами незаслуженно обиженного ребенка. Мадину развеселил его вид. Появившееся в последнее время ощущение известной власти над этим сильным, мужественным парнем льстило ее самолюбию.

Теперь его влюбленные взгляды вызывали в ней не внезапный удушливый жар, как бывало прежде, а тихую, светлую радость, наполнявшую все ее существо. Иб. вновь взволнованно начал: - Как же мне не говорить об этом, если я ни о чем другом говорить не хочу и не могу? !

- - Не обманывай, - лукаво улыбнулась Мадина. - Я ведь знаю, что ты оч. хорошо умеешь говорить, например, об учебе. . или о политике- подняла она на него ясные глаза. Иб. прерывисто вздохнул: - Прошу тя, Мадина, не делай из мя дурачка. . . Иб. если не прекратишь об этом- дружбе нашей конец. В комнате воцарилась тишина. Иб. тяжело опустился на стул, вглядываясь в сразу посерьезневшее лицо девки. "Не- ет, это оч. непростой орешек! . . "- с невольным восхищением думал он, с грустью сознавая крушение своего хитромудрого плана. Он отлично понимал, что главное- засватать, а там уж волей- неволей ей придется согласиться на скорую свадьбу, и вынудят ее к этому свои же родственники, потому что годами сидеть засватанной- дело неслыханное, и никто такого не допустит. Но, на его беду, Мадина тоже понимала это. После довольно продолжительной паузы он с явной обидой проговорил: - Ты несправедлива, Мадина. Почему всегда и во всем должен уступать я? Разве так честно? - Тебе ведь это легче, Иб. Сам понимаешь: мне моя уступчивость многого может стоить. Звук собственного имени, произнесенного ее нежным виноватым теперь голосом, подействовал на него как ласковое прикосновение, и он с сожалением подумал о том, что она редко обращается к нему по имени.

Проводив сестру и зятя, Мадина прибирала на кухне, прислушиваясь к разговору родителей, отчетливо доносившемуся из соседней комнаты. Мать все нахваливала зятя, не жалея лестных слов, за то, что оказывает всяческое уважение. Сегодня, как и каждый год в месяц уразы, привез мешок муки, сахара полную коробку и индийский чай, которого не найдешь в магазине. Слушая мать, Мадина начала было мечтать, что Ибрагима тоже будут так хвалить- уж она постарается, чтобы он заслуживал их благодарность. Но потом с вздохом оборвала свои грезы: "Ох, да когда еще это будет. . ". Лида пришла оч. кстати. - Как ты узнала, что нужна мне, - обняла ее Мадина. Припевая, торжественно- ликующе прошлась перед ней в танце и остановилась в вызывающей позе: - Что же не поздравляешь? ! Я ведь уже студентка! - Ах, поздравляю, поздравляю. А мне показалось ты угадала, с чем я пришла, и решила предупредить мое требование. Вот, от Иб. тебе- перешла на шепот Лида, протягивая сложенный пополам конверт. Мадина взяла письмо. - Что он тут написал? - С какой стати я буду читать чужое письмо? Я прочла адресованное мне. А этот конверт был в моем. Ну, чего тянешь? . . Видя, что Лиду разбирает любопытство, Мадина протянула ей конверт. - Нет, сначала ты, а потом, если позволишь, я, - великодушно отказалась та, обходя протянутую с письмом руку Мадины и усаживаясь на диван.

Мадина села рядом, не спеша извлекла 2 сложенных вдвое листа почтовой бумаги, исписанных мелким почерком. Пробежав по строчкам и не найдя ничего такого, что следовало утаивать, отдала письмо Лиде.

Содержание его явно обмануло ожидания Лиды, о чем красноречивее слов говорило выражение разочарования, появившееся на ее лице. - Тоже мне! . . Разве такие письма пишут возлюбленным? - презрительно скривила она рот. - От Ибрагима я этого никак не ожидала. - Выходит, не так уж я ему нужна, как ты утверждаешь, - начала Мадина, слегка задетая ее реакцией. - А кроме того, он, хорошо зная свою сестрицу, предвидел, наверно, что не я одна прочту. - Вот заноза! - Лида больно ущипнула не успевшую увернуться Мадину и деловито распорядилась: - Садись и пиши, ответ завтра отправлю. - И не подумаю. Он ведь все равно скоро приедет. - Он же пишет: "С нетерпением жду. . ". Давай пиши! - Чтобы потом надо мной люди смеялись? - нарочно подзадорила Мадина, предчувствуя бурную реакцию.

И она не замедлила проявиться в целом шквале обидных слов, который Лида обрушила на нее. Мадина со смехом принимала этот колючий"душ". - И чего только он в тебе, дикарке, нашел! Ей- богу, я бы на его месте давно бросила тя! - с чувством выпалила Лида, успокаиваясь. - Да уймись ты, отвечу я. Приходи завтра вечером. К тому времени постараюсь написать. - Я каждый день к тебе должна бегать? Ты не можешь хоть раз прийти? - Сама виновата. Натрепалась матери про меня. . про это. . - Но теперь- то Иб. за тридевять земель! И потом- это вовсе не я проболталась. Мама сама обо всем догадалась по поведению Ибрагима. Думаешь, она слепая?

Отчасти Лида была права, но догадалась Фатима не без помощи Лиды, которая, как всякая дочь, ничего не могла скрыть от матери, тем более того, что не касалось ее личных сердечных тайн. - Не обижайся, но я не приду завтра. Может, потом, когда. . - Какие мы сразу гордые стали! Не успела поступить, а уже сколько гонора. Наверно, спишь и видишь себя экономистом. - 4года быстро пролетят. - И ты собираешься все эти годы Иб. за нос водить? А вдруг возьмет да на другой женится? - Никто его не держит. Уж как- нибудь переживу- с нарочитым равнодушием проговорила Мадина, хотя от слов Лиды заметно упала духом. - О- ох, до чего же глупы эти мужчины! И где только их глаза бывают- ума не приложу! - развивала свою тактику дальше Лида. - Да за него же любая дев- ка пойдет- стоит только поманить, а он привязался к тебе соплячке, которая и оценить- то как следует не способна его чувства, не то чтобы ответить! . . Возмущенный шепот Лиды прервало появление Тамары. - Что же ты Лиду хоть чаем не угостишь? Или в нашем доме это не принято? - Сейчас я, - растерянно отозвалась Мадина. Она едва успела спрятать письмо и теперь встревоженно гадала: заметила мать или нет? Лида сразу заторопилась домой. Тамара и Мадина проводили ее до угла.

На обратном пути Тамара заговорила: - Почему совсем перестала к ним ходить? Раньше тя, бывало, не удержишь. Фатима при каждой встрече выговаривает мне думает, что я тя не пускаю. - Сама ведь знаешь, как я все это время была занята из- за экзаменов. - Теперь- то можешь хоть изредка ходить к ним? Лида старше, и по правилам тебе бы следовало. . - А теперь разве есть у мя время? Нам же нужно за покраску- побелку приниматься, мархаж ведь скоро, а до занятий чуть больше недели осталось- с искренней озабоченностью вздохнула Мадина.

Тамара с некоторым удивлением посмотрела на дочь и с ироническим одобрением сказала: - Была бы ты всегда такой благоразумной. . . Оставшись одна, Мадина заперлась и достала письмо, расправила смытые впопыхах листки на коленях. Иб. коротко рассказывал о своей командировке, о незнакомом городе и сибирском лете. Расспрашивал о новостях и учебе Мадины, вежливо справлялся о здоровье ее домочадцев. Только в самом конце было несколько слов: "Оч. скучаю. С нетерпением жду ответа". Мад. взволнованно читала это написанное в сдержанных тонах письмо, и перед ее мысленным взором возникло расстроенное лицо Иб, каким она помнила его с той прощальной встречи. Она была благодарна ему за такое письмо. Льстило, что пишет как ровне, не сомневаясь в ее способности понять его служебные заботы, и она, не колеблясь, решила ответить ему. Правда, принимаясь писать, чувствовала себя чуть ли не преступницей, потому как ей было внушено, что переписываться с чужими ребятами безнравственно, что это может скомпрометировать дев- ку. Мать нередко исподволь читала подобные нравоучения, обычно приводя в пример какую- нибудь дев- ку, которой любовная переписка, ставшая достоянием гласности, стоила доброго имени. Здравый смысл подсказывал Мадине: в том, что она откликнется на это просто дружеское письмо, нет ничего предосудительного. Ответив на все вопросы, написала, что поступила в институт, и закончила обычным: "До свидания".

Получилось оч. коротко и сухо, и она, с сожалением повертев в руках свое письмо в полторы странички тетрадного листа, ненадолго задумалась: стоит ли его вообще посылать? Но потом все же решила отправить, чтобы не обидеть молчанием. Наутро, сунув конверт Азе за пазуху, строго- настрого наказала отдать его Лиде без свидетелей и несколько раз предупредила, чтобы никому об этом ни слова, ни полслова. Аза гордая тем, что ей доверяется какая- то тайна, с готовностью побежала выполнять поручение. На след. день в доме воцарился обычный во время ремонта беспорядок. На длинных веревках, протянутых через весь двор, висело все, что только могло висеть: матрасы, одеяла, одежда и прочее. Посреди двора на кроватях выстроились шеренги подушек, предварительно взбитых и стоявших на солнце с воздетыми кверху, похожими на острые ушки углами. Мадина, в стареньком платьице, в надвинутой до самых бровей белой бязевой косыночке, застилала подоконники и полы вдоль стен газетами. Мать совсем не разбрызгивала известь, и такая мера предосторожности была необходима ей самой. Тамара незлобиво ворчала: - Занимаемся ремонтом, когда все порядочные люди его давно закончили. Это из- за твоих экзаменов пришлось откладывать до последнего. Хорошо хоть полы не надо красить, не то не закончить бы до праздника. - Не волнуйся, нани, мы за неделю запросто справимся. Погода стоит хорошая, помехи никакой не будет.

Вскоре работа была в самом разгаре. Тамара, стоя на столе, белила потолок и верхнюю половину стен, а Мадина шла следом, забеливая нижнюю половину.

Она изо всех сил старалась не разбрызгивать известь, но у нее это плохо получалось- после нее на газетах оставались множественные созвездия разнокалиберных пятен- клякс. - Когда же ты белить научишься- нестрого укоряла мать. - Совсем уже взрослая, а до сих пор не умеешь. Тебе же скоро в чужой дом предстоит. . Засмеют ведь тя, скажут: невеста даже белить не умеет, чему только ее мать учила? - Разве мне так много лет? Я же еще маленькая. - Невеста не бывает маленькой. Раз доросла до замужества- значит, не маленькая.

- Да не собираюсь я вовсе в невесты. И в чужой дом мне незачем. Мне и с тобой хорошо. А белить я умею;только вот щетка какая- то ненормальная: брызгается- прямо сладу нет! Может, поменяемся? - Не щетка, а руки твои виноваты. - Ну я же неплохо белю, нани. Видишь, полос не оставляю. А что брызгаю- так ведь сама и вымою. - Вымоешь, конечно, куда денешься. Да не лучше ли вовсе не пачкать? - Вечно ты меня ругаешь, нани! Ну хоть бы раз- хоть нечаянно! - похвалила. - Пусть тебя другие хвалят. А моя ругань тебя не опозорит. - Вон чужие матери своих дочерей, небось, не стыдятся хвалить, а ты, знай себе, только ругаешь да ругаешь. - Для того и ругаю, чтобы все умела и лучше других была. - Не беспокойся, наничка! Когда придется- все сама сумею! - весело заверила Мадина, помогая матери переставить стол. К полудню с побелкой в двух комнатах было покончено, и Тамара, предоставив дальнейшее Мадине, занялась на кухне приготовлением домашней халвы. Был 15- ый день уразы, и она спешила приготовить все, чтобы до захода солнца успеть разослать в ближайшие дворы по большому чапильгу и куску халвы, как полагается в этот священный месяц.

Вечером вычищенная, вымытая мебель была расставлена в посветлевших, как будто даже ставших более просторными комнатах. Мустафа помогал Мадине выбивать ковры и матрасы. Мадина своими шутками всячески старалась развлечь брата, чтобы тому не наскучило это занятие и он не сбежал со двора. - Издеваетесь над моим мужским достоинством, - притворно возмущался Мустафа, берясь с одной стороны за углы одеяла и вместе с Мадиной вытряхивая его. - Где это видано, чтобы мужчина занимался таким бабским делом? - прерывая на время это занятие, обратился он за поддержкой к проходившей по двору матери. - Я что- то никогда не видел, чтобы воти подобным занимался! - Не хватало еще, чтобы он, имея вас, на старости лет такими делами занимался. У тебя бы хватило совести предоставить ему это, - укорила мать. - Ничего, ничего, Мустафа, не перетрудишься, ты же вон какой сильный. Я бы одна ни за что не справилась- с подкупающей улыбкой сказала Мадина. В душе она удивлялась, что удается до сих пор удерживать его дома, да еще заставить помогать. Обычно во время ремонта Мустафа целыми днями пропадал где- нибудь, потому что терпеть не мог суетливо- беспорядочную обстановку, которой он сопровождался. А на сей раз уступил просьбе Мадины помочь ей, чтобы не привлекать для этого мать, и без того умаявшуюся за день.

- - Мустик, тебе самому в будущем пригодится то, что помогаешь мне сейчас, - улыбнулась Мадина, берясь за следующее одеяло.

- А то, если ты потом когда- нибудь будешь помогать своей невесте, беспощадно закидаю тебя упреками. - Да никогда в жизни она этого не дождется! - возмутился Мустафа, по- ребячьи горячась. - За то, что помогаешь мне теперь, обещаю никогда не делать подобных упреков. - А тебе и не придется- случая не будет! - Поживем- увидим! - засмеялась Мадина, которую забавлял его сердито- неприступный вид. С наступлением темноты все дела на сегодня были закончены. Магомет пришел с работы и сидел на кухне за столом. Мадина подавала ужин. Вошла Тамара и, устало вздохнув, присела к столу: - Налей- ка мне прежде всего чаю, весь день жажда мучает. Мадина с жалостью глядела на родителей: "Как же они могут целый день работать в такую жару, не выпивая даже глотка воды? Мыслимо ли выдерживать такую пытку каждый день! Нани- то хоть дома бывает, может полежать в тени, отдохнуть, а воти? . . ". И уже в который раз высказала эти мысли вслух. Отец, снисходительно улыбаясь, взглянул на нее своими добрыми усталыми глазами с густой сетью морщинок вокруг: - Вам, молодым, кажется это таким трудным делом. А для нас это дело привычное- за весь день даже не вспоминаешь о еде. - Так- то оно так, только жажду все же трудно переносить, - поддержала Тамара, отодвигая тарелку. - Ну что ты, нани! Нас ругаешь, когда не доедаем, а сама больше половины оставила.

- - Не лезет больше. Нужно бы в Назрань за кукурузной мукой съездить. Хоть чурек можно будет печь. На этом хлебе далеко не уедешь. - Хлеб ведь намного лучше, - сказала Мадина, наливая матери второй стакан крепкого чая, и укоризненно прибавила: - Ты одним чаем надеешься насытиться? Но Тамара пропустила замечание мимо ушей: - Разве можно хлеб с чуреком равнять? Если его поешь, почти до вечера можешь считать себя обеспеченным. А после хлеба через несколько часов уже под ложечкой сосет от голода. Если бы чурек был хуже, его бы и отцы наши не ели. - У отцов наших просто не было выбора. Сама же рассказывала, что, бывало, и чурека не всегда хватало, а уж и з пшеничной муки стряпали только по праздникам, - напомнила Мадина. - Да- а, это верно, - вздохнул Магомет. - В старые времена голод в горах был частым гостем. А в первые годы ссылки он унес почти половину наших людей. Целыми семьями вымирали. Это теперь людям такая воля. Вот и мать твоя- видишь- дожила до того, что чурек лакомством считает. - Можете смеяться сколько угодно, но чурек все равно сытнее и здоровее- проворчала Тамара, расстроенная воспоминанием о тяжких годах, унесших жизни многих ее близких.

Вошел Мустафа и остановился в дверях, прислонившись спиной к косяку. Он незаметно состроил матери просительную гримасу, напоминая о своей недавней просьбе. Немного помолчав, Тамара обратилась к мужу: - Вот сын твой просит разрешения в город завтра съездить с дружками. - Что там? - Магомет вопросительно взглянул на сына. Но Мустафа молчал, виновато опустив голову. - В кино хотят пойти- объяснила Тамара. - Баловство это, конечно, но разве их убедишь? - Пусти его, воти. Он сегодня весь день со двора не выходил и работал не меньше нас, - вступилась Мадина, чем заслужила благодарный взгляд брата. Маг. строго взглянул на сына:

- Только ведите себя прилично и не задерживайтесь до ночи. - Да мы там совсем недолго будем- Мус. заспешил на улицу, где его поджидали друзья.

Денег ему завтра дай- велел Маг. жене. - Смотри, разбалуешь сына, если с таких лет в город гулять будешь пускать- сказала Там, словно сама не одобряла разрешение мужа. - Ничего, от этого не разбалуется.

- - Он- то вашего разрешения спрашивает, куда бы ни шел, а вон чужие и вовсе не считают нужным спрашивать- опять вступилась за брата Мадина. - Это уже не наша забота. У них свои отцы есть- пусть они и смотрят- заключил Маг.

Мадина в радостном ожидании готовилась к своему первому дню занятий в институте. Все дом. дела были завершены, и можно было с легким сердцем приступать к учебе. 1сентября она встала намного раньше обычного. Боязнь опоздать подгоняла ее. Если бы не настойчивость матери, она бы и завтракать не стала. Наташа встретила ее удивленным и отрезвляющим: - Да зачем мы поедем в такую рань? Там же еще и не будет никого.

Напрасно Мадина так спешила всю дорогу- в институт они пришли задолго до звонка. Весь день она пребывала в приподнятом, праздничном настроении. Прохаживаясь с Наташей по светлым просторным аудиториям и длинным коридорам института, она испытывала трепетное торжественное волнение от сознания собственной причастности к этому святилищу науки. Праздничное настроение не покидало ее и в последующие дни.

На лекциях она была оч. внимательна, с нескрываемым интересом слушала преподавателей, воспринимая каждое их слово как откровение, как единственно важную истину. Они с Нат. неизменно сидели рядом. Время проходило со стремительной быстротой, поскольку занятые на каждой перемене то поисками нужной аудитории, то набегами в библиотеку за учебниками, девки даже не успевали заметить, как приближался конец занятий и наступало время ехать домой. Кое- каких учебников на всех не хватало, и некоторые из них были распределены по одному на два, а то и 3 чел- ка. Но подруг это обстоятельство ничуть не огорчало- все равно вместе готовиться.

Накануне праздника Мадина занималась с матерью приготовлением всего необходимого для празд. стола. До поздней ночи на кухне варили, жарили, пекли, как и в любом другом доме в этот день. Назавтра Там. не хотела отпускать дочь на занятия: - Не мне же, старой, гостей встречать! К тому же, зятья обязательно приедут! Кто их встретит и обслужит? - ворчала она.

Но на этот раз Мад. проявила необычное упорство. - Вот Аза и встретит. Она сможет обслужить, если все приготовишь. Да и не с утра же прямо они приедут! А вечером я и сама буду дома. Думаешь, в институте занятия можно пропускать? Это вам не школа! Если прогуляю хоть один день, меня лишат стипендии. Последний аргумент неожиданно подействовал на Там. В конце концов, считаться с ним она была вынуждена, поскольку вовсе не желала жертвовать этими деньгами. Спать легли далеко за полночь. Мадина устроилась на одной кровати с Азой, чтобы не нарушать порядок в своей комнате. Утром, перед тем как уйти, накрыла празд. стол. Были тут и фрукты, и всякие сладости дом- го приготовления, и, конечно же, орехи- обязательное в эти дни угощение. Мясные блюда и курятину заранее не ставили, чтобы по мере надобности подавать горячими. Когда вернулась с занятий, у них оказались гости. Там. встретила ее недовольным: - Быстрее заходи, это твой зять с друзьями, уже давно сидят. Остальное Аза сделала как умела, хоть чай сама занеси. Вымыв руки и глянув на себя в зеркало: все ли в порядке? - Мад. вошла к гостям. За столом сидели четверо молодых людей, один из них был младший зять Мад. - муж ее второй сестры. Троих других она видела впервые.

После традиционных взаимных расспросов зять сказал: - Хорошо, что наконец пришла. Мы не собирались уходить, не дождавшись тебя. - А я почувствовала, что меня ждут, и поспешила домой- улыбнулась Мад. Она осталась стоять у порога, отказавшись от настойчивого приглашения сесть за стол. С зятем бы она, разумеется, села, но присутствие совсем чужих ребят мешало ей вести себя свободно. Ребята шутили, то и дело поддевая зятя Мадины, который все больше молчал, предоставляя друзьям самим выбирать угодную им тему для разговора. Будь Мадина повнимательнее, она бы непременно заметила особый интерес, сквозивший во взглядах одного из парней. Он сидел в конце стола, как младший, и говорил меньше остальных. Частенько друзья отпускали в его адрес двусмысленные шуточки, на которые он, однако, находчиво отвечал, ничуть не смущаясь. Под конец тамада спросил разрешение на повторный визит. - Разве об этом надо спрашивать? В нашем доме всегда рады гостям- просто ответила Мад. - Большое спасибо. Мы и не ожидали другого ответа. Молодые люди вышли к Тамаре- поблагодарить за гостеприимство и попрощаться. Воспользовавшись тем, что они с зятем одни, Мад. принялась подробно расспрашивать о сестре, племянниках. Зять совестил ее за то, что редко навещает их. А под конец многозначительно предупредил: - Мад, учти, они вполне серьезно намереваются очень скоро приехать опять.

- - Они меня ни с какой стороны не интересуют и делать им здесь нечего- ты это знай. А если все же не сумеешь остановить их и они приедут как твои друзья с тобой, я их только ради тебя и приму как положено, не стану прогонять. - И на том спасибо- лукаво улыбнулся зять. Мад. подала ему носовые платочки: - Сам им раздашь. . Не отказывайся! Потом, чего доброго, они тя же упрекнут: мол, твоя свояченица не уважила, пожалела для нас. . .

Бес. утром первого дня поехал с приятелями в Грозный. Однако, несмотря на то, что они были на своей машине, оказалось не просто успеть объехать всех, поскольку приходилось считаться с интересами каждого члена компании, старавшихся не обойти вниманием своих родственников. К Хаве они попали только после полудня. Неожиданно застав Ибрагима дома, Бес. напустился на него: - Ты почему дома в такой день? Приехал и спрятался тут! . . - Он вчера ночью приехал- вступилась Хава за сына, который лишь улыбался, не считая нужным оправдываться. Иб. попытался затянуть к себе спутников Беслана. Хава активно подхватила приглашение, но гости не пожелали задерживаться. - Поехали с нами- чего будешь дома сидеть? В машине и место свободное есть- предложил Бес. - Я и не собираюсь дома сидеть. У вас ведь, наверно, свои планы- сказал Иб, не желая вклиниваться в их компанию. - Да известно, какие теперь у всех нас планы- дев- ек навещать! Поехали, поехали с нами- не прогадаешь- смеялись ребята. - Прежде всего мне нужно един- го брата матери навестить. Я, собственно, только для того и зашел, чтобы предупредить что еду в Буро. - Вместе и поедем- обрадовался Бес.

В течение нескольких часов они колесили по городу и его окрестностям, время от времени останавливаясь и заходя к родственникам кого- либо из ребят. В одном доме они приняли приглашение войти и несколько задержались. Это был дом девки, интересовавшей одного из ребят, и теперь, продолжая свой путь, принялись сообща обсуждать состоявшееся знакомство. Ребята высказывались сдержанно, стараясь прежде выпытать мнение самого потенциального жениха, но тот только пожимал плечами и отделывался неопределенными фразами, в свою очередь тоже желая узнать мнение друзей. - По- моему, ничего особенного. . так себе, - пренебрежительно тянул он. - А, по- моему, неплохая девчонка, и тебе стоит всерьез ею заняться. Правда, намазанная была. . Но это ничего, - умоешь, прежде чем целовать, - смеялся сидевший за рулем Руслан. Он был старшим и высказывался весьма развязно, тем более что был навеселе, как, впрочем, и вся его компания. В Орджоникидзе попали лишь когда уже совсем стемнело. Иб. невзирая на дружные уговоры ребят, отказался следовать с ними дальше и, доехав до центра, распрощался. Бек. последовал за ним. Он бы с большим удовольствием остался с ребятами вместе с Иб, но уговорить друга не удалось, а отпускать его одного здесь, в своем городе, было бы попросту неприлично, и Бес. это прекрасно понимал.

Друзья шли неторопливым праздным шагом по оживленному, залитому многоцветными рекламными огнями вечернему проспекту. Бес. расспрашивал о командировке. Иб. отвечал, и в свою очередь справлялся о делах друга и местных новостях. - Вот и институт Мадины. Кстати, ты почему ни разу не спросил о ней? Может, нашел себе там беловолосую сибирячку? - Сибирячки- то ничего, только мне там не до них было. А не спрашивал, потому что ждал, когда сам догадаешься рассказать. Но ты оказался не особенно догадливым- с шутливой укоризной заключил Иб. - Небось, Лида тебя держала в курсе всего, что ее касается. - Одно дело- Лида, другое- ты.

Я больше на тя полагаюсь, потому что женщинам их женская солидарность мешает быть всегда правдивыми и откровенными с нами.

- - Да там все в порядке. Ходит на занятия со своей подругой- соседкой. Как видишь, добилась своего. Хотя на вид тихоня, а характер, оказывается, есть. Завтра пойдем к ним.

- - Не пойду. Не хочу со стариками сталкиваться.

- - С какой стати ты должен от них прятаться? Не зять еще поди! - засмеялся Беслан. К тому же там никто и не догадывается о твоих намерениях.

- - Ладно, завтра видно будет. Давай ловить такси - поедем в Южный.

- Безнадежно. Где сейчас свободное такси возьмешь? - Что предлагаешь? Не стоять же здесь до утра, - сказал Иб, вглядываясь в движущиеся по улице машины. К Беслану домой они попали около полуночи. Несмотря на позднее время, в доме не спали. Дружески обняв веселую, нарядную Лиду, еще располневшую за время их разлуки, Иб. пошутил: - А ты, сестренка, как перенесла этот месяц? Совсем не похоже, чтобы ты похудела. Видно, ураза не особенно повлияла на тебя. - Зря смеешься, Иб! Я весь месяц постилась, если хочешь знать. - Правда, правда, был у нее весь месяц"кошачий марх", - насмешливо подтвердила Фатима. - Они теперь ламаз- марх не признают. - Зачем ты меня выдала! - засмеялась Лида. - Ничего, в старости все наверстаю, а пока я не натворила грехов, которые надо замаливать.

Почему вы до сих пор не ложились? - запоздало поинтересовался Бес. - Гости были. Незадолго до вашего прихода ушли. - Что за гости? Откуда? - И сама толком не знаю. Молодые люди были, - уклончиво ответила Фатима. Бес. прекратил расспросы, поскольку догадался, что это были за гости. Иб. понял это еще раньше по тому, каким нарочито отрешенным стало выражение лица Лиды, как только речь зашла о них. Вошел Абукар. Иб. поспешно встал, поприветствовал дядю, справился о здоровье. - Слава Аллаху, у нас пока все хорошо. - Аб. прошел, сел на свое обычное место у окна. - А как ты там время провел? Не скучно было в Сибири? - Скучать некогда было- работать приходилось много. Но, честно говоря, по нашим близким соскучился, - признался Иб. Он стоял поодаль в своей излюбленной позе: заложив руки за спину и выставив ногу. Бес. и Лида стояли тут же, а Фатима по примеру мужа подсела к столу. - Это хорошо, что о доме помнил. Только глупый или оч. непорядочный чел- к способен забыть свой дом, не тянуться сердцем к отчему краю, - веско заключил Аб и уже иным, более мягким тоном справился о здоровье сестры, поинтересовался их сегодняшними визитами и причиной столь позднего возвращения. - Мы задержались в Южном. Пока был в командировке, там у наших две свадьбы состоялись. Сходил к ним, заодно и поздравил.

- И правильно сделал. То, что тя не было дома, не освобождает от этой обязанности, - одобрительно сказал Аб. и, сделав небольшую паузу, вновь, заговорил, значительно, с расстановкой, серьезно глядя на племянника: - Не знаю, увидимся ли мы завтра- я должен чуть свет уехать, так что, хоть сейчас и позднее время, хочу поговорить с тобой. Я никогда раньше не говорил на эту тему, но теперь вижу, что необходимо. . Ты еще долго так намерен ходить? . . Не годится это никуда. Вот ты месяцами теперь дома не бываешь, а подумал о том, каково твоей матери одной оставаться. В твои годы пора свою семью иметь. Я знаю, как тяжело мать переживает твою несговорчивость. Серьезной причины для откладывания женитьбы не вижу, а потому настоятельно требую, чтобы ты всерьез подумал об этом. Иб. потупившись, молчал, а Аб. продолжал: - Ставить какие- либо условия я не намерен. Что тебе ладно- то и нам будет ладно. Только назови дев- ку. Остальное- наша забота. Знаю: ты неглупый парень и куда не следует не полезешь. А так больше нельзя тянуть- мало ли какую ошибку можно допустить по молодости. Вон месяцами пропадаешь бог весть где. . - Разве я чем- нибудь дал повод для подозрений? - не поднимая головы, спросил Иб, которого тяготил весь этот разговор. - Не обижайся понапрасну. Я не говорю, что ты чем- то провинился. В таком случае у нас сейчас совсем другой разговор был бы, - многозначительно произнес Аб.

- Но уже одного того, что ты до сих пор не женат, вполне достаточно для моего недовольства. Если бы жив был твой отец, я бы и не подумал заводить с тобой этот разговор;но теперь вся ответственность за это лежит на мне. . и на брате твоего отца, разумеется. Сам знаешь, что у нас люди говорят в таких случаях. Мне уже не раз ставили в вину то, что ты до сих пор в холостяках ходишь.

Иб. смущенно молчал, избегая смотреть на кого- либо, и сосредоточенно изучал половицы. - Оставь ты мальчика. Он не хуже нас знает, что ему делать- вступилась Фатима, считая не совсем уместным этот разговор мужа. - Я не говорю, что он не знает, - строго глянул на жену Аб. - И не требую от него немедленного ответа. Я только предлагаю ему серьезно подумать о том, что здесь сейчас было сказано, - веско проговорил он и, прибавив уже своим обычным тоном: - Ладно, я пошел спать. Да и вам давно пора, - удалился. - В самом деле, пошли- ка лучше и мы, - с готовностью подхватил Иб, с явным облегчением переведя дух. Он опасался, как бы Фатима не продолжила начатый мужем разговор, но, к его удовольствию, она только сказала: - Идите, идите, и, правда оч. поздно. Бес, ты подожди минутку, мне кое о чем спросить нужно. Как только за Иб. закрылась дверь, Фат. тихо заговорила: - Ну так как, думает он жениться? - А зачем с этим спешить? Успеется. - Конечно! Зачем вам спешить? - рассердилась Фат. - Вот и ты не собираешься. Завел себе небось какую- нибудь. . Но ты не думай, что отец согласится долго терпеть твое холостячество. Вы к дев- ам- то ходили сегодня? - Ну, - нехотя отозвался Бес. - И что ни одной не было, которую хотелось бы еще раз увидеть? - Так ты об Ибрагиме печешься или обо мне? Если обо мне- напрасный труд. Можешь вообще не говорить. Да и его оставьте в покое- он свое дело лучше знает.

- Может у него есть дев- ка? - прикинулась неосведомленной Фатима. Беслан снисходительно ухмыльнулся: - Разве дочка ничего тебе не рассказывала? - Что она должна была рассказать? - Должна- то не была, но небось не сдержала свой болтливый язык.

- Скажи ты толком: в чем дело? - Ни в чем, это я так просто. Пойду- ка я, - притворно зевнул Бес. - Иди- иди, - Фат. окинула сына насмешливым взглядом. - И до чего же вы, мужчины, самонадеянны! Думаешь, если смолчишь сейчас, то все останется в тайне? . . Несколькими минутами позже друзья лежали в постели. - Лида права- намного лучше домой к ней идти, чем в институт. И чего ты упрямишься? - Сам не понимаешь? . . - Не замечал за тобой раньше такой стыдливости. - При чем тут стыдливость! Мне б уже давно следовало нанести официальный визит, но без ее согласия не хотелось бы. . - О- о- о! . . Это уже что- то новое! Ты что без ее согласия ничего не собираешься делать? - с коротким смешком спросил Бес, и тут же посочувствовал: - О- бедняжка! В таком случае- ходить тебе всю жизнь в невинных. . Иб. засмеялся: - Уж это мне не грозит- поезд давно ушел. . - Потому меня и смешат церемонии, которые теперь разводишь, как неискушенный юнец. Настоящий мужчина настойчивым должен быть, а ты- согласия дожидаешься, как рохля какой- нибудь. - Ладно, хватит. Еще ты меня не учил. - Минуту помолчав, доверительно продолжил: - Пойми, это не тот случай, когда натиск нужен. Я знаю: достаточно одного слова, и механизм сработает безотказно. Уверен, что Фатима приложит все усилия. .

- Разумеется, - перебил Бес. - Так давай, нажимай на кнопку, я готов утром же передать твой сигнал. - Нет, до времени воздержусь. Не вздумай без моего ведома проявить инициативу. Сам скажу, когда будет надо. - Не пойму я тебя что- то, Иб. Чего ждешь? Или еще не решил?

На лучшее надеешься?

- Лучшего не желаю- сам знаешь, и решил я давно и бесповоротно. Но хочу, чтобы все было по доброму согласию. - И так будет по- доброму. . Ты же ей нравишься- это не секрет. - Хочется пощадить ее человеческое достоинство. Она дев- ка гордая, может болезненно воспринять, если я совсем игнорирую. . Пусть видит, что с ее волей считаются. - Внушил, что принадлежишь к современным людям с передовыми взглядами на жизнь, а теперь боишься быть развенчанным в ее глазах? Короче: предоставляешь ей возможность поиграть в независимость, да? - Понимай, как знаешь. - Н- да- а, - раздумчиво протянул Бес. - Втюрился ты, братец, что называется, по самые уши. Иначе не стал бы так церемониться. Слушай, тот ли ты Иб, которого я знал до сих пор? - с наигранным сомнением спросил он, приподнимаясь на локтях и глядя в сторону едва различимого в темноте друга. - Помнится, по тому Иб. девки сохли, и одного его благосклонного внимания было достаточно, чтобы осчастливить любую из них. А этот- сам пропадает. . да пропал уже! . . Иб. ясно представлял себе ироническую ухмылку, с которой он говорил все это. - Брось трепаться, спи, - беззлобно кинул он, отворачиваясь к стене и давая понять, что не намерен продолжать разговор. - Да- а, - вздохнул Бес. - По правде говоря, и я бы не прочь так пропасть. Только у меня как- то по- другому получается. . Может, оттого, что я проще смотрю на все это. - Это оттого, что ты избалован легкими победами.

- Можно подумать, у тя они были трудными! - фыркнул Бес. Солнце было уже высоко, когда Иб. проснулся. Он огляделся. Бес. еще спал, выпростав из- под одеяла ноги. Собственно, безжалостно скомканное тонкое одеяло прикрывало только часть его туловища. Иб. не стал будить его. Заложив руки под голову, он углубился в размышления, устремив рассеянный взгляд в потолок. Вспомнил, как вчера утром мать слезно просила жениться наконец, приводя массу доказательств необходимости этого. Мысли, цепляясь одна за другую, тянулись бесконечной вереницей. "Мать права. Конечно, пора жениться. . Но как сломить упрямство этой своенравной девки? Придется, видно, несмотря ни на что, посылать сватов. Э- эх, дев- ка моя! Не согласишься на этот раз- дожидаться твоего согласия не стану. Даже Бес меня на смех поднял за мое смиренное ожидание. Я не мальчик, чтобы столько времени довольствоваться одними надеждами, сколь бы заманчивы они ни были. . "Он пытался вызвать в памяти облик Мадины, но представить его полностью никак не удавалось: возникали лишь отдельные черты. Мысленно перебирая все прошлые встречи, размышляя о ее поведении, характере, воспитании, он уже в который раз приходил к убеждению, что лучшей девки нет на всем белом свете и быть не может. И сознание того, что он отнюдь не безразличен ей, наполняло сердце светлой, гордой радостью. Взволнованный этими мыслями, он больше уже не мог лежать спокойно. С хрустом потянувшись, в следующую минуту порывисто встал и начал одеваться.

- Эй, соня, подъем! - затряс он за плечо Бес. - Все на свете проспишь. Бес. нехотя разомкнул веки и бессмысленными спросонья глазами уставился на него. - Что, весь день решил спать? Мы же договаривались в город пораньше махнуть. Где твоя бритва? . . Немного повалявшись в постели, Бес. тоже оделся. - Пока мы с тобой сны досматривали, Лида нам стрелки так отутюжила- воздух со свистом режут! - сказал Иб, увидев краешком глаза входящую Лиду. - Это она из- за тя постаралась. Если б не ты, она бы и не вспомнила, что мои гладить нужно. - А то до сих пор ты их гладил- недовольно хмыкнула Лида. - Раз такой неблагодарный, пусть впредь сам. . - Иб. стоял перед зеркалом, аккуратно подравнивая ножничками свои небольшие усы. Друзья вышли во двор. Иб. окинул взглядом голубое небо без единого облачка. - День в полном разгаре, а мы только встали, - с сожалением произнес он, направляясь к висевшему под навесом рукомойнику. У него было такое чувство, словно он опоздал куда- то. Сразу после завтрака друзья собрались уходить. - Ты молодец, Иб, одеваться умеешь. Вон как все подобрал. - Лида оглядела Иб. с головы до ног оценивающим женским взглядом. Темно- коричневый, тщательно отутюженный костюм ладно сидел на его подтянутой, статной фигуре: коричневый же, с косыми широкими полосками бежевого цвета модный галстук стягивал воротник светло- абрикосовой сорочки. Костюм дополняли до блеска начищенные черные полуботинки, едва выглядывавшие из- под брюк, и велюровая, в тон галстука, шляпа, надетая немного набекрень.

- Ничего особенного- пренебрежительно протянул Иб. Однако ему сейчас, как никогда раньше, была приятна такая оценка своей внешности, и он, картинно подкручивая усы, добавил: - Говоришь, можно в таком виде дев- ам показываться? - Еще как! И теще- тоже можно! Иб. замахнулся на нее. - Разве я раньше не так одевался? Да и костюму этому сто лет. Вот только сорочка да галстук новые. У нас ведь принято обнову какую- нибудь в эти дни надевать. Так что я без всякой задней мысли. . Тем временем Бес, стоя перед зеркалом, то так, то эдак поправлял шляпу. Он явно был недоволен своим видом, поскольку привык ходить с непокрытой головой. Вчера мать настояла, чтобы он хоть в эти празд. дни носил ее, и он, скрепя сердце, повиновался. Но сейчас мать его не видела, и он решил, что может обойтись и без этой никчемной жертвы, а потому в конце концов снял шляпу и небрежно швырнул на кровать: - Сдалась она мне. . - Надень- надень, ничего с тобой не случится. Я ведь тоже надел. - Ты- то совсем другое дело: ты- зять, идущий в дом невесты, тебе нельзя появляться там простоволосым- засмеялся Бес, однако шляпу все же взял. - Вам что больше не о чем говорить? . . Вы- что брат, что сестра- со вчерашнего дня только об этом и говорите! - попытался рассердиться Иб.

На улице им встречались стайки нарядных подростков и детей, обходивших подряд все дворы. У детей в руках были полиэтиленовые кульки, куда ссыпали орехи и конфеты, которыми их непременно угощала каждая хозяйка. Дети постарше такого угощения не принимали, а потому ребят старше 10- ти лет уже нельзя было увидеть с такими кулечками. Некоторые из них ездили по дворам на велосипедах, прикрепив к рулю свои трофеи- носовые платочки, которые им дарили в домах, где были девки. Иб. и Бес. замедлили шаг, невольно заглядевшись на группу таких джигитов- велосипедистов, собравшихся посреди улицы и возбужденно хваставших друг перед другом своими трофеями. Мальчик лет 11- ти, у которого оказалось больше всех платочков, чувствовал себя героем и поглядывал на остальных свысока. Видя стрелки на его брюках и белую рубашку, нетрудно было догадаться, что из дома он вышел опрятно одетым, но теперь на рубашке виднелись грязные пятна- следы от выпачканных во время вынужденного ремонта рук, которыми он заправлял ее;левая брючина была закатана почти до колена, как и у других ребят, новые туфли, скорее всего надетые по случаю праздника, покрывал слой дорожкой пыли;на разгоряченном, смуглом от загара лице- следы пыли и пота. - Ну и что? Ну и что? - сердито выкрикивал он, гневно сверкая черными как угли глазами. - А то, что слышал! Вон все знают, что я прав! - азартно доказывал другой мальчишка примерно такого же возраста, резким привычным движением головы отбрасывая со лба выгоревшие на солнце непокорные волосы.

Он сидел на велосипеде, опираясь о землю ногой, и от возбуждения раскачивался вместе с велосипедом взад- вперед. - Да если бы я делал то, что ты делаешь- у меня бы их целый мешок был! - Ну и делал бы! Кто тебе мешал? - кричал первый мальчик. - Эх, ты! Да я бы от стыда сгорел! Ты ж даже у старух платочки выпрашиваешь! Другое дело, если бы тебе их девки надавали. Да плевать я хотел на эти твои тряпки! - Ага, просто зло берет, потому что у меня их больше. - Ну и что? ! Зато мне все до единого девки дали, а не бабы да старухи, как тебе! Тоже мне, мужчина! . . В каждом дворе клянчишь стоишь, как попрошайка. . - Ах, ты так? Я тебе сейчас покажу, кто я! Сейчас узнаем, кто из нас мужчина! - Мальчик решительно передал велосипед стоявшему рядом товарищу и медленно, угрожающе двинулся на противника. Тот с не меньшей решительностью положил свой прямо на дорогу и встал наизготовку. Остальные ребята сделали вылую попытку предотвратить назревающую драку, но победило обычное мальчишеское любопытство: кто кого? - и они, ничуть не задумываясь над тем, порядочно это или нет, окружили противников в ожидании забавного зрелища. А те с ходу вцепились друг в друга, пытаясь сбить с ног. Иб. и Бес. со снисходительной усмешкой поглядывали на мальчишек. Их собственное детство, теперь казавшееся весьма далеким, тоже было богато подобными драками, в которых закалялись мальчишеские характеры, и они вряд ли стали бы вмешиваться, если бы из- за дальнего поворота не показалась подозрительно прыткая легковая машина. Бес. без лишних слов направился к ребятам.

- Яй, петушки, убирайтесь отсюда! Ребята расступились, пропуская его в центр, а драчуны- растрепанные, разгоряченные, с воинственно горящими глазами- все не отпускали друг друга. - Что не поделили? - Бес. за шиворот разнял их. - Сами знаем, - недовольно буркнул тот, кто первым полез в драку. - А ну брысь с дороги! - грозно скомандовал Бес, и ребята, похватав велосипеды, поспешно отошли к обочине, пропуская машину, тянувшую за собой шлейф пыли. - А платочки, всадники, положено принимать только от дев- ек, и только если они сами дадут, но ни в коем случае не клянчить- стыдно это мужчине, недостойно. Но назидание Беслана мало подействовало на ребят- как только он отошел, они, теперь уже хором, возобновили спор. - Вот мелюзга! Чуть что- в драку лезут- сказал Бес. - Можно подумать- мы в их годы другими были. Просто это было так давно, что все забылось. . А мальчишка молодец, правильно говорил. . Только говорил, видно, больше от обиды, желая отомстить тому за большую удачливость. А сам небось с не меньшей охотой брал бы и у женщин. - Теперь не от всякой девки они их добьются, не то чтобы от женщин. - Кстати, почему детвора сегодня ходит? Ведь им только в первый день положено. . - Видать, не для всех это правило обязательно. И вообще сейчас все перемешалось. Извращают обычаи, кому как вздумается. - Эти тоже не лучше тех пацанов- кивнул Иб. на идущую навстречу легковую машину, украшенную разноцветными флагами. - Тоже тешатся дешевым удовольствием. Понацепляли где попало разноцветных тряпок и чувствуют себя победителями, - с презрительной усмешкой произнес он, глядя на самодовольные лица сидящих в машине взрослых парней. - Услышали бы они тя- тоже бы в драку полезли. . Друзья рассмеялись.

Из города вернулись на исходе дня и, согласно уговору, направились к Мадине. По мере приближения к ее дому Иб. чувствовал все возрастающее беспокойство. Его волновал даже сам вид дома. Этот ничем не примечательный, весьма скромный дом казался много лучше соседних, близким и дорогим уже от одного сознания ее безусловной причастности к его празд- му убранству. Он с необъяснимым наслаждением смотрел на выкрашенные белой краской окна с безукоризненно чистыми стеклами, на растущие перед ними деревья со свежевыбеленными стволами и кирпичами, которыми были ступенчато обложены околоствольные круги, на чисто выметенное обширное пространство перед домом, с непросохшими еще следами- дугами от полива. - Иди- иди, чего медлишь? - подбодрил друга Бес, первым входя во двор. Тамара, стоя на крыльце, раздавала орехи группе ребятишек, с готовностью подставлявших раскрытые кулечки и нескладно, беспощадно коверкая слова, произносивших поздравление, превращавшееся в их устах в бессмысленный набор слов. - Да продлит Аллах вашу жизнь, дети- ласково приговаривала она. Оба парня произнесли традиционное позд- ие. Собственно, правильнее было бы назвать его не позд- ем, а пожеланием, ибо это было не что иное, как добрые пожелания на будущее. Бес. закончил свою речь шутливым: - Давай теперь орехи! - чем рассмешил Тамару. Иб. украдкой поглядывал на Тамару, обнаруживая едва уловимое сходство с дочерью.

- Так кто у нас сегодня был? - опять спросила Мадина. Она неск. мин. назад пришла с занятий и еще с порога задала это вопрос, но мать вроде не расслышала. Теперь же, глядя в недовольное лицо матери, поняла, что она нарочно пропустила его мимо ушей и просто не желает рассказывать о том, что было в ее отсутствие. "Так и есть", - подумала она, когда мать ворчливо начала: - Многие были, но никто не зашел. Как только узнавали, что тя дома нет, отказывались даже входить. Кому охота, чтобы их старуха обслуживала! Осман с друзьями приезжал. Наверняка намеревались посидеть здесь- это видно было по тому, как Осман расстроился, узнав, что тя дома нет. Осман был двоюродным братом Мадины по отцу.

- Что же он- вечером не мог приехать? Я ведь не могу дома весь день сидеть, должен бы сам догадаться. - В эти дни каждая дев- ка обязана быть дома. Да разве для нынешней молодежи что- нибудь значат обычаи! Мне стыдно было говорить людям, что тя дома нет. - Но не все же могут. . Вон воти весь месяц уразу держал, для него это как раз праздник, а он ни вчера, ни сегодня дома не остался. - Так он на казенной работе, да к тому же на хорошем счету у начальства. Вон в каждый праздник то премию, то грамоту дают. Ему никак нельзя прогуливать. А с тобой ничего бы не случилось, если бы не пошла. . Хоть бы гостей своих как положено приняла. - Жаль только, что Осман меня не застал, а остальные. . - отмахнулась Мадина. - Да- а, с каждым разом все хуже проходят мархаж, - с сожалением вздохнула Тамара. - Раньше, бывало, на эти 3 дня всякая работа прекращалась. Все, от мала до велика, гуляли, в гости друг к другу ходили. А теперь. . . Зря только наготовишь всего, все равно редко кто посидеть остается. Тамара была права: позиции праздника с каждым годом неумолимо слабели, и он из чисто религиозного для большинства постепенно перерождался в просто национальный- един- ый национальный праздник. Молодежь, хотя и не заслуживала того религиозным рвением и имя бога многим приходило на ум лишь в самые тяжелые минуты жизни, тем не менее пользовалась правами, предоставляемыми этим праздником и бывшими ей весьма на руку, и гуляла, как только умела. Разумеется, в ее среде нередки были в эти дни и хмельные застолья, что уже не лезло ни в какие рамки религии, наложившей на употребление греховного зелья строжайшее табу.

Мадина проверила, все ли в порядке в доме и во дворе, прибрала где нужно, обновила на столе угощения и ушла в крайнюю комнату, чтобы привести себя в порядок. Она знала, что непременно приедет старший зять с друзьями, поскольку еще не был здесь. Это уж непреложная обязанность зятя- поздравить родителей и близких родственников жены. Завершив нехитрый туалет, Мадина, довольная результатом, еще некоторое время сидела перед зеркалом. С удовольствием отметила про себя, что заметно повзрослела за последние месяцы, что с лица исчезло наивное детское выражение. Весело мурлыча шуточную песенку, она пошла на кухню посмотреть, чем занята мать, увидела ее в открытую настежь дверь во дворе и, поняв, что пришел кто- то из взрослых, в нерешительности остановилась, прислушиваясь(к старикам, если они не были близкими родственниками, ей не следовало выходить). Но тут мать заметила ее. - Иди- иди, Бес. пришел. Мадина заспешила, задиристо угрожая еще не видимому Беслану: - Его- то я и в дом не пущу! Выйдя на крыльцо, она на секунду растерянно застыла, увидев во дворе не одного Бес. Заложив руки за спину и смущенно переминаясь с ноги на ногу, Иб. отвечал Тамаре, которая не ограничилась формальными вопросами, задаваемыми из вежливости, а, будучи лично знакома еще в молодости с его матерью, учинила детальные расспросы о житье- бытье и здоровье Хавы и прочей его родни.

Увлеченная этим Тамара не заметила замешательства дочери, но от внимательного взгляда Беслана ничто не ускользнуло. Он решил прийти Мадине на выручку. - За что меня не хочешь впускать? Чем я тя так прогневил? - лукаво улыбнулся он, заслоняя ее собой. Через несколько секунд, убедившись, что земля не разверзлась под ногами и вообще ничего страшного не произошло, Мадина оправилась от мгновенного душевного смятения. В самом деле, что тут такого случилось? Ведь мать, ничего не подозревая, вежливо беседует с гостем, а тот отвечает ей, как ни в чем не бывало. Но Иб- то знал, чего ему стоит эта выдержка. Он избегал смотреть на Мадину, боясь выдать себя, и лишь раз, когда она только вышла, мельком глянул в ее сторону. Мад. догадывалась о состоянии Иб. по выражению его лица. Эта догадка развеселила ее, помогла окончательно совладать со своим собственным смущением.

- Так за что ты меня в дом не хочешь пускать? - За то, что только сейчас заявился, хотя живешь под носом. Ты обязан был еще вчера навестить свою тетю. - Да меня здесь не было, не то я бы непременно пришел. Няци меня простит. . . Прощаешь, няци? - с напускной серьезностью спросил Бес, оборачиваясь к Тамаре и, к великому удовольствию Ибрагима, отвлекая ее внимание на себя. - О чем разговор? - улыбнулась Там. - В эти дни у всех много бывает мест, куда непременно нужно успеть, и никто не вправе осуждать за то, что их в первый же день не навестили. - Но она меня в дом грозится не впустить! . . - Она не большая паччахьа. . - коротко засмеялась Там. - Я тя впускаю- это главное. Чего же мы здесь стоим! Впору подумать, что и в самом деле вас не хотят принять- спохватилась она и, показывая дочери глазами на Иб, прибавила: - Он тоже не чужой чел- к, это мальчик Хавы. И Мадине еще раз пришлось сделать над собой усилие. Она отвернулась к Бес, прикусив нижнюю губу, непроизвольно растягивающуюся в предательской улыбке. Мысленно, не без озорства, отметила: "Знала бы ты, наничка, что этот "мальчик"тебе в зятья метит! ". - Да- да, он мне все равно, что родной брат, можешь с ним как со мной обращаться. - Оставаясь верен своей натуре, Бес. тайком от Там. подмигнул Мадине и состроил красноречивую гримасу. Мад. провела молодых людей в ком. и сразу вышла. К ее радости, Там. отвлекли вновь прибывшие гости. Мад. уединилась в дальней ком, прислонилась к двери спиной и, прикрыв глаза, неподвижно застыла, тщетно пытаясь унять гулкое биение сердца.

"Вот противный. . Как он посмел сюда заявиться? А с нани- то как разг- л! Нахал эдакий. . "- с тайным восторгом заключила она, с глубоким вздохом опустилась на стул, прижалась горячим лбом к приятно холодившему зеркалу. Немного придя в себя, с заговорщическим видом подмигнула своему отражению и, поднявшись, подумала: "Как бы там ни было, а гостей следует принять и обслужить должным образом", - явно лукавя, не желая даже себе признаваться, что ее тянет в ту ком. где сидит Иб. что она просто хочет видеть и слышать его. Бес. попытался усадить ее рядом с собой, но она отказалась. - Разве мы никогда не сидели за одним столом? Почему отк- ся? - тихо спросил Иб. - Теперь ведь вы мои гости. - Но нам бы было гораздо приятнее. . Мадина, поверь, нас ничуть не радует такое выражение почтительности. Однако Мад. осталась стоять. Ребята принялись расспрашивать об институте, об учебе. Вспоминали забавные случаи из своей студенческой жизни. Говорил в основном Бес. Иб. же больше молчал, но взгляд его был так красноречив, что она избегала встречаться с ним, боялась его. Она привычно подавала на стол. Руки двигались уверенно, умело расставляя тарелки. Но это внешнее спокойствие и уверенность давались ей нелегко. Как и подобает хозяйке, она потчевала гостей. - Положено всего попробовать, что стоит на столе, даже если вам это трудно, не то в Судный день обделенное вниманием блюдо будет жаловаться на вас богу, - шутливо предупредила она, видя, что Иб. почти ничего не ест. Но Иб. было не до еды, ибо все его внимание поглотило созерцание хозяйки. Он впервые видел Мад. в этой роли и, в силу предвзятого отношения к ней, чем дольше смотрел, тем больше убеждался в ее непревзойденности во всем.

- Мад, не возражаешь, если я приду в институт? Мне необходимо поговорить с тобой. - Для этого не обязательно идти туда. У кого есть ко мне разговор- пусть говорит в моем доме. В ином месте я ни с кем говорить не намерена, - полушутя сказала Мад, смягчая свой отказ улыбкой. - Ты в самом деле желаешь, чтобы он с тобой в твоем доме говорил? - Конечно. - Так ведь и Иб. больше всего на свете желает именно этого! - Бес. озорно сверкал глазами то на друга, то на Мад. - Ну и пусть говорит, если есть о чем. Он же сейчас как раз в моем доме- опустила глаза Мад. - В том- то и дело, что не в твоем ты доме! Ты ведь здесь временная жилица- вроде квартирантки- победно заключил Бес. Иб. пристально следил за выражением лица Мад, с волнением ожидая ответа. Она, конечно, поняла нехитрый намек, опять подняла глаза на Бес. Даже отвечая Иб, она чаще смотрела на него или куда- нибудь в сторону. - В таком случае я желаю как можно дольше оставаться ею. Меня пока и эта роль вполне устраивает. - Зато других совсем не уст- ет. Неужели нисколько не жаль тех, кому твое теперешнее положение не дает покоя? - Переживут как- нибудь. - Как сказать! Мой те совет: не бери грех на душу. Бес, те не кажется, что ты несколько забылся? - Ничуть. С чего ты взяла? - Мне вдруг показалось, что ты чужую роль на себя взял. Выходит, я ошиблась? - Вот противная дев- ка! Она еще и ехидничает. - Вовсе нет. Просто мне подумалось, что ты совсем забыл кем мне доводишься. Или не забыл? - Что ты ей теперь скажешь, а? . . Ну не Мад, а горький перец! - Бес. подмигнул другу: - А ты что все молчишь? Хоть бы поддержал- ведь ради тя распинаюсь тут. . - Я не просил, - улыбнулся Иб. - Да- а, вы друг друга стоите! Оба неблагодарные. Послышался шум подъехавшей машины. Бес. выглянул в окно. - Кажется, к вам гости.

Выйдя на кухню, Мад. через тюлевую занавеску видела, как во двор вошли трое незнакомых молодых людей. Встретила их Там, пригласила в дом. - Да мы не одни, - замялся старший из них, - с нами еще 1чел- к. Догадавшись, что речь идет о ее зяте, Там. сказала: - Так пусть и чел- к ваш войдет, - и, негромко кликнув Мадину и дождавшись ее, скрылась в заднем дворе. Бес. и Иб. тоже вышли, поздоровались с вновь прибывшими. - Вы не хотите остаться? Места ведь всем хватит, - вежливо предложила Мад. - Спасибо, в другой раз дольше посидим, а теперь нам пора, - чинно ответил Бес. - Тогда подождите минутку, я сейчас. Мад. провела гостей в ком. и, взяв 2 платочка, отобранных из своих самых лучших, вышла, протянула их Бес. - 1другу отдашь. - Оставь, тебе они пригодятся, мы не чужие. . - А я возьму, если мне предложат- улыб. Иб. Мад. протянула ему плат. - Как я могу отказаться? это же твой 1- ый подарок. . Иб. выразительно глядя на нее, приложил плат. к губам и, пригладив им усы, спрятал во внутренний нагрудный карман. Эти его манипуляции заставили Мад. вспыхнуть и отвернуться. Она подошла к Бес. и бесцеремонно сунула ему в карман пиджака плат. шепнув: - Не выступай много. Друзья, еще раз поблагодарив хозяйку и попрощавшись, покинули двор. Мад. вышла следом, но тут же, словно забыв о них, направилась к одиноко стоявшему подле машины зятю. Немного отойдя, друзья остановились, поглядывая в сторону оживленно беседующих зятя и свояченицы. Зять- молодой полнеющий мужчина среднего роста, одетый в военного покроя гимнастерку и галифе, в хромовых, начищенных до блеска сапогах и в серой велюровой шляпе- полуобняв Мад, добродушно смеялся и, вполголоса говоря о чем- то, направлялся с ней во двор. Иб. кольнула досада. "Какого дьявола он ее обнимает! . . "

Взглянув на нахмурившегося друга, Бес. рассмеялся: - Чего надулся, как индюк? Это ее зять, имеет полное право так себя вести. Что же ты не подошел, не познакомился? Твой будущий свояк как- никак. . - Успеется. Они стояли под окнами соседнего дома, недалеко от ворот. Скрипнула калитка, и на улицу вышла молоденькая белокурая дев- ка в ситцевом цветастом сарафане. - О- о, кого я ви- ижу! - с преувеличенным удивлением воскликнул Бес, почтительно приподнимая шляпу.

- Здравствуйте. Это ты здесь шумишь под моими окнами? - ничуть не смутилась дев- ка. - Здравствуй. А ты никак подслушивала? - укоризненно покачал головой Бес. - Что толку? Все равно ни бельмеса. . - Слушай, ты, невоспитанный чел- к, - тоже по- русски заговорил Иб. - может, соблаговолишь познакомить нас? - Пож- та. Это- Наташа, ближайшая подруга небезызвестной тебе особы, а это- Иб, ближайший друг вашего покорного слуги- с дурашливой церемонностью наклоняясь то к Иб. то к Нат, проговорил Бес. - Так вот ты, оказывается, какой! - Нат. оглядела Иб. с ног до головы. - Какой? Ты что, слышала обо мне? - Да нет. . Я просто. . не знала раньше его друга, - нашлась Нат. Не могла же она выдать Мадину, от которой была наслышана о нем. - Почему перестала к нам приходить? С Лидой поссорилась, что ли? - спросил Бес. - С какой стати нам ссориться? Просто теперь времени свободного совсем не остается. - Было бы желание- нашлось бы и время. Без году неделя как студенты, а уже хвастаете своей чрезмерной занятостью. Какие деловые нашлись. . Давно и хорошо знакомые Нат. и Бес. непринужденно шутили, задиристо поддевая друг друга. Иб. молча слушал их. Когда наконец арсенал словесных шпилек был исчерпан, Нат. сказала: - А что, Бес, друг твой всегда такой серьезный или только сегодня? . . Почему он все молчит? - Вам не хочу мешать. - Иб. улыбался, глядя в задорно блестящие серо- голубые глаза Нат. - Нет, это он сегодня сердитый, потому что его Мад. к себе в дом не впустила- с деланной серьезностью сказал Бес.

- Не может быть! - Нат. переводила недоверчивый взгляд с одного парня на другого. - Я чел- к серьезный и розыгрыши не в моих правилах, - в прежнем тоне проговорил Бес. - О- ой, а то я тя не знаю! Уж чья бы корова мычала. . - Наталья Васильевна, вам совсем не к лицу такой тон. - Разумеется! Ведь я тоже чел- к серьезный, как и ты! - Напрасно мне не веришь, Наталья. Ну сама посуди: разве бы он был такой невеселый, если бы твоя подруга приняла его как следует? - Стало быть, не приняла? . . - Даже на порог не пустила. Нат. с самым решительным видом позвала: - А ну идемте со мной! Уж я- то вас проведу прямо к ней! - Спасибо, мы только оттуда, - сказал Иб. - Да я сразу догадалась, что все это Беслана выдумки. - Ладно, Нат, пойдем к нам- там доспорим. Обещаю веселый вечер- подмигнул Бес. - В другой раз как- нибудь. Попрощавшись, друзья ушли. Нат. смотрела им вслед, пока не скрылись за углом, сожалея, что так и не сумела разговорить Иб. Подмывало тут же пойти к Мад, она просто сгорала от нетерпения поделиться впечатлениями об Иб, с которым так неожиданно познакомилась. Но, видя перед ее домом машину, поняла, что там гости и ее визит будет не ко времени. Поздно вечером она все же пришла к ней. Подруги сидели за столом. - Ну рассказывай, кто у тя сегодня был? - спросила Нат, по примеру Мадины обмакивая ореховое ядрышко в мед. - Зять с друзьями приезжал. Еще одна. . интересная компания была. . - А я какой сон видела! Ты себе представить не можешь, - перешла на таинственный шепот Нат. - Какой? - невольно тоже перешла на шепот Мад. - Мне приснился. . твой Иб!

- И как? Ты же его в глаза не видела. - Представляешь: серьезный такой. . высокий, худощавый, черноусый, в коричневом костюме. . В общем, весь коричневый, только туфли черные да рубашка светлая, и еще при галстуке! - одним духом выпалила Нат, подробностью и точностью описания с головой выдавая себя. Мад. рассмеялась: - Приснился, да? . . Решила кудесницей прослыть? Не пройдет номер. - А что, разве ничуточки не похож? - Нат. с трудом превозмогала рвущийся наружу смех. - Да ладно прикидываться. Сегодня видела его с Бес. да? Признавайся уж. Нат. рассмеялась. Когда она угомонилась, Мад. заглянула ей в глаза: - И как он тебе? - Во! - подняла кверху большой палец Нат. - Ей- богу, парень- что надо. . Только уж больно серьезный. - Немного помедлив, авторитетно добавила: - А впрочем, оно и лучше. Такие гораздо надежнее. Мад. сидела довольная. Нат. обняла ее за плечи и, прижавшись к ее щеке щекой, горячим шепотом потребовала: - Выкладывай все подряд! О чем говорил? - Да так, ничего особенного. - Если не хочешь расск- ть- так и скажи, - обиженно отстранилась Нат. - Ну, ей- богу, ни о чем таком не говорил. Мы и не оставались наедине ни на минуту. Мад. почти слово в слово передала весь разговор. Нат. с жадным вниманием слушала, изредка вставляя комментарии. Рассказ подруги не удовлетворил ее любопытства, она разочарованно протянула: - И это все? Да ведь вы столько не виделись! И ни одного теплого словечка. . - А зачем они, слова? Может, мне дороже любых слов то, о чем его глаза говорили- чуть слышно призналась Мадина.

- И что они говорили? - Я этого не могу. . не умею передать, а вот сердцем чувствую и понимаю все- вздохнула Мад. - Так чего же ты ему в институт запретила приходить? - Что, надо было обрадоваться его предложению? Да я скорее умру, чем покажу, что он мне оч. нужен. И потом у нас считается неприличным встречаться с парнем вне дома. - Ей- богу, хоть ты сто раз студентка- все равно дикаркой осталась. Вот надоест ему вся эта дурацкая канитель он и кинет тя. То- оже мне ца- а- ца! - нарочито презрительно протянула Нат. - Ну и пусть. Значит, не оч. нужна оказалась. . А из страха быть покинутой я не сделаю ничего такого, из- за чего меня потом смогут упрекнуть в нескромности. - Ох и гордячка же ты. Я бы на твоем месте встречалась с ним, в кино ходила, и вообще. . - Вот ты и ходи, я разрешаю. - Хитрая какая! В кино- я ходи, а замуж- ты пойдешь, да? - Наташенька, миленькая, да мне для тя ничегошеньки не жалко! Могу тебе насовсем уступить. . Подруги еще долго сидели, то шутя, то серьезно обсуждая свои сердечные дела, сообща делая на будущее подчас самые неожиданные, но непременно розовые прогнозы. А поздно ночью, проводив Нат. и оставшись одна в полной тишине, Мад. вновь думала об Иб, пыталась оглядеть комнату его глазами, пыталась угадать, какое впечатление на него произвел этот визит- ведь он сегодня впервые был в ее доме и видел, как она живет. С горечью отметила, что весьма скромная обстановка и убранство ее дома никак не могли заслужить восторженную оценку гостя, хотя везде были порядок и безукоризненная чистота- един- ое, что в ее власти и для чего она никогда не жалела сил. Она привыкла видеть Иб. в богатом доме Лиды, и сознание того, что ему было с чем сравнивать и что сравнение это было далеко не в ее пользу, омрачало настроение.

Она и не догадывалась, что Иб. даже в голову не могло прийти заняться подобными сравнениями, что все- все, хоть сколько- нибудь касающееся ее, уже давно не поддавалось в его сознании никакой критике и принималось как свое родное и един- нно достойное. Коридор был пуст, только изредка мимо проходили молодые люди, по внешнему виду которых не всегда можно было определить- студент это или преподаватель. Ждать перемены пришлось довольно долго. Но вот прозвенел звонок и из аудиторий повалили оживленные студенты, своей нетерпеливостью и озорными выходками мало чем отличающиеся от школьников, спешащих насладиться свободой, предоставленной после утомительной неподвижности. Заглядывая поверх голов в распахнутую дверь, Иб. пытался отыскать в этом встревоженном рое Мад, и вскоре увидел ее среди дев- ек, которых во всей группе оказалось не так уж много. девки в отличие от ребят степенно покидали аудиторию. Его первой увидела Нат. и толкнула подругу локтем: - Глянь, глянь, кто пришел. . Прежде чем Мад. успела как- то среагировать, Иб. подошел, поздоровался. Заметил, что она растерялась, машинально провела рукой по непокрытой голове. Этот невольный жест и легкий румянец, заливший щеки, выдавали ее смущение. Она не проронила ни слова и даже не смотрела в сторону Иб, а он как ни в чем не бывало завел с Нат. полушутливый разговор. - Однако подруга твоя, похоже, сердита на меня. - Да вовсе она не сердится. За что? - Нат. выразительно взглянула на подругу. - Зачем сюда пришел? Я же говорила. . - сказала Мад. без тени улыбки. - А ты говоришь, не сердится. От Нат. не укрылось, что холодный прием, оказанный Мад. испортил ему настроение. Это вызвало досаду на подругу, и она неожиданно для себя взяла в душе его сторону.

- Подожди- ка немного здесь, - бросила ему, настойчиво увлекая Мадину назад, в опустевшую аудиторию. Плотно прикрыв дверь, она зашептала: - Ну что ты из себя ставишь? Что ломаешься, как сдобный пряник? . . Чел- к к ней специально приехал, а она выкаблучивается тут! Видела, как он расстроился! . . Да любит ведь он тя, дуреха! Так хоть поговори с ним по- человечески. . - Нет, ну не могу я, не могу. . - взволнованно пролепетала Мад. отчаянно мотая головой. - Ну как ты не понимаешь? К тому же я без косынки. . - Тьфу, балда! Да на кой черт ему твоя косынка? ! - Нат. властно тряхнула ее за плечи. - К ней такой парень пришел, а она. . корчит тут из себя. . Эх ты, кукла бесчувственная! Да я бы на твоем месте. . - и, от избытка чувств не найдя, как докончить фразу, в сердцах махнула рукой и стремительно вышла. Но, как только прикрыла за собой дверь, крайнее возмущение, выражавшееся на ее лице, сменила заговорщическая улыбка. - Иди, там никого нет, - шепнула встретившему вопросительным взглядом Иб. Мад. стояла недалеко от двери, заложив руки за спину и прислонившись к стене, и выглядела совершенно спокойной. - Чем я перед тобой провинился, что ты даже видеть меня не желаешь? - спросил Иб, останавливаясь у порога. - Сам знаешь. - Пойдем сядем- сделал он движение к выстроившимся в 3 ряда столам. - Мне некогда, домой спешу. - Я тя долго не задержу, самое большее- 5 мин. Иб. устроился за крайним столом, оставив рядом побольше места. Но Мад, помедлив, села за второй стол в среднем ряду. - Могла бы поближе. . Я, между прочим, не кусаюсь- укоризненно произнес он. - Это мое место- как бы оправдываясь, пояснила она.

Некоторое время Иб. молчал. Она сидела к нему вполоборота и сосредоточенно складывала найденный на столе тетрадный лист в мелкую гармошку. Можно было подумать, что она всецело увлечена этим занятием, полностью поглотившим ее внимание. Но это было далеко не так- все ее внимание сосредоточилось на ощущении близости Иб, и нервные движения длинных тонких пальцев выдавали ее волнение. - Мад, я до сих пор подчинялся твоей воле, - начал он, - но дальше так продолжаться не может. Конечно, я готов и впредь слушаться тебя во всем, но прежде ты должна хоть в одном уступить мне. Ты знаешь, о чем я говорю. В четверг пришлю стариков. Мад. протестующе покачала головой, не в силах говорить- язык не повиновался, во рту пересохло. - А если им откажут- я просто увезу тебя. - Этого я тебе не прощу- сверкнула на него глазами Мад. Возмущение, вызванное его угрозой, помогло немного справиться с волнением. - За что ты ко мне так немилосердна? - с болью в голосе спросил он, ловя ее ускользающий взгляд. - Ты все время злоупотребляешь моей уступчивостью и терпением. Но пойми, оно небезгранично. Ты уж прости, но если и дальше будешь так упираться, я вынужден буду пойти против твоей воли. - Но мы ведь договорились обо всем- тихо начала она, не поднимая глаз. Ты же понимаешь, почему я оттягиваю. - Если только из- за учебы- это лишено смысла, можно ведь перевестись. Знаешь, у меня может получиться с поездкой за границу. Я совсем не хочу ехать туда один. Иб. сидел теперь перед Мад, повернувшись всем корпусом к ней и положив руки на ее стол. - Говоришь, что учеба не пострадает, а сам зовешь за границу, - чуть слышно произнесла Мад. Она впервые видела так близко его карие глаза, по- особому ласково светящиеся из- под густых черных бровей, глаза, полные любви, и с затаенным страхом чувствовала их гипнотизирующее действие, сковавшее всю волю.

Нежные интонации его голоса вызывали в ней сладкий трепет. Она делала над собой неимоверное усилие, чтобы ничем не выдать своего состояния, но это ей не оч- то удавалось. Иб. уловил ее состояние. Это открытие еще сильнее взволновало его. Подавшись к ней и не сводя горящих глаз, он, вкладывая в слова всю силу своего чувства, выговорил: - Мад, ты нужна мне больше всего на свете! . . Зачем ты меня мучаешь, Мад! . . Она молчала, заслонившись рукой. Другой рукой нервно теребила только что старательно сложенную"гармошку", и Иб. с благоговением взял эту руку в свои. От его прикосновения у Мад. все внутри перевернулось. Она вскинула на него испуганный взгляд и в след. секунду вскочила, вырвав руку. - Если. . если я согласилась говорить с тобой, это вовсе не значит, что ты можешь давать волю рукам! - сдавленным от негодования голосом выговорила она. Губы ее нервно подрагивали, в глазах появились слезы. Иб, пораженный такой реакцией, молча встал. Он не сразу нашел что сказать, и только недоуменно смотрел на нее: - Прости, я не хотел тя обидеть. Клянусь, не хотел! Мад. направилась к выходу, далеко обходя его. - Я не могу отпустить тя такой сердитой. - Иб. заслонил собой выход. - Ну в самом деле, Мад! . . Что тут такого случилось? - Тебе- то, может, и ничего. . - Ты прямо как ребенок, ей- богу! - Уж какая есть. Выпусти меня- Мадина выжидающе остановилась.

Иб. испытующе глядел на нее, замечая, как она постепенно отходит, успокаивается. "В самом деле ребенок. . Восприняла этот невинный жест как покушение на свою честь", - подумал он неожиданно приходя в умиление от этой мысли. Ему было невдомек, что в большей мере причиной ее вспышки было сознание только что испытанной собственной слабости, а его жест лишь помог ей выйти из этого оцепенения. - А что вы сегодня проходили? - кивнул Иб. на исписанную формулами доску и сделал вид, что силится разобраться в них.

Немного поколебавшись, Мад. повернулась к доске и нехотя начала было объяснять, но, заметив, что он смотрит на нее, а не на доску, спохватилась. - Ты же сам отлично знаешь. . . - Вовсе нет, Мадина, забыл я, ведь давным- давно проходил. Но она видела по его глазам, что он хитрит. Высказала догадку: - Хочешь проверить, как я учусь, соображаю ли? - У меня и в мыслях не было. Честное слово, я уже оч. многое забыл. Но вот эту формулу, правда, вспоминаю. . . Он умышленно неверно назвал формулу, однако сделал это с таким серьезным видом, что Мадина на сей раз не заподозрила притворства. Она со снисходительной улыбкой поправила его. Понизив голос, он вновь заговорил о главном: - Мад, так что ты мне предлагаешь делать? Я ведь не шучу: мне и в самом деле скоро представится возможность выехать. - Прошу тя, Иб, не надо об этом, - взмолилась она, отводя глаза. - Когда ты говоришь о чем- нибудь другом- я готова слушать сколько угодно, но как только заговариваешь об этом- мне хочется скорее бежать от тебя. . . - Неужели я тебе так неприятен? - Нет, не в этом дело. Ты же сам догадываешься. . Просто я начинаю чувствовать, что делаю что- то недозволенное, постыдное. . . Мы не должны так встречаться с тобой. - Ты как дитя малое. Ну что ты находишь в наших встречах предосудительного? - В том, что я без косынки перед тобой, тоже, скажешь, ничего плохого? - Разумеется! Представить себе не можешь, насколько лучше без нее выглядишь.

От этого восторженного признания Мад. вновь залилась краской. Иб. оч. нравилась ее способность краснеть, свидетельствовавшая о природной застенчивости, хотя она старалась ни словом, ни жестом не выдавать своего смущения. Несколько мин. оба молчали. - Вижу, ты никак не хочешь отступать. Но почему ты мне не веришь, Мадина? - Я верю в искренность твоих обещаний, но отлично понимаю, что, как бы ты ни хотел, это будет просто невозможно. Неужели сам не понимаешь? Ведь тогда у меня появится масса новых обязанностей. - Лицо ее зарделось еще сильнее. - И вообще. . я пока просто не готова к этому. - Поверь, Мад тебе нечего бояться. Правда, я не обещаю золотые горы, как обычно делают в таких случаях, но по мере моих сил и возможностей. . Да что об этом долго говорить! Видит бог- нет на этом свете ничего такого, на что я не пошел бы ради тя. . Мад. слушала его взволнованный голос как чудесную музыку, она верила каждому его слову. Однако вслух сказала: - Иб, ты сам себе противоречишь. Говоришь, что на все готов ради меня, а сам и одного- един- го моего желания выполнить не хочешь. Иб. укоризненно покачал головой. - Так нечестно, Мад. . Ты применяешь недозволенный прием. Его удрученный вид растрогал ее. - Иб, я тя оч. прошу. . Если хоть сколько- нибудь уважаешь меня, подожди хотя бы пока 1- ый курс закончу. Ее нежный голос и необычно ласковый тон тронули его сердце, заставив его бешено заколотиться где- то в самом горле, перехватывая дыхание. - Пойми, мне умереть легче, чем ждать столько времени, - глухо проговорил он. Мад. недоверчиво взглянула на него- ей было не понять, насколько трудно ему оставаться рядом с ней в бездействии- ведь он не решался даже прикоснуться к ней из боязни вновь спугнуть.

Некоторое время он молчал, не сводя с нее глаз, а потом тяжело вздохнул: - Что делать. . Я опять покоряюсь твоей воле. Но, если бы в твоем сердце была хоть сотая доля того чувства, которым переполнено мое, ты не требовала бы от меня этой жертвы. А раз так, я не вижу иного выхода, кроме как ждать, когда наконец твое сердце проснется. - Не говори так. - Отчего же не говорить, если это правда? Я к тебе всей душой, а ты. . Даже руки не позволяешь коснуться. - Потому что это стыдно- Мад. упрямо смотрела теперь в сторону. - Что тут стыдного? Мы ведь не чужие. Даже просто знакомые при встрече и прощании подают друг другу руку. - У нас не положено.

- Видишь, как ты безжалостна ко мне. Только учти: если не закрепим наш сегодняшний уговор рукопожатием- можешь считать, что я ничего не обещал. Я пришлю стариков- обиженно проговорил Иб. - И уйдут они с чем пришли, - ответила Мадина, стараясь казаться спокойной. Однако в душе весьма сомневалась, что будет так. Она не раз думала об этом и прекрасно понимала: если в сватовство вмешается Фатима- а это непременно произойдет! - то оно обязательно состоится, и к ее собственному мнению наверняка никто и прислушиваться не станет, тем более что уж во всяком случае матери станет известно об их отношениях с Ибрагимом. Уж Фатима не преминет воспользоваться этим аргументом в пользу сватовства. Именно поэтому Мад. и старалась предотвратить сватовство через самого Иб. Помолчав несколько секунд, она улыбнулась: - Зачем опять об этом, разве мы не договорились? - Я от своих слов не отказываюсь, только прежде дай руку. Иб. подошел, протягивая руку. Мад. с отчаянной решимостью подала свою. Он принял ее обеими руками, бережно пожимая. Мад. показалось, что не рука, а само сердце ее очутилось в его сильных и ласковых руках.

Это необычное ощущение ввергло ее в смятение. Она попыталась высвободить руку. - Ну что ты, . . пусти! . . По ее срывающемуся голосу, по влажно блестевшим испуганным глазам он безошибочно угадал ее волнение. Усилием воли превозмогая желание обнять ее, медленно разжал руки. Мадина стремительно вышла в коридор. У окна стояла Наташа, листая учебник. - Где же ты пропадала? - укоризненно выпалила Мадина. - Вот она я. - Нат. захлопнула книгу и, хитро улыбаясь, смотрела то на подругу, пытающуюся остудить ладонями пылающие щеки, то на заметно притихшего Иб, не сразу появившегося вслед за ней. Он пригласил дев- ек в кино, но, к неудовольствию Наташи, Мад. отказалась. - Ты бы уж повлиял на нее, а то она у тя совсем как монашка! - Сам от этого страдаю, - вздохнул Иб. Мад. попросила не идти с ними дальше. - Ну вот! . . Теперь мне и по одной улице с ней нельзя ходить. - А ты ее поменьше слушай! Ишь, повелительница нашлась! - Нат. взяла Мадину под руку, удерживая на месте. - Оставь ее, Нат. Как говорится, насильно мил не будешь, - с напускной обреченностью произнес Иб. Он попытался было отправить их домой на такси, но Мад. и этому воспротивилась. Подруги старались держаться теневой стороны улицы. Вскоре они сели в переполненный автобус. Вернее, не сели, а влезли. Задыхаясь от жары и духоты, пассажиры с нетерпением ждали отправления. Но водитель оставался безучастным к их возмущенным требованиям и все медлил- то ли количество пассажиров находил недостаточным, то ли оттягивал время в интересах графика. Мад. изо всех сил старалась избежать неприятного прикосновения чужих разгоряченных тел, но в данной ситуации это было просто невозможно.

- О- ох, до чего противно. . Скорей бы уж ехал- тихо простонала она. - Так тебе и надо! Не хватило ума прокатиться с ветерком- давись теперь в этой душегубке. - Ничего, Натуля, переживем. Придя домой, Мад. первым делом направилась в задний двор, где был сооружен летний душ. Нетерпеливо разделась, отвернула вентиль до отказа. Упругие струи чуть теплой воды приятно освежали разгоряченное тело. Некоторое время она стояла неподвижно, тихонько постанывая от удовольствия, и, только насладившись этим ощущением полного блаженства, взялась за мыло. Дожидавшаяся ее на кухне Аза тоном хлебосольной хозяйки позвала к накрытому столу. Мад, тронутая заботой, обняла сестренку, чмокнула в щеку. - Азулька, ну как ты тут хозяйничала? Мад. молча выслушала обычный отчет сестренки. И сегодня не обошлось без жалоб на брата. - Я убирала, убирала, а он пришел и все раскидал- говорила Аза, обиженно оттопыривая губы. - А что он тут раскидал? Вроде у тя везде порядок, - Мад. явно преувеличивала. Лицо девки заметно просветлело. - Свою одежду раскидал. . Пришел, переоделся и смылся, а вещи свои не прибрал. Гоняет, наверно, где- то мяч, "футболист", - презрительно протянула она, но в голосе ее уже не слышалась прежняя обида. - Ничего, сами приберем, раз он такой неряха. Ты его накормила? - Что он маленький? . . Я все поставила на стол, а остальное его дело. Мад. чувствовала: сестренку что- то беспокоит. - За что ты на него так сердита? Он чем- нибудь обидел тебя? - Не- ет. - Но я же вижу, что ты расстроенная. Тяжело вздохнув, Аза с взрослой озабоченностью проговорила: - Ох, как плохо, когда нани дома нет. Все как- то ненормально. . Уж лучше бы она не ходила на эту работу. - Ты хозяйничать тут в мое отсутствие устала? - Не устала. Просто без нани оч. плохо. Сегодня еще 2 наших индюшонка пропали, - со слезами в голосе выговорила Аза, виновато опуская глаза.

- А- а, вон в чем дело. Куда же они могли деться? - Не знаю. Может, собаки чужие утащили- робко предположила Аза, считавшая себя повинной в этой пропаже. - Честное слово, я как только пришла со школы, сразу пошла их кормить. Собрала, посчитала, а двух нет. Больше часа сестры потратили в бесплодных поисках. Вернувшись в дом, Мад. принялась за уборку. - А сама говорила: везде порядок. . - обиделась Аза. Однако у Мадины было несколько иное представление о порядке и чистоте, и она успокоилась, только когда навела порядок, соответствовавший ее представлениям о таковом. "В самом деле оч. плохо, что нани весь день нет дома, - невесело думала она. - И Мустафа совсем от рук отбился". Прошло всего несколько дней, как мать начала работать на швейной фабрике, и с тех пор в доме стало как- то непривычно пусто и неуютно. Мустафа, свободный теперь от материнского контроля, целыми днями пропадал где- то. Придя из школы, он переодевался, кое- как перекусывал и уходил из дома, чтобы вернуться затемно. Мад. вчера пригрозила, что скажет обо всем отцу, если он и дальше будет поступать так. Однако эта угроза, видимо, прозвучавшая в ее устах не особенно грозно, не возымела на Мустафу желаемого действия: он все еще не заявлялся домой. "Нет уж, братец! Больше я тя не стану прикрывать", - решила Мад. и принялась готовить, торопясь успеть до возвращения родителей. Сегодня она как никогда старалась угодить им, особенно матери. Не давало покоя чувство вины перед ними, причиной которому было свидание с Иб. Несмотря на то, что мать и догадываться о нем не могла, Мад. испытывала потребность оправдаться перед ней хотя бы в своих собственных глазах. Тамара пришла усталая и чем- то расстроенная. - Нани, тебе нездоровится? Ты сегодня как больная. - Мад. приняла из ее рук сумку. - Замучили меня эти автобусы. От работы столько не устаю, сколько от поездки туда- сюда. - Помойся, вся усталость пройдет.

- Дай хоть отдышаться. - Тамара тяжело опустилась на стул, обвела кухню привычным взглядом. - Как вы здесь? Все в порядке? - Конечно. Что здесь может случиться, - Мад. вынесла чистое полотенце, протянула матери. - Иди, нани. Вода- просто прелесть. . Там. было приятно искреннее участие дочери, звучавшая в ее голосе жалость. Она сильно уставала от конвейерной суеты и непривычного шума, царившего в цехе. Всю жизнь занималась воспитанием детей и ведением дом- го хозяйства, но с каждым годом становилось все труднее обходиться зарплатой мужа- вместе с детьми росли и их потребности. Несмотря на отговоры мужа, она поступила на работу, и вот теперь мучилась оттого, что никак не могла привыкнуть к новому положению. К тому же весь день беспокоили тревожные мысли о доме, хозяйстве, брошенных на произвол судьбы. Она не скоро вернулась в дом. Увидев, что ужин подан, удовлетворенно вздохнула. - Были бы вы всегда такими расторопными, - сказала одобрительно, присаживаясь к столу, за которым уже сидел Магомет. - А Мустафа где? Мад. чуть помешкала и, жестом приказывая молчать сестренке, уже открывшей было рот, ответила: - Да здесь был только что. - Вы за цыплятами смотрели? - Смотрели, вроде все на месте. - В институте учишься, а до 35- ти сосчитать не умеешь? Мад. поняла, что мать не утерпела и успела- таки проверить свое хозяйство. - Мы везде их искали, но так и не нашли, - виновато призналась она. Аза поддержала ее, живописуя попытки отыскать пропавших цыплят. - Ничего, ничего. Не велика потеря, - сказал Магомет, освобождая дочерей от дальнейших объяснений. Мустафа в нерешительности остановился у порога, пытливо поглядывая то на отца, то на Мад. Он силился понять, выполнила ли сестра вчерашнюю угрозу, и ждал реакцию отца. Но на отцовском лице никаких признаков недовольства не угадывалось. - Чего стал? Иди мой руки- как ни в чем не бывало сказала Мад.

Поняв, что и на сей раз пронесло, Мус. сразу оживился, состроил косившейся на него Азе смешную гримасу. Мад. и Мус. ужинали вместе. Аза сидела тут же за столом, с сочным хрустом грызя яблоко. - Слушай, ненасытная утроба, когда ты наконец насытишься? И со старшими всегда ешь, и с нами ешь! Только добро переводишь- все равно тощая, - беззлобно проговорил Мус, которому доставляло удовольствие подтрунивать над младшей сестренкой. Аза, перестав жевать, сердито уставилась на него: - Сам ты утроба! . . Мад. тебя опять пожалела, а я вот пойду и скажу все. . и что ты меня всегда одну дома бросаешь. - Тс- с! . . Ты что шуток не понимаешь? - прошипел Мус. с опаской косясь на дверь в отцовскую комнату. - Ешь, ради бога, сколько влезет, только держи язык за зубами, не болтай лишнего. Мад. недовольно взглянула на брата: - Оставь ее в покое. И учти: в последний раз тя прикрыла. Просто мне сегодня не хотелось лишний раз нани расстраивать. Забыл наш вчерашний уговор? - Я же сегодня рано пришел. - Ничего себе- рано! Ты бы хоть мне не врал. Воцарилось недолгое молчание, после которого Мус. пообещал: - Ладно уж, буду сидеть дома до твоего возвращения.

Спустя несколько дней объявили, чтобы вся группа была готова через день выехать в колхоз. Предупредили, что с собой следует брать. Мад. встревожилась, хотя это известие не было для нее неожиданностью. Она знала о неизбежности этой поездки, но так же знала и то, что дома ее наверняка не отпустят. Посоветовавшись с Наташей, после занятий пошла к декану. Некоторое время стояла перед дверью кабинета, не решаясь войти. Было страшновато впервые переступать этот порог. К тому же она не представляла, как объяснить там свое положение. Нат. подбадривала ее, подталкивала. В просторном кабинете за большим столом сидел декан- лысеющий полный мужчина лет за 50, с мясистыми губами и крупноватым носом на рыхлом круглом лице. Из- за роговых очков смотрели холодные, как показалось Мад, глаза с отекшими веками. Едва ответив на приветствие, он, на секунду оторвав взгляд от лежавших перед ним бумаг, нетерпеливо спросил: - Что у вас? Мад. робко начала: - Нашей группе послезавтра в колхоз, а меня родители не пускают, я не могу ехать. - Что значит- не пускают? Почему не можете? Вы что, больны? - Нет, - чуть слышно ответила Мад. - Если не можете ехать по болезни- представьте соответствующую справку, - начал декан с раздражением чел- ка, оторванного от важного дела из- за пустяка, и, категорично прибавив: - Никаких других причин не признаем. Закон для всех один. Кто не поедет, будет отчислен, - вновь уткнулся в бумаги, давая понять, что разговор окончен. Мад, подавленная таким приемом, тихонько вышла. - Ну что? - подалась к ней Нат. Мад. передала слова декана.

- Вот сухарь! Да от него только этого и следовало ожидать! Хоть бы попытался прежде разобраться, - зло выговорила Нат и принялась успокаивать: мол, он тут еще не самый главный начальник. Но Мад. от ее слов было не легче, она весь день пребывала в сильном расстройстве- только что не плакала, стыдясь показывать слезы. С трудом дождавшись возвращения родителей с работы, рассказала обо всем. - Это что еще за колхоз? . . - уже в который раз возмущалась Там. - И кто тебе позволит весь месяц бог весть где находиться? Другое дело- парень, а ты же дев, ты думаешь своей головой? Что люди- то скажут? . . - Но меня же тогда выгонят. Все ведь едут, - слезным голосом возразила Мад. - И очень хорошее дело сделают, если выгонят. Будешь дома сидеть, как все порядочные дев. И мне будет спокойнее. - А в институте нельзя остаться работать? Ты не спрашивала? - вступил в разговор молчавший до того отец. - Нельзя. Всех настрого предупредили, что ехать обязательно. Там. продолжала ворчать, больше по привычке, ибо вопрос этот ею давно был предрешен. Это еще что за новости? Да если делать все, что они там говорят, и до позора не далеко. Видано ли такое, чтобы девушка неизвестно где целый месяц жила? Что это еще за дурные порядки? ! Мад, понурив голову, молча стояла у окна. На душе была такая тоска, что впору реветь. Она ждала, когда заговорит отец. И отец, насмешливо глядя на мать, заговорил: - Верно говоришь: дурные порядки. Дурнее не придумаешь. Учат вас для вашей же пользы, да вдобавок ко всему еще и платят за то, что вы для самих себя учитесь. А от вас что- то потребовалось- так вы сразу на дыбы. . .

Тамару взяла оторопь, она молчала, не сводя с мужа настороженного взгляда и терзаясь опасениями, что он все же надумал разрешить дочери ехать. Знала: если он сейчас заявит об этом вслух, она будет бессильна повлиять на него. Решений своих он не менял. Мад, почувствовав надежду, подняла на отца глаза. Поняв этот выразительный взгляд дочери, Магомет как- то виновато улыбнулся и с неподдельным сожалением в голосе сказал: - А ехать тебе все же нельзя, Мад. Сама видишь: дома некому. . Мы ведь весь день на работе, а на Мустафу полагаться нельзя. Поговори завтра еще с вашим начальником, объясни все. Может, разрешит тебе поработать этот месяц где- нибудь. Мад. хотела было сказать, что это невозможно, но, глядя в усталые добрые глаза отца, не нашла в себе сил возразить ему и молча опустила глаза. Она поняла, что это решение окончательное, но, как ни странно, не чувствовала на отца обиды. "Значит и впрямь нельзя, раз воти говорит", - заключила тоскливо. Там. сразу воспрянула духом. - Если откажут, забирай свои бумаги и иди домой. Маг. недовольно взглянул на нее: - Куда ты спешишь? Боишься не успеть? Бумаги забрать всегда успеется. Назавтра ее сопровождала Нат, считая, что лучше сумеет все объяснить"этому губастому сухарю"- как она мстительно окрестила декана. Улучив момент, когда он остался один, Нат. буквально втолкнула Мад. в кабинет. Но говорить Нат. пришлось самой: подруга так и не раскрыла рта. Декан слушал молча, понимающе кивая головой и не перебивая, и у Нат. мелькнула покаянная мысль: "Видно, зря мы на него бочки катили- не такой уж он и зверь. . ". А когда она замолчала, решив, что сумела- таки окончательно убедить его, декан с усмешкой сказал: - Сегодня уже с "адвокатом"пришла, да? Много вас таких, желающих уклониться от этой повинности. И что значит родители не пускают? Что за детский лепет? Род. пусть командуют дома, а раз уж вы являетесь студентами этого института- будьте любезны подчиняться его порядкам.

Нат. опешила. - Но тогда ей придется уйти из института! - с отчаянием выпалила она, глядя на него во все глаза. Несколько секунд декан с некоторым удивлением разглядывал девушек, после чего трагическим голосом произнес, качая головой: - О- о- о! Это для института будет ужасно большой. . я бы даже сказал, невосполнимой утратой, - и, выдержав небольшую паузу, уже своим обычным тоном добавил: - Лучше не теряйте зря времени, идите собирайтесь. Завтра в 8утра чтобы были здесь с полной выкладкой. . То бишь, с вещами, - нашел он нужным пояснить, решив почему- то, что девки продолжают стоять как огорошенные именно потому, что не поняли его. Мад. глубоко оскорбил его тон, его откровенная насмешка. Только врожденная гордость и испытываемая теперь к этому чел- ку неприязнь помогли ей сдержаться, не уронить своего достоинства, расплакавшись перед ним. Но стоило выйти в пустовавший коридор, как слезы сами собой хлынули из глаз. Ах, как она ненавидела в ту минуту этого бесчувственного чел- ка! Наташа, у которой от бессильной злобы на декана и от жалости к подруге тоже на глаза навернулись слезы, обняла ее за плечи. Вдруг она остановилась, осененная мыслью, показавшейся спасительной, и, горячась, потянула Мадину за руку: - Сейчас же идем к ректору! Как это мы сразу не сообразили? ! Идем. . . Но Мад, обессиленно привалившись к стене, замотала головой, вытирая никак не просыхающие глаза уже совсем мокрым платочком. - Что такое? В чем дело? - раздалось вдруг рядом. девки увидели невесть откуда появившуюся"географичку"Веру Павловну. Не дождавшись объяснения, она нетерпеливо повторила: - Так что случ, девки? Почему сырость разводите? От ее мягкого участливого голоса у Мад. с новой силой полились слезы. Нат. принялась объяснять суть дела. Вера П. быстро поняв что к чему, укоризненно покачала головой, положила Мад. на плечо руку: - Глупенькая! Из чего трагедию сделала. . Да успокойся, никто тебя не исключит. - А. . . декан. . . сказал. . . - всхлипывая, выдавила Мад, доверчиво поднимая на эту седую добрую жен- ну заплаканные глаза.

- Ах ты, глазастая! Я же говорю: не исключат, придумаем что- нибудь, - ласково сказала та. - Ты из какой группы? Фамилия? . . Дев- ам не пришлось ждать долго. Через неск. мин. Вера П. вышла из кабинета. - Ну вот и полный порядок. Просто он не все твои обстоятельства верно понял, вы не так ему объяснили. Будешь работать здесь, в учебном хозяйстве, с моей группой. - А где это? - робко спросила Мад, еще не совсем веря в свое спасение. - За городом. Приходи завтра к восьми. На первый раз поедете отсюда все вместе. Спустя некоторое время только слегка припухшие и покрасневшие от слез глаза Мад. напоминали о пережитых тревогах. Когда первые минуты ликования прошли, девки с сожалением поняли, что им придется быть врозь, и в душе каждой предстоящая впервые столь долгая разлука вызвала грусть. Справившись с домашними делами, Мад. уединилась в своей комнате с томиком Лермонтова. С тех пор, как Ибрагим подарил его, она часто в свободное время перечитывала полюбившиеся стих- ия и поэмы. Многие из них уже знала наизусть, но тем не менее предпочитала чтение по книге. Перечитывая давно знакомые строки, глубже чувствовала их смысл и каждый раз открывала для себя что- то новое, словно проскальзывавшее вдруг между строк. Особенно велика бывала потребность общения с любимым поэтом в трудные минуты жизни, после пережитых нервных потрясений. Правда, ее недолгая еще жизнь была ими небогата, но в свои 17с небольшим ей было свойственно преувеличивать значение обычных бытовых неурядиц и довольно сильно расстраиваться по их поводу, и потому всякий раз она отводила душу чтением стихов, находя в них строки, как нельзя лучше и точнее выражавшие состояние ее души, созвучные ее сокровенным мыслям и чувствам, которые сама не умела выразить словами. На сей раз внимание ее задержало одно из самых любимых стих- ий- "Валерик":

. . . Тоской томимый, Им вслед смотрел я недвижимый, Меж тем товарищей, друзей Со вздохом возле называли: Но не нашел в душе моей. Я сожаленья, ни печали. Она ненадолго задумалась, впервые недоумевая: почему автора не тронула гибель боевых соратников? Ведь по всем человеческим понятиям он должен бы хоть немного скорбеть по поводу их гибели, а он так открыто заявляет о своей полной безучастности. Несколько озадаченная этой мыслью, продолжала чтение более вдумчиво, и следовавшие далее строки принесли ей разгадку. Закрыв книгу, она откинулась на спинку дивана и продекламировала: А там, вдали, грядой нестройной, Но вечно гордой и спокойной, Тянулись горы- и Казбек. Сверкал главой остроконечной. И с грустью тайной и сердечной. Я думал: "Жалкий чел- к. Чего он хочет! . . небо ясно, Под небом места много всем, Но беспрестанно и напрасно. Один враждует он- зачем? . . "Она прикрыла глаза. "Ведь Лермонтов не одобрял захватническую войну с горцами. То есть осуждал войну вообще- Аннушка же рассказывала. Потому и был равнодушен к ее жертвам. . Вот, Анна Васильевна, какая я понятливая! Выходит, не зря пятерки ставили. . "- подумала в приливе признательности к старенькой школьной учительнице по рус. языку и лит- ре, которая так восторженно, с такой любовью говорила о лит- ре и поэзии своим тихим торжественным голосом, что просто невозможно было оставаться равнодушной на ее уроках. Ее мысли прервало появление Мустафы. - Все читаешь? А не помнишь, кто мне брюки обещал отпустить? - Помню, не беспокойся. К завтрашнему утру будут готовы. - Идет, - кивнул Мус, не сомневаясь, что обещание будет выполнено. Их отношения в последнее время заметно изменились: исчезли нередкие в прошлые годы взаимные придирки и неуступчивость.

Первопричиной была, конечно, Мад, относившаяся теперь к поступкам брата более терпимо и в случае необходимости защищавшая его от родительского гнева. - Что ты там нашла интересного? - Мус. оставался стоять в дверях. - Опять собираешься смыться? Иди- ка посиди со мной. Мус. послушно сел рядом, глядя то на сестру, то на закрытую книгу, лежащую у нее на коленях. "Как он вырос за лето. Вон и усики уже растут"- с неясностью подумала Мад. разглядывая густой темный пушок на верхней губе брата. - Чего уставилась? - спросил нарочно грубовато, чтобы скрыть свое непонятное смущение. - Мустик, а ты тоже, как Муслим, усы отрастишь? - заулыбалась Мад. - А что? - Мус. невольно потянулся к верхней губе, провел по ней пальцами. - Да ничего. Тебе пойдут. Ох, и красавец же парень будешь! Все девки за тобой будут бегать, - сказала Мад, с удовольствием обнаруживая тень смущения на лице брата. - Ты для этого меня позвала? Нашла о чем говорить, - пренебрежительно скривил губы Мус. и с чувством собственного превосходства заключил: - Одно слово- девчонка! - Ну что ты вскочил? Между прочим, у меня к тебе серьезный разговор. Мус. опять сел в выжидательной позе, готовый в любую минуту уйти. Мад. немного помолчала, собираясь с мыслями. - Что вам в школе про войну во Вьетнаме рассказывают? Когда же Америка оставит его в покое? Мус. удивленно поднял брови и в след. секунду рассмеялся, поняв, что она задает этот вопрос на полном серьезе и в самом деле ждет от него ответа. - Представляешь, я еще не говорил с президентом на эту тему- как- то случая не подвернулось! А потому не могу пока судить о его дальнейших планах на сей счет, - сказал он, пытаясь принять важный вид. - Да ладно тебе, - улыбнулась Мад, осознав нелепость своего вопроса. - Просто, знаешь, как подумаю о войне- мне аж жутко становится, кровь в жилах стынет. - А ты чего боишься? Уж к нам- то никто не посмеет сунуться. Если кто и сунется, тому все зубы повыбьем и хребет переломаем. Всегда так было.

С улицы донесся условный свист. Мус. как по команде поднялся. - Таким тоном говоришь, словно во всем этом есть твоя личная заслуга. - Так я же не о себе, а о стране говорю, которая- как и я! - никогда никому не покорялась, - на ходу выговорил Мус. и скрылся за дверью. Оставшись одна, Мад. вновь задумалась, глядя на царящий за окном ясный солнечный день, на пронзительно голубое небо. С внутренним содроганием вспомнила увиденных на экране вьетнамских детей, заслоняющихся худенькими ручонками от летящего над головой американского бомбардировщика. Вспомнила смертельный страх, наполнявший округлившиеся дет. глаза, с ужасом следившие из- под ручонок за смертоносной птицей. Сердце ее защемило чувство сострадания к далеким и совсем незнакомым людям, вынужденным безвинно переносить ужасы войны, и она предалась наивным мечтаниям. В ее воображении одна за другой рисовались различные картины возмездия: то по какому- то волшебству на агрессоров обрушивается повальный мор, то в районе их расположения возникает сильнейшее землятресение или проносится небывалой силы смерч, сметая всех их с лица земли. . . Эти воображаемые картины не успели еще как следует утолить невольно возникшую в сердце жажду мести, как со двора послышался шум, стукнула входная дверь. Мад, потягиваясь, встала, сделала несколько энергичных движений, окончательно стряхивая с себя оцепенение. Все семейство Наташи сидело за ужином, и, как ни отговаривалась, Мад. пришлось принять участие в трапезе. Сережа, сидевший напротив, неумело отвечал на заговорщическое подмигивание Мадины. Мальчику явно доставляло удовольствие ее присутствие, уже само по себе разнообразившее наскучившее застолье. Он весело, с готовностью отвечал на чуть заметное подмигивание старательным прищуриванием обоих глаз и незаметно для родителей гримасничал. Мад. забавляли его выходки, и она потихоньку провоцировала их.

Заметив, что мальчик все внимание переключил на нее, позабыв про еду, она спохватилась, перестала смотреть на него. Сер. всячески пытался вновь привлечь ее внимание. - Мад, а че ты к нам теперь редко приходишь, а? - спросил он, отчаявшись добиться цели ужимками. А ты че к нам свой курносик не кажешь, а? - в тон ему спросила Мад, подражая в произношении тете Любе и используя ее лексикон. - Так говорите, освободили тебя от поездки в колхоз? - сказал дядя Василий, словно продолжая давно начатый разговор. - Это хорошо. - Хорошо- то хор, да жаль не вместе будем, - вздохнула Мад. - Не беда. Месяц- срок небольшой, быстро пролетит. - Дядя бросил взгляд на жену. Мад. поняла, что это говорилось больше для тети Любы. - А ты че не ешь? На вот, поешь лучше. Знаешь, как вкусно! - Сер. пододвинул к Мад. тарелку с тонкими кружочками колбасы и хитро поглядывал на нее. - Вот сам и ешь, если вкусно. - Ну ты хоть попробуй! Ей- богу, тебе понравится, - не унимался Сер, невзирая на предостерегающий окрик Наташи еще ближе придвигая тарелку. - Я и не говорю, что невкусно. Просто хочу, чтобы тебе больше осталось. - Мад. невольно отстранилась от стола. - Да полно баловать- то! И чего тебе неймется, сорванец, - беззлобно проворчала тетя и переставила злополучную тарелку в дальний конец стола. - Давно бы так, - улыбнулся дядя. - А то бедная Мад смотрела на нее, как на кровного врага. Эти слова развеселили всех, и Сер, желая разделить успех отца, уточнил. - Не- е, - как на жабу! - за что Наташа, дотянувшись через стол, наградила его звучным шлепком. - Прямо наказание- сидеть с тобой за одним столом! Всем аппетит отбил, паршивец. . Сер. злорадно захихикал.

Вскоре обе девки, уединившись в уютной комнатке Наташи, самозабвенно танцевали. Вряд ли кто смог бы определить название этого танца, ибо он не походил ни на один из известных. Это скорее был своеобразный гимн молодого здорового тела, безмятежной, счастливой юности. Скрипнула, приоткрываясь, дверь, и в образовавшуюся щель просунулась Сер. вихрастая голова с непокорным соломенным хохолком на макушке, всегда стоявшим торчком. Нат. бесцеремонно погнала его прочь. - Кто тя звал? А ну дуй, дуй отсюда, Серый! Быстро! . . Мальчик уныло смотрел на сестру, не решаясь переступить порог, но и не желая отступать. - Зачем ты его гонишь? Пусть посидит с нами. Какой ни есть, а все- кавалер! - сказала Мад, втянула мальчика в ком. и закрыла дверь. - Ты что забыла, как он себя за столом вел? Ну, чего явился? Что тебе тут надо? - А я и не к тебе вовсе. Я хочу посмотреть, как Мад. индейку танцует, - отпарировал тот, капризно оттопыривая губы. - Ишь, заказчик нашелся! Кто тя ублажать- то станет? "Индейку"ему станцуй! . . - передразнила Нат. Мальчик обиженно насупился. - А чем плох заказчик? Да я для него хоть что станцую! Ведь он так усердно угощал меня сегодня, - с лукавой улыбкой договорила Мад. Сер. виновато захихикал. - Не тушуйся, Сержик! Проходи, садись, - Мад. с шутливой почтительностью провела мальчика к дивану, усадила. Церемонно поклонившись "публике"в лице Сережи, взиравшего на нее с довольной миной, с явным удовольствием начала танцевать.

Спустя некоторое время девки спокойно сидели, слушая музыку. Поняв, что зрелища, достойного внимания, больше не предвидится, Сер. покинул их. Оставшись одни, подруги завели обычный разговор. Мад. с тайным волнением слушала Нат, уже в который раз выдававшую характеристику Ибрагиму, пристрастно комментируя то его внешность, то характер и поступки. Снисходительно поглядывая на подругу, она изображала полное равнодушие ко всему этому. Но Нат. трудно было провести. Она достаточно изучила натуру подруги, а потому безошибочно чувствовала ее истинную реакцию и еще больше изощрялась в красноречии, строя смелые, подчас фантастические планы относительно ее будущего. Здесь было все, вплоть до заграничных путешествий и сценической славы. Словом, все то, о чем Мад. даже мечтать не смела. Она сознавала всю иллюзорность подобных мечтаний, но это не мешало ей наслаждаться их упоительной сладостью. После очередного, не совсем скромного прогноза подруги Мад. затрясла ее: - Да перестанешь наконец? ! Не иначе адвокатом к нему нанялась. За какое вознаграждение, если не секрет? - Дождешься от вас вознаграждения- как же! - засмеялась Нат, и, вспомнив сцену в кабинете декана, добавила: - Да за то же самое, за которое к тебе сегодня нанялась, когда к тому губошлепу ходили. - О- ой, не напоминай, - поморщилась Мад. - Ага, не нравится? ! - опять засмеялась Нат, тормоша ее и затевая веселую возню. Как всегда побежденной оказалась Мад. Нат. звонко чмокнула ее в щеку прежде чем отпустить. - Ну сколько можно говорить: не давай волю рукам. Ты же знаешь, что я не переношу щекотку. Вот задохнусь как- нибудь- будешь знать! . . Но Нат. в ответ на этот привычный выговор лишь звонко смеялась, мотая головой от избытка чувств. Она придвинулась к Мад. совсем близко, обняла за плечи. - Какая ты сейчас красивая! А глазищи как сверкают! Ох, и повезло же твоему Ибрашке. . - Но, спохватившись, тут же поправилась: - И ничего не повезло! Связался на свою голову с этой монастырской недотрогой.

Спустя некоторое время девки спокойно сидели, слушая музыку. Поняв, что зрелища, достойного внимания, больше не предвидится, Сер. покинул их. Оставшись одни, подруги завели обычный разговор. Мад. с тайным волнением слушала Нат, уже в который раз выдававшую характеристику Ибрагиму, пристрастно комментируя то его внешность, то характер и поступки. Снисходительно поглядывая на подругу, она изображала полное равнодушие ко всему этому. Но Нат. трудно было провести. Она достаточно изучила натуру подруги, а потому безошибочно чувствовала ее истинную реакцию и еще больше изощрялась в красноречии, строя смелые, подчас фантастические планы относительно ее будущего. Здесь было все, вплоть до заграничных путешествий и сценической славы. Словом, все то, о чем Мад. даже мечтать не смела. Она сознавала всю иллюзорность подобных мечтаний, но это не мешало ей наслаждаться их упоительной сладостью. После очередного, не совсем скромного прогноза подруги Мад. затрясла ее: - Да перестанешь наконец? ! Не иначе адвокатом к нему нанялась. За какое вознаграждение, если не секрет? - Дождешься от вас вознаграждения- как же! - засмеялась Нат, и, вспомнив сцену в кабинете декана, добавила: - Да за то же самое, за которое к тебе сегодня нанялась, когда к тому губошлепу ходили. - О- ой, не напоминай, - поморщилась Мад. - Ага, не нравится? ! - опять засмеялась Нат, тормоша ее и затевая веселую возню. Как всегда побежденной оказалась Мад. Нат. звонко чмокнула ее в щеку прежде чем отпустить. - Ну сколько можно говорить: не давай волю рукам. Ты же знаешь, что я не переношу щекотку. Вот задохнусь как- нибудь- будешь знать! . . Но Нат. в ответ на этот привычный выговор лишь звонко смеялась, мотая головой от избытка чувств. Она придвинулась к Мад. совсем близко, обняла за плечи. - Какая ты сейчас красивая! А глазищи как сверкают! Ох, и повезло же твоему Ибрашке. . - Но, спохватившись, тут же поправилась: - И ничего не повезло! Связался на свою голову с этой монастырской недотрогой.

Спустя некоторое время девки спокойно сидели, слушая музыку. Поняв, что зрелища, достойного внимания, больше не предвидится, Сер. покинул их. Оставшись одни, подруги завели обычный разговор. Мад. с тайным волнением слушала Нат, уже в который раз выдававшую характеристику Ибрагиму, пристрастно комментируя то его внешность, то характер и поступки. Снисходительно поглядывая на подругу, она изображала полное равнодушие ко всему этому. Но Нат. трудно было провести. Она достаточно изучила натуру подруги, а потому безошибочно чувствовала ее истинную реакцию и еще больше изощрялась в красноречии, строя смелые, подчас фантастические планы относительно ее будущего. Здесь было все, вплоть до заграничных путешествий и сценической славы. Словом, все то, о чем Мад. даже мечтать не смела. Она сознавала всю иллюзорность подобных мечтаний, но это не мешало ей наслаждаться их упоительной сладостью. После очередного, не совсем скромного прогноза подруги Мад. затрясла ее: - Да перестанешь наконец? ! Не иначе адвокатом к нему нанялась. За какое вознаграждение, если не секрет? - Дождешься от вас вознаграждения- как же! - засмеялась Нат, и, вспомнив сцену в кабинете декана, добавила: - Да за то же самое, за которое к тебе сегодня нанялась, когда к тому губошлепу ходили. - О- ой, не напоминай, - поморщилась Мад. - Ага, не нравится? ! - опять засмеялась Нат, тормоша ее и затевая веселую возню. Как всегда побежденной оказалась Мад. Нат. звонко чмокнула ее в щеку прежде чем отпустить. - Ну сколько можно говорить: не давай волю рукам. Ты же знаешь, что я не переношу щекотку. Вот задохнусь как- нибудь- будешь знать! . . Но Нат. в ответ на этот привычный выговор лишь звонко смеялась, мотая головой от избытка чувств. Она придвинулась к Мад. совсем близко, обняла за плечи. - Какая ты сейчас красивая! А глазищи как сверкают! Ох, и повезло же твоему Ибрашке. . - Но, спохватившись, тут же поправилась: - И ничего не повезло! Связался на свою голову с этой монастырской недотрогой.

Ну, Мад, будь ты с ним поласковей- чего тебе стоит? Ну что страшного, если вместе сходите куда- нибудь? Да если хочешь знать, когда любят друг друга, даже целоваться не стыдно. - С ума сошла! На что ты меня толкаешь? - ужаснулась Мад, краснея от одной этой мысли, казавшейся ей преступной. - Фи- и! Поду- умаешь. - Ну что ты! . . У нас же вообще и не целуются, - сказала Мад, по наивности своей абсолютно убежденная, что так оно и есть на самом деле. - Как, совсем? С чего ты взяла? - Знаю. Я никогда не видела, чтобы. . Даже поженившиеся. А ты разве видела? Но не обязательно же видеть, - резонно заявила Нат. и пренебрежительно прибавила: - А что тут такого? Меня вот Валерка поцеловал. - Вот те раз! . . Почему скрывала? А еще говорила: "Больше товарищ. . "- протянула Мад. уличающим тоном. - Кто больше товарищ, тот целоваться не полезет. - Стоило этим хвастать! - выразительно фыркнула Нат. - Ткнулся разочек в щеку, как телок- вот и весь поцелуй. То ли дело- как в кино! - нарочно продолжала она, видя какое впечатление производит этот разговор и желая еще больше ошеломить подругу.

Поначалу Мад. чувствовала себя сиротливо в чужой группе, среди незнакомых студентов, сознавая в душе их бесспорное превосходство над собой: ведь они были уже на 2курсе. В ее представлении одно это было большим преимуществом. Но вскоре, благодаря общей работе и свойственной юности общительности, она сблизилась с некоторыми из них и перестала чув- ть себя непрошеной гостьей. Работали они по уборке территории и помещений лаборатории, в которой летом был проведен капитальный ремонт. Вся работа и заключалась в ликвидации нежелательных последствий ремонта. В корпусе была проведена кое- какая перестройка, и вот теперь по всей территории и в помещениях, там и сям, валялись груды строительного мусора, остатки стройматериалов, в основном состоявшие из битого кирпича и затвердевшего раствора, лежавшего бесформенными комьями. Ребята, которых в группе было 12чел- к- почти половина, - занимались вывозом мусора. А дев- кам предстояло навести чистоту в помещениях. Это оказалось делом далеко не простым. Двери, окна, полы- все было беспощадно заляпано раствором и известью, давно засохшими и потому оч. плохо поддававшимися усилиям дев- ек, у которых к тому же было на "вооружении"лишь несколько скребков на всех, да тряпки и веники. Мад. все время работала с 2дев- ми- Светой и Анжелой. В первые же дни, поняв, видимо, ее состояние и сочувствуя, они сами подошли к ней, заговорили. С тех пор они всюду держались вместе. Работой студентов руководил молодой лаборант. Все его руководство заключалось в том, что по утрам проводил проверку и когда после неизменной раскачки ребята принимались за дело, уходил куда- то. Правда, в течение дня он наведывался несколько раз, чтобы убедиться, что работа идет. Некоторые из ребят, пользуясь тем, что большую часть времени предоставлены самим себе, работали с прохладцей, частенько устраивая продолжительные паузы. И тогда под несмолкавшую весь день музыку начинали танцевать, дурачиться, постепенно вовлекая других. Мад. в этом участия не принимала, оставалась всегда зрительницей.

Инициаторами таких увеселительных паиз неизменно были трое ребят и 2девки, державшиеся в группе особняком. Мад. мысленно окрестила их "кучкой аристократов". Они выделялись сверхмодным обличием и своим вызывающим поведением и манерами демонстрировали собственное превосходство над всеми остальными. Появление руководителя во время"разминки"ничуть не смущало их, и ему не сразу удавалось урезонить их, заставить работать. Признанным лидером, предводителем этой"кучки"был Эльбрус, невысокий смуглый парень, всегда одетый по последнему крику моды, с какой- то особенной, расхлябанной походкой. Это он каждый день приносил магнитофон и кассеты с ультрасовременными записями. К работе он относился с откровенным презрением и только в крайних случаях делал вид, что работает: то кончиком лопаты кидал из кучи мусор на носилки, то лениво перекидывал с места на место кирпичи. Но и это продолжалось только во время присутствия руководителя. Остальные члены его компании во всем старались подражать ему. Возмутительнее всего было то, что они не только не работали сами, но и мешали остальным: поднимали на смех добросовестно работающих, подначивали, изощрялись в шутках, которые далеко не всегда были безобидными. Кое с кем из девушек вели себя развязно. Мадину не столько шокировали вольности, которые ими нередко допускались по отношению к некоторым дев- ам, сколько то, что те принимали их благосклонно, даже не пытаясь пресечь. Она в душе презирала этих дев- ек и старалась не обращать на них внимания, чтобы не видеть сцены, которые воспринимала как оскорбление женского достоинства вообще. Больше всех ей был неприятен Эльбрус. А после одного случая она просто возненавидела его. В тот день девки чистили окна. Вооружившись острыми щепками, Мад. с Анжелой соскабливали слой извести со стекол и рам. Над соседним окном трудились Лариса и Ада- девки из компании Эльбруса. Сам он, дымя сигаретой, слонялся без дела и под одобрительный хохот дружков, ходивших за ним свитой, время от времени отпускал язвительные шуточки по поводу работающих. Виталий- комсорг группы, на которого была возложена обязанность старшего, - вместе с ребятами выгребал мусор.

- Брось валять дурака, принимайся за работу, - попытался он призвать к порядку Эльбруса. Тот вызывающе остановился перед ним и стоял, засунув руку глубоко в карман и покачиваясь взад- вперед на своих кривоватых, широко расставленных ногах. - Вкалывайте, вкалывайте, пат- ри- оты! Вам за это орден повесят, - сплюнул сквозь стиснутые зубы под ноги Виталию. Виталий медленно выпрямился: - А ну бери сейчас же лопату! Барин нашелся. Задетый его тоном Эл, перекатывая из угла в угол рта сигарету, с убийственным презрением процедил: - Ты- ы! . . Оставь меня в покое, не то плохо будет. Сам надрывайся, если охота. От меня не дождешься. - А чем ты лучше? Почему это другие за тебя должны работать? - сверкнул глазами Вит. - Да на меня всю жизнь такие, как ты, работают! Вит, сжав кулаки, со зловещей медлительностью двинулся на Эл. Желваки заходили у него под бледной кожей. С ненавистью глядя в наглые его глаза, гневно выдавил: - Ты, подонок! Плевать мне на то, что сынок министра! Пусть с тобой- недоноском своим- дома носятся, как с писаной торбой, а здесь ты будешь работать как все! - Ах ты. . . - Эл. грязно выругался. - А ну заставь, попробуй! . . Вит. бросился на него с кулаками, но ребята вовремя удержали. - Не связывайся ты с ним. Не стоит руки марать. . Вит. не переставал вырываться и, тяжело дыша, не сводил ненавидящего взгляда с Эльбруса, который, ухмыляясь, стоял все в той же позе, всем своим видом выражая полное презрение. Ребята, оттеснив Виталия назад, придвинулись к Эльбрусу стеной. - Так ты будешь работать? - угрожающе спросил один из них, вплотную подступая к нему. Это был Костя. Обычно спокойный, невозмутимый, в ту мин. он был неузнаваем. Эл. попятился от его горящего гневом взгляда. На лице застыла прежняя ухмылка, но мелкое подрагивание уголков губ выдавало его. Да, ему теперь явно было не по себе. Даже закадычные дружки отступили подальше, и он остался один перед плотной, враждебно настроенной стеной ребят.

девки, почувствовав назревающую нешуточную драку, бросили работу, встревоженно сгрудились. Некоторые из них со своих мест попытались урезонить ребят. Одна Света отважилась подойти ближе, вмешаться. - Да оставьте его в покое! Что вы к нему привязались, в самом деле. . Горбатого могила исправит. Эл. посмотрел на нее, отступил назад. Но Костя опять приблизился к нему вплотную и зло начал говорить по- осетински. Мад. не понимала ни слова, но полыхающие гневом черные глаза Кости и его грозный тон говорили сами за себя. - Может, переведешь? - попросила она Анжелу. - А- а, ругает, - отмахнулась та, не желая вдаваться в подробности. - И сама догадываюсь, что не хвалит. Просто хотелось узнать, отчего он так сдрейфил. Эл. теперь, как- то сразу обмякнув, стоял со скучающим видом, все еще держа руки в карманах и выло огрызаясь. Брезгливо кривя рот, он выдавил: - Черт с вами. . Раз без меня не можете справиться, поработаю. - И, взяв лопату, принялся размашисто швырять мусор на носилки, поднимая облака пыли. девки облегченно вздохнули: - Пронесло. Костя недобро взглянул на него: - Брось пылить. - Ах, вам опять не нравится? - окрысился Эл. - Не пыли, работай как все. - А я, как все, не могу! Я лучше пойду дев- ам помогать. Бросив лопату, Эл. направился к дев- ам. Костя сделал порывистое движение в его сторону, но, выразительно сплюнув, махнул рукой. Эл. вразвалочку подошел к окну, с которым возились Лариса и Ада. Лар, стоя на подоконнике, вытирала тряпкой стекло. Он уселся рядом. - Ну, чем вам помочь? - Вот с косяка известь соскобли, если горишь желанием, - игриво взглянула на него сверху вниз Лар. - Горю. . . желанием. . только не таким, - попыхивая сигаретой, ответил, оставаясь сидеть. Он некоторое время наблюдал за ребятами, с откровенным осуждением глядя на своих дружков, работающих теперь вместе со всеми, но от обычных своих подковырок воздерживался. Задевало за живое то, что ребята как будто совсем забыли о его существовании. Его, привыкшего быть всегда в центре внимания, не замечают! Он обвел присутствующих неприязненным взглядом. Не мог им простить, что стали сегодня свидетелями его поражения.

"Вот и эта. . . смотрит свысока! "- зло покосился на стройные ноги Ларисы. В след. секунду Лариса, пронзительно визжа, скатилась с подоконника и набросилась на Эльбруса, который, заслоняясь от ее тумаков, хохотал. Игривое выражение на ее лицо исключало первоначально мелькнувшую у всех мысль о том, что случилось неладное, и все присутствующие, так и не поняв, что же с ней произошло, продолжили свое занятие. Мад. молча наблюдала, как Эл. и Лар. со смехом гоняются друг за другом. Она уже хотела было отвернуться, но взгляд невольно задержался на лице Ады, стоявшей возле. Прислонившись спиной к простенку между окнами, Ада нездорово горящими глазами напряженно следила за расходившейся в веселье парой. Мад. легонько толкнула локтем Анжелу, и показав глазами на Аду, озадаченно пожала плечами. Анж. с трудом превозмогая смех, прошептала, склонившись к самому уху Мад: - Да ведь они обе вокруг него, как кошки, увиваются. Теперь Мад. с новым интересом наблюдала за происходящим, время от времени поглядывая на лицо Ады, как экран отражавшее целую гамму противоречивых чувств, бушевавших в ее груди. Мад. с возмущением смотрела на Ларису, спокойно реагирующую на весьма неделикатные жесты Эльбруса. Вырвавшись, Лар. вновь мелкими перебежками устремилась вперед, смеясь и строя без особой прыти догоняющему Эл. кокетливые гримасы. Но вдруг он рванулся вперед, сделал какое- то неуловимое движение. В ту же секунду Лар. с размаху полетела на кучу мусора и растянулась на ней в безобразной позе. Мад. вскрикнула. Анж, удивленная неподдельным испугом, отразившимся в ее расширившихся глазах, тронула ее за плечо: - Эй, ты что ее пожалела? . . - И мстительно, с нажимом: - Да так ей, дряни, и надо! Мад. с трудом разжала губы: - Он. . . он ей подножку поставил. - Да ну? Вокруг Лар. собрались девки, помогли подняться. Она, постанывая, отряхивала платье. Видно было, что не на шутку ушиблась, но и в эту минуту ее больше заботил собственный внешний вид. Она, через силу выпрямляя ушибленное колено, поспешно приводила в порядок платье и волосы.

- Вот. . . Из- за тебя все, - взглянула на Эл. Тот только посмеивался: - Под ноги надо смотреть! Кто виноват, если ты споткнулась? Не я же здесь этих кирпичей накидал. Не найдя в его взгляде ни тени сочувствия, Лар. обиженно отвернулась. Мад, все еще стоявшая на прежнем месте, видела, что Ада теперь с откровенным злорадством наблюдает за соперницей. В душе ее шевельнулась жалость к Лар, которую еще мин. назад презирала. Она подошла к ней, сочувственно заглянула в глаза: - И вовсе ты не споткнулась! Это он тебе подножку поставил. Лар. растерянно оглянулась на Эл. Но тот никак не ответил на ее немой вопрос, а, раскачиваясь, медленно пошел на Мад. - Это еще кто тут пищит? - процедил, в своей привычной брезгливой гримасе кривя рот. - А- а, это ты здесь голос подаешь, ингушка? Ишь ты! . . Сказано это было с таким убийственным презрением, что уже сама интонация глубоко оскорбила Мад, разбудила в ней злобу. Смело глядя в его противные наглые глаза, она звенящим голосом выговорила: - Я все видела! Это ты, ты пост. ей подножку, а теперь трусливо отпираешься. Нахал! - Ого! . . Оказывается, у тя и голос прорезался? ! Эл. остановился напротив и окидывал ее с ног до головы высокомерным взглядом. Ребята подошли ближе, готовые в любую мин. вмешаться. Но Мад. не потребовалась помощь. Она почувствовала небывалую решимость и не сводила своего ненавидящего взгляда. Эл, держа руки в карманах, все смотрел на нее, кривя губы в пошлой ухмылке. Мад. уловила что- то новое, вдруг мелькнувшее в его взгляде, но разобраться в происшедшей перемене помешало то, что все ее внимание было сосредоточено на этой отвратительной ухмылке. Однако она интуитивно поняла, что из этого поединка взглядов вышла победительницей. В след. минуту, неожиданно для всех, Эл, не говоря ни слова, отвернулся и вышел прочь, на ходу захватив стоявший на подоконнике магнитофон. - Вот молодчина! Правильно ты его, - Анж. взяла Мад. под руку. Мад. с молчаливой благодарностью оперлась на нее, ибо как раз теперь почувствовала противную нервную дрожь где- то внутри. - Смотри- ка, а ты смелая. Утерла нос этому хлюсту- сказал Костя.

Мад. промолчала. "Сама знаю, какая я смелая. До сих пор поджилки трясутся. . "Она старалась унять отвратительную мелкую дрожь в коленках. Азартно принялась за работу, чтобы поскорее заглушить неприятный осадок, оставшийся на душе. - Так говоришь, в самом деле он ее подсек? Тебе не показалось? - подошла Света. - Нет, не показалось. - Вот кобель поганый, втихаря подличает. - А она что, лучше? - вступилась Анж. - Да у нее ни капли гордости! Как она- то ведет себя. . Презираю таких, которые сами на шею вешаются. - Кто ж их любит- поддержала Мад. - Таких разве можно любить? Над ними все только смеются. Вот этот. . тоже уже не знал, как от нее отделаться- вот и. . - А она еще сомневается, что это он. - Анж. искоса поглядывала на Лар. которая все прихорашивалась перед зеркальцем, собираясь уходить. - Может и не сомневается. Таким хоть плюнь в глаза- все божья роса. - Света тихонько пропела: Вам возвращая ваш портрет, Я о любви вас не молю. В моем письме упрека нет, Я вас по- прежнему люблю. . . - Без музыки все же скучно. - Тащить сюда не хочется, а то принесла бы гармошку- сказала Анж. - Гармошка- не то, - отмахнулась Света. - То ли дело"маг"- включи и балдей сколько влезет. Подошли Виталий и Костя. - Кто тут сожалеет о "маге"? Завтра же он у нас будет, - пообещал Кос. Вит. начальственным тоном сказал: - А вы почему втроем работаете? Кто позволил? - Ой- ой, начальничек выискался! Нам, может, так нравится, - насмешливо пропела Анж, отлично понимая, что ему просто хочется поболтать. - Нельзя. Вон все по двое на окно- нарочно строго ответил Вит. - Зато у нас полный интернационал! - задорно вскинула голову Света, обнимая за плечи Анж. и Мад. - Ты же чел- к политически подкованный- неужто не в состоянии понять и оценить бесспорное преимущество такого содружества? - Какое там еще преимущество! Вы же, небось, не столько работаете, сколько сплетничаете. - Да как ты смеешь? ! Да мы уже 2- ое окно чистим, а другие вон никак с одним не справятся! - Света, подбоченясь, пошла на Виталия.

Воинственный вид, с каким невысокая щупленькая Света надвигалась на длинного плечистого Виталия, рассмешил всех. Вит. поднял руки: - Сдаюсь, ваша взяла. - И уже покровительственно: - Разрешаю вашей троице отныне работать вместе. Правда, история показала, что человечеству до сих пор тройственные союзы только вредили. Надеюсь, вас историки не отнесут к числу таковых. - О- ой, полно умничать- то! В истории и мы кое- что кумекаем. Как твоя умная голова додумалась сравнивать нас с проклятым Гитлером и его союзниками? Разве мы похожи на тех отпетых подонков? - возмутилась Света и тут же, без всякого перехода, прибавила с шутливым поклоном: - А за разрешение вам спасибочки и нижайший поклон. - А ты почему все молчишь? Ты его не бойся. Если что- скажи мне. - Кос. ободряюще улыбнулся притихшей в задумчивости Мадине. - Я и не боюсь вовсе. "Да- а, не боюсь. . - подумала невесело. - А вдруг подстроит какую- нибудь пакость. Я его тогда, кретина, кирпичом по башке трахну! "В воображении Мадины возникла соответствующая сцена, и до того явственно, что она невольно пошарила вокруг глазами в поисках подходящего предмета для защиты. И лишь облюбовав большой кусок кирпича, успокоилась, внутренне рассмеявшись над собой. - Ты чему это разулыбалась? - заметила блуждающую на ее губах улыбку Света. - Да так. . Представила, с каким бы наслаждением я приласкала этого стилягу вон тем кирпичиком. девки дружно рассмеялись. Вит. и Кос. отошли, и они опять были втроем. - Он же от твоей ласки потом и не встанет- сказала Света. Анж. весело подмигнула: - Смотри- ка! С виду тихоня, а буйная кровь предков в ней так и кипит. - Или я не их достойная дочь? ! - Мад, зажав в руке воображаемый кинжал, гордо вскинула голову, принимая воинственную позу, вызвавшую смех.

И в самом деле трудно было не рассмеяться, глядя на эту совсем юную, кажущуюся такой хрупкой в своем просторном рабочем халате дев- ку, воинственно сжимающую щепку вместо кинжала, с большими глазами, светящимися из- под густых, припорошенных известковой пылью ресниц и бровей неподдельной отвагой и решимостью. Эл. появился через день. Первое время Мад. испытывала настороженность, ожидая, что он позволит себе какой- нибудь выпад против нее. Но опасения ее не подтвердились. Эл. держался так, словно ничего и не произошло, и как будто вовсе не замечал ее. Это успокаивало. Вел он себя, как всегда, вызывающе, но, уже не встречая прежней поддержки со стороны приятелей, был сдержаннее в выходках и высказываниях. Свойственная ему мания собственного превосходства и величия не давала, видимо, покоя, и он отчасти находил ей удовлетворение в отношениях с Ларисой и Адой. Он, покуривая, развязно шутил, пуская дым им в лицо. А те с обожанием смотрели на него, и каждая старалась заслужить его большую благосклонность. Остальные девки изредка окатывали их ледяными взглядами. Но такое отношение однокурсниц, их откровенное неодобрение не больно трогало компанию. Во всяком случае, внешне они выказывали полнейшее пренебрежение общественным мнением. Мад. была в недоумении. В ее голове не укладывалось поведение этих дев- ек. "Вот ведь дешевки. Неужели не видят, что это ничтожество их и в грош не ставит? . . "Она поделилась своими мыслями с подругами. - Верно говоришь, дешевки. Только вот клюют на довольно дорогие удовольствия, - тихо начала Света. - Он на папашиной машине их раскатывает, пикники всякие устраивает за городом или в горах вместе с такими, как сам. Да в ресторан частенько водит всей шайкой. Этот- то шик и застит им глаза, дурам. - А учится он как? - Уч? . . - Анж. со Светой переглянулись и засмеялись. - Уч. так же, как и работает. Почти ни один экзамен не сдал с 1- го захода. Весь год за собой "хвосты"волочил и до сих пор задолженности имеет. - Да как же он поступил- то, если настолько тупой? Ведь конкурс вон какой. . .

Анж. посмотрела на нее как на неразумное дитя. - А то, что у него пахан министр, тебе ни о чем не говорит? Чихать он хотел на твой конкурс. Ему, небось, одного кон- фи- ден- ци- аль- но- го, - по слогам произнесла она непривычное слово, - звонка было вполне достаточно, чтобы его бесценное чадо зачислили. - Да ну- у. . . - Вот те и "ну- у". Сама видишь: он уже на 2курсе, а что туп, как дуб, можешь верить нам на слово. - Но Костя ведь тоже сын большого начальника. - Так то Костя! Дело ведь не в том, какой пост занимает папаша, а в том- какой он чел- к. А Брус точно по протекции к нам попал, - презрительно назвала Анж. Эльбруса по прозвищу. Мадине не верилось, однако слова Анж. смутили душу, вызвали противоречивые мысли, и тот факт, что Эл, несмотря ни на что, является студентом, да еще ведет себя в группе как князек, возмущал ее неискушенный ум и упорно, настойчиво заставлял верить в сомнительные слухи. Она украдкой следила за Эл. "Сразу видно, что отец- большая "шишка". Ни в чем не нуждается. Вон какой прифранченный на работу явился", - подумала неприязненно, глядя, как он "подфутболивает"сухие комья раствора, ничуть не заботясь о судьбе своих модных импортных туфель. Фирменные "стильные"брюки его были выпачканы кирпичной пылью и известью, но его это, видно, нимало не беспокоило- он, не выбирая место, садился где попало. Вот и теперь уселся на грязный подоконник и принялся за магнитофон, заправил его новой кассетой и тут же задергался в такт музыке. Костин старенький маг. который он принес вчера, как и обещал, еще утром вышел из строя и стоял на дальнем подоконнике безжизненным ящиком. Эл. выскочил на середину: - Попляшем, братва! . . Но ребята не спешили принимать приглашение. Какое- то время с ним танцевала лишь его "свита". Мад. брезгливо смотрела на танцующих. Конвульсивные дергания их тел, вульгарно вихляющих и трясущих бедрами, вызывали отвращение. - Тьфу, смотреть противно- отвернулась она. - А ты не смотри, а танцуй. Музыка- мировая. - Света пританцовывала на месте. Музыка явно не оставляла ее равнодушной, и она все же поддалась искушению. Постепенно большинство последовало ее примеру.

Мад. и Анжела, сидя на подоконнике, наблюдали. - Пошли, что ли? - не удержалась от соблазна Анж. - Да я не танцую. И умела бы- не пошла под его музыку, - поморщилась Мад. - Глупости! Записи- то у него- что надо! - справедливости ради возразила Анж, однако осталась на месте. Подошел Виталий: - Почему не танцуете? - Не хотим. - Оно и видно! То- то ноги твои ходуном ходят. - Так это у меня просто от недуга, - засмеялась Анж. - От какого такого"недуга"? - передразнил Вит. - Я тремором конечностей страдаю, - притворно вздохнула Анж, продолжая по- прежнему трясти в такт музыке свешенными с подоконника ногами. Вит. понимающе усмехнулся, солидно покачал головой: - Тогда дело другое, тогда с вами все ясно. Однако насколько позволяют судить мои познания в медицине- у вас в таком случае должны и руки трястись. - А мой тремор избирательно действует, по обстоятельствам. - Сразу видно, что у вас в семьях медики, - сказала Мад. - Именно поэтому и знаю, что активный отдых повышает рабочий тонус, а посему, в интересах повышения производительности труда и как лицо, ответственное за таковую, предлагаю вам малость поразмяться, - назидательно произнес Вит, жестом приглашая дев- ек. - Ох, как длинно и официально- улыбнулась Мад. - Хотя мои познания в медицине куда скромнее ваших, смею заверить, что свежий воздух для нас не менее важен. Пойдем лучше прогуляемся, - предложила Анж.

Тут только Вит. обратил внимание на пыль, поднятую танцующими и висящую в помещении чуть не до самого потолка. Несколько секунд он молча созерцал эту картину, потом с видом мальчишки, решившего созорничать, сунул в рот пальцы и пронзительно свистнул. Вошедшие в экстаз танцоры вразнобой остановились в замешательстве и удивленно воззрились на него, а он картинным жестом трибуна вскинул руку, призывая всех к вниманию. - Достойнейшему обществу предлагается покинуть на время сей храм! Место сбора- у"царь- пушки". Программа высочайшего собрания будет объявлена дополнительно! Вит. первым двинулся к выходу. Ребята шумной гурьбой последовали за ним, догадываясь, что их вожак и заводила опять придумал какое- то развлечение. Эл, помедлив, нехотя тронулся следом. Ему претило повиновение чужой воле, тем более воле Вит, но любопытство и нежелание оставаться в меньшинстве взяли верх. Он шел вразвалочку в своем обычном окружении, держась на некотором расстоянии от основной группы. Метрах в трехстах от здания, в стороне от дороги лежали 3огромные железобетонные трубы: две рядом, параллельно друг другу, а 3- ья сверху, поперек, прямо посредине первых двух, причем один ее конец был приподнят. Если смотреть со стороны дороги, эта композиция из труб почти метрового диаметра напоминала силуэт гигантской пушки. Вряд ли комбинация эта была случайностью, скорее всего она явилась плодом веселой фантазии строителей, для какой- то одним из известной надобности доставивших сюда трубы. "Царь- пушкой"она была окрещена в первый же день с легкой руки Кости, заметившего это сооружение еще из окна автобуса. Неподалеку от нее, на пологом пригорке, сплошь поросшем густой, хотя уже по- осеннему пожухлой травой, и расположились, каждый по своему усмотрению.

Эл. и тут остался верен себе. Он влез на "царь- пушку" и сидел на ней верхом, окидывая окрестности победным взглядом- взглядом властелина. Света и Мад. сидели рядом, привалившись друг к другу плечами. Стоял ясный нежаркий осенний день. Небо было чистое, и лишь над зубчатой грядой гор, тянувшейся справа вдоль всего горизонта, виднелись кое- где рваные белесые клочья облаков. Мад. сидела лицом к горам, полной грудью вдыхая свежий воздух и с удовольствием ощущая на своем лице слабый ветерок. Тишину нарушал лишь доносившийся изредка отдаленный шум машин, проезжавших по дороге, да все еще не замолкавший магнитофон Эльбруса, правда, звучавший здесь, на просторе, несколько приглушенно. Переждав, пока все расположатся, Вит, предусмотрительно занявший место в центре, с церемонной вежливостью сказал: - Товарищи! Разрешите огласить предлагаемую вашему вниманию программу! Я бы ее назвал так: "Конкурс эрудитов второго курса экономического факультета". У кого есть возражения или другие предложения, прошу высказать. - Принимается! Вит. шутливо- почтительным полупоклоном выразил публике покорство. - Будем считать: принято единогласно. Программа заключается в следующем: каждый участник конкурса- а от участия в нем, предупреждаю, никто не освобождается! - должен исполнить какой- нибудь номер по своему выбору. Это может быть юмористическая сценка, танец, песня, анекдот- чур, не из числа седобородых, давно затасканных! А если у кого на большее не хватит фантазии, можно просто продекламировать стихи. Но в любом случае необходимо соблюсти обязательные условия: каждый номер должен демонстрировать остроумие, и в роли конферансье тоже выступает исполнитель.

То бишь каждый сам предлагает свой номер, и чем изобретательнее и остроумнее он это сделает, тем лучше для него. Если эти условия не будут выполнены, номер не засчитывается. А форму наказания проигравших давайте сообща определим, чтобы без обид было. . . - Обежать вокруг царь- пушки 10раз! - На одной ноге скакать. . . - Да нет, пусть лучше вприсядку до дороги. . . - Минуточку- минуточку! - вмешалась Света. - Да вы хоть поняли суть предлагаемого конкурса? Конкурс- то ведь на эрудицию, на остроумие! А вы предлагаете такие наказания, которые достойны разве что низших умов! Лучше давайте предоставим вторую попытку или исключим из числа эрудитов. Мнения разошлись. Ребята еще какое- то время спорили, но все же пришли к соглашению: лучше предоставить 2- ую попытку. В конце концов, все понимали, что никто из них не застрахован от перспективы проиграть, а быть признанным несостоятельным как эрудит никто, разумеется, не желал. - Да, и еще одно! . . Предлагаю разрешить желающим скооперироваться по нескольку чел- к- так намного интереснее, да и программа получится содержательнее. Это предложение Светы было дружно принято. Роль распорядителя добровольно взял на себя Виталий: - Пойдем по кругу, по часовой стрелке, так что, кто с кем желает выступать, садитесь рядом, чтобы сподручнее было. На это дается 5 мин.

Тотчас же поднялась невообразимая суета. Каждый старался занять место по правую руку Виталия, чтобы как можно дальше отодвинуть свою очередь выступать. Завязалась шумная возня. Вит. тщетно пытался урезонить расходившихся ребят, которым эта веселая борьба уже сама по себе доставляла удовольствие. И тогда Костя применил испытанный и безотказный прием. От его оглушительного"разбойничьего"свиста все на секунду стихли. Воспользовавшись наступившей паузой, Костя громко объявил: - Зря стараетесь! За точку отсчета мы не Вит. возьмем, а определим ее по жребию! Тишину взорвал дружный смех. Теперь от души хохотали те, кому не особенно повезло в состязании за более выгодное место. Они смеялись над"победителями", откровенно наслаждаясь их разочарованием. Наконец, угомонившись, все расселись полукругом. Даже Эл. с компанией, притянутые общим весельем, сидели тут же. Костя сбегал в здании лаборатории и вернулся, победно размахивая гитарой и порожней бутылкой из- под шампанского. Он расчистил небольшую площадку в центре и, положив бутылку, сильно крутанул ее. Ему пришлось проделать это несколько раз подряд, пока горлышко бутылки не замерло прямо напротив одного из ребят, что уже исключало сомнения по поводу бесспорности жребия. По кругу пронесся облегченный смешок. - А время на подготовку дается? - спросил парень, которому выпало начинать. - Первому на обдумывание 10мин, остальным- по 3. - Вит. засек время. Парень задумчиво тер указательным пальцем веснушчатый нос, всякий раз касаясь дужки покоившихся на нем очков, и блуждал по небу глазами, словно надеясь найти там помощь. Каждый был так же занят обдумыванием собственного номера, и только слышавшееся отовсюду приглушенное перешептывание да негромкая музыка нарушали воцарившуюся над взгорком относительную тишину. По истечении установленных 10- ти мин. парень поднялся, вышел в середину круга, встал в картинную позу и торжественно объявил:

- Выступает всемирно известный ученый- непревзойденный специалист современности по части"унутрэнних"болезней человеческих натур, чьи исследования весьма основательны, глубоки и на злобу дня: но всегда они относятся к кому угодно другому- только не к нам! Иначе нам бы не так весело было его слушать. При последних словах он понизил голос и доверительно подмигнул, хитро прищуривая серо- зеленые глаза, смотревшие весело из- за выпуклых стекол очков. Затем, после секундной паузы, коротким энергичным жестом привел в полный беспорядок свои довольно длинные светлые волосы, очки сдвинул на самый кончик носа. Тело его все как- то неимоверно перекосилось, расслабленно покачиваясь, и на лице появилось эдакое туповатое выражение. Эта поза и гримаса были настолько характерны и знакомы, что все сразу узнали один из персонажей всеми любимого Аркадия Райкина, и вновь раздался дружный смех, который довольно долго поддерживался тем, что выступавший то и дело вполне артистично менял позу, очень удачно подражая знаменитому актеру. И лишь когда волна смеха заметно спала, парень забавно измененным голосом начал монолог своего героя. Мад. с большим любопытством наблюдала за происходящим и завидовала той непосредственности и естественной веселости, с которыми все здесь вели себя. На шутливые подковырки и насмешки никто не обижался. Свойственная Мадине застенчивость мешала ей держаться так же раскованно среди этих мало знакомых ребят. Вот и теперь она упиралась, стесняясь выступать, выходить на всеобщее обозрение. Света и Анж. сообща уговаривали ее спеть что- нибудь или станцевать. - Лучше какой- нибудь национальный шуточный танец- ты же здесь един- ая ингушка, всем будет интересно посмотреть что- то необычное, - настаивала Света. Но танцевать Мад. отказалась, сославшись на неумение, а вот от пения ей не удалось отвертеться- знали, что она неплохо поет, частенько втроем напевали во время работы. - Вам- то хорошо- вы здесь все свои, - откровенно позавидовала она.

- Да и тебе стесняться некого. Мы тоже не с первого дня знакомства такие. девки переговаривались тихонько, одновременно наблюдая за "сценой", где участники конкурса, сменяя друг друга, демонстрировали свои артистические способности и чувство юмора. Однако кое- кому оно явно изменяло. Вот и сейчас один из выступающих пропел, выразительно жестикулируя, банальные частушки с двусмысленными, слишком прозрачными намеками. Ребята безудержно хохотали, многозначительно поглядывая на девчат. Но дев- кам номер не понравился, а многих даже возмутил. - Ишь как их прорвало, - тихо сказала Мадина. - А им- то что! Им лишь бы повод был поржать- с улыбкой поддержала Анж. - В самом деле, заливаются, как жеребцы! - Света решительно поднялась, с издевкой начала: - Досточтимые джентльмены! Смысл прозвучавшего "произведения"настолько плоский и пошлый, и до того воняет нафталином, что мы считаем необходимым кое- кому напомнить суть и дух принятой программы. . Или ты не понял, что у нас конкурс на остроумие, но никак не на ослоумие? . . В последнем ты, кстати сказать, весьма преуспел, с чем тебя и поздравляю, - с презрительной усмешкой договорила она, уже обращаясь к незадачливому исполнителю, все еще стоявшему на "сцене"с самодовольной ухмылочкой на лице. Мад. ожидала, что он оскорбится и нагрубит сейчас Свете, но тот только посмеивался, словно признавая такую реакцию девки норм- ой. "А что от них, девчонок, еще можно ждать! "- будто говорил его снисходительный взгляд.

Остальные ребята, видимо, в тайне разделяли это мнение, ибо они лишь продолжали смеяться. И даже Вит. не собирался реагировать на замечание Светы. Глядя на ребят, Мад. думала: "Какие же они все одинаковые- и те, кто лучше, и те, кто хуже. Вон даже Вит. и Костя смеются с не меньшим удовольствием, чем Эл". После этого происшествия Мад. категорически заявила, что вообще не станет выступать. Она боялась сконфузиться, оказавшись на всеобщем обозрении, и стать мишенью для языкастых ребят, ибо уже сомневалась в добропорядочности даже Виталия и Кости, которых прежде выделяла среди ребят как самых воспитанных и порядочных. А между тем их выход неумолимо приближался. И Света предложила: - Ладно, давайте тогда все вместе выступим. Втроем ведь ты не забоишься? Ну- гос- спо- ди- ты- боже- мой! . . - с чувством делая ударение на всех слогах, перебила она собравшуюся было опять возразить Мад. - Ну подпевать нам будешь, авось не съедят тебя. . . девки принялись шепотом согласовывать репертуар. Мад. с удовольствием ходила на работу: время там проходило весело, интересно. Каждый день неистощимые на выдумки ребята придумывали новые забавы. Да и много ли им нужно было, что развеселиться. Даже какого- нибудь пустякового повода было достаточно, чтобы они, смакуя его, заразительно смеялись, дружески подтрунивая друг над другом и заводясь с пол- оборота. Придя домой, Мад. испытывала желание поделиться с домашними новыми впечатлениями, которых была полна. Но от этого искушения удерживало безошибочное предчувствие реакции матери. Она явственно слышала ее возмущенный голос: "Так вот, оказывается, чем вы там занимаетесь. . . ". "Что бы она сказала, если бы видела все, что вытворяет компания Эльбруса! "- с внутренней тревогой думала она, понимая, что в таком случае объяснять матери, что лично она ко всему этому абсолютно непричастна, было бы бесполезно.

Уже одно то, что она при этом присутствовала, мать расценила бы как безнравственность, если не как распутство. Такие мысли были результатом воспитания в духе нетерпимости к всякого рода вольностям, и подобное чрезмерное преувеличение значения малейшего проступка, которое и теперь по своему опыту безошибочно предугадывала Мад, применялось Тамарой умышленно, чтобы внушить ей- как, впрочем, и старшим дочерям в свое время- недопустимость даже малейшей вольности, которая хотя бы косвенно могла бросить тень на доброе имя девки. Вот это все и удерживало Мадину от соблазна поделиться с матерью, и она ограничивалась тем, что рассказывала о проделанной за день работе, на что мать, осуждающе прищелкивая языком, говорила: "Куда только ваши начальники смотрят. Ведь то, что вы весь день делали, можно было за 2часа сделать. . ".

Шла 4- ая неделя с того дня, как подруги расстались. В первое время без Наташи, чьей решительности и беззастенчивой деловитости на людях ей так не доставало, Мад. чувствовала себя в чужой среде такой беззащитной, уязвимой, что на душе становилось тоскливо. Но постепенно она освободилась от боязни и робости, появилась уверенность, чему способствовало и сознание собственной самостоятельности, известной независимости в поступках. Однако по своей закадычной подруге она все же тосковала и частенько заглядывала к соседям справиться, как и что, и нет ли письма от Наташи. Но та, видать, решила ограничиться един- ым письмом, в котором коротко, в скупых выражениях сообщила родителям, что устроилась норм- но и что у нее все в порядке. Сегодня Мадина особенно спешила домой. Утром, собираясь на работу, мать предупредила, что Люба чуть свет уехала к больной сестре и за ее домом следует присмотреть. Вернувшись домой, она наспех сделала самые неотложные дела у себя и пошла к соседям. Сережа, неприкаянно слонявшийся по двору, обрадовался ей. - А у нас тетя умирает! - с чисто детской, совершенно неуместной веселостью объявил он. - Твоя тетя умирает, а у тебя рот до ушей. Смотри, при маме не вздумай так улыбаться. Сережа, весьма туманно представлявший себе истинный смысл происходящего с тетей, озадаченно смотрел на непривычно озабоченную Мадину: - Ну показывай свое хозяйство, кавалер. Ты Дружку сегодня давал что- нибудь? - Давал. - А себя кормил? - Ага, - кивнул Сережа, с готовностью провожая ее в дом. - Ты мне поможешь? - Ага, - опять энергично кивнул Сер. - Но прежде, уважаемый Сергей Васильевич, вам нужно подзаправиться, - сказала Мад, глядя на горбушку хлеба в руке мальчика. Невзирая на отговорки, она усадила мальчика за стол и принялась за уборку. Сережа, забыв про свое заявление о сытости, с аппетитом уплетал за обе щеки. - А ты че не ешь? Садись тоже. . со мной, - с набитым ртом предложил он. - Я уже, Сержик. По всему чувствовались внезапность и поспешность, с которыми хозяйка покинула дом. Даже постели не были прибраны.

Мад. на минуту задумалась, пытаясь вспомнить, как здесь принято заправлять постели. Но так и не вспомнила. "Столько раз здесь была, а внимания не обращала", - с легкой досадой махнула рукой и заправила по- своему. Сер. ходил за ней по пятам, готовый при случае услужить. И Мад. охотно принимала его услуги, тем более что в чужом доме не так- то просто найти нужную принадлежность для уборки, да и кое- какая консультация требовалась. Вскоре в доме был наведен порядок. "И дел- то немного оказалось. Тетя Люба такая чистюля, - подумала с уважением Мад.

- Вот какие мы с тобой молодцы, Сержик, - потрепала по вихрастой голове преданно смотревшего на нее мальчика, и с чувством исполненного долга вышла во двор. Но не решилась сразу покинуть приунывшего Сер. и присела на крыльце, наблюдая за Дружком, занятым уничтожением содержимого своей плошки. Сереже мать строго- настрого наказала не выходить со двора, пока не вернется с работы отец. Он даже в школу сегодня не пошел, и непривычное одиночество за день ему так надоело, что перспектива вновь остаться одному его отнюдь не радовала. Вспомнив, что в заднем дворе есть кое- какая живность, Мад. поднялась: - Пошли, покажи, что у вас для кур, а то, пока твой папа вернется, стемнеет, и они, бедняжки, без ужина останутся. Насыпая курам пшеницы, брезгливо поморщилась от пронзительного хрюканья, доносившегося из дальнего сарайчика, неприязненно сказала: - Чего они разрываются? Небось, жрать просят. - Да, они такие страшные обжоры! Ты их тоже будешь кормить? - Перебьются. После недолгого колебания Мад. с помощью Сер. отыскала месиво из пищевых отходов, загодя приготовленное тетей Любой. У вас ведь раньше вроде не было свиней. - Это не свиньи, а поросята, их мама совсем недавно купила. - Сер. с любопытством наблюдал за ней. - Нечего на меня так смотреть, словно я с луны свалилась, - улыбнулась она, прекрасно понимая причину его повышенного интереса. - Я к ним и близко не подойду. На вот, поставь сам. Звонко рассмеявшись, Сер. пошел выполнять. - Только смотри не выпусти, - предупредила Мад, оставаясь на месте. Она не могла перебороть в себе отвращение, которое с самого детства испытывала к этим животным.

Тамара, уже возвратившаяся с работы, встретила вопросом: - Что нового? - Там один Сер, а он ничего не знает. Теть Люба так и не возвращалась, - ответила Мад, понимая, что именно интересует мать. - Значит, дело плохо, раз Люба за весь день не могла заглянуть домой. Да- а, вряд ли ее сестра выживет, ведь столько времени болеет. . Люба, бедняжка, и сама потеряла надежду, хотя вида не подает, - вздохнула Там. - Как у них дома? - Все в порядке. Что требовалось- сделала. Даже поросят накормила. - Мад. испытующе поглядывала на мать. - И у тя получилось? - чуть заметно улыбнулась та. - У меня- да не получится? - с шутливым вызовом сказала Мад, а потом все же пояснила: - Я к ним не заходила, не думай. Я только приготовила, остальное Сер. сделал. - А что ж ты так слабо? . . Сама бы покормила, вымыла б им рыла да пытачки салфеткой обтерла! - съехидничал Мустафа. - В след. раз так и сделаю. . с твоей помощью! - Мад. больно потрепала брата за чуб и со смехом увернулась от его ответных мер. - Тише вы! Ваш смех на всю улицу слышен. Хоть бы постыдились: у людей, может, уже несчастье, - проворчала Там. Поздно вечером, узнав, что Люба вернулась домой, она пошла к ней. Люба сидела за столом, подперев голову, и негромко рассказывала Тамаре и мужу о своих хлопотах и тревогах у постели больной. Там. с состраданием смотрела на заметно осунувшуюся за день, измучившуюся подругу и, слушая ее, то и дело горестно прищелкивала языком и качала головой. - Я ни на минуту не отходила. Боялась, как бы не преставилась в мое отсутствие: настолько она была плоха. Как ее искололи, сердешную. . Живого места не осталось. . А потом, гляжу, оклемалась малость, заговорила. Врач сказал, что теперь на поправку пойдет. Уж я так обрадовалась. . О Сережке, о доме наконец вспомнила. Вот ведь мы какие, бабы: нигде нас дом- ие заботы не оставляют. - А что же свояк? Не мог разве подменить тебе ненадолго? - спросил Василий. - Сам посуди: как он будет в жен. палате? . . Ведь там кроме его жены 3 жен- ны лежат, тоже"тыжелые", не встают. Да к тому ж: какая из мужика сиделка! И как назло Натальи дома нет. Спасибо Мад- присмотрела тут без меня.

- Большое дело, что ли? Зачем соседи еще нужны, если в таких случаях не помогут? Там. ушла, еще раз заверив подругу, что тревожиться о хозяйстве ей незачем. На след. день Мад. сказала подругам, что ей необходимо пораньше уйти домой. - Сейчас скажем Витальке- и дело в шляпе, - оптимистично подхватила Света, и все трое пошли к работавшему во дворе Вит. Выслушав Мад, он пожал плечами: - Пож- та, я ничего не имею против. Только руководителю надо сказать. Может, он и вообще тебя на эти дни отпустит. Здесь ведь работать- то осталось всего ничего. - А ты что не можешь это на себя взять? - укорила Св. - Сама же знаешь, как он прошлый раз выступал насчет прогулов! - Обойдемся и без твоего покровительства, - Св. отвернулась. - Глянь на нее! - Вит. удивленно поднял брови, несколько задетый ее реакцией. - Вы же сами видели, какой разгон нам устроили. . Но Св. не удостоила его ответа, продолжая изображать обиженную, и увлекла за собой подруг. - Постойте! - Вит. нагнал дев- ек. - Вы это. . вы скажите как- нибудь по- другому. Ну, тетя заболела, что ли. . Или еще кто близкий. А то неубедительно это звучит- соседкина сес. - Это почему неубедительно? Думаешь, я обманываю.

- обиделась Мад. - Да н- нет, не потому вовсе! - досадливо поморщился Вит. - Ты пойми, просто это такая причина, что не всякому покажется уважительной. - Вообще- то он прав, девки. Давайте лучше скажем, что твоя тетя заболела, - рассудительно предложила Света. - Обязательно врать надо? - возразила Мад, которой эта мысль показалась кощунственной по отношению к тете, пребывающей в полном здравии. - Эх ты, деревня! - Анж. покровительственно похлопала ее по плечу: - Да ты учти, детка, что иногда и соврать не грех для пользы дела. Руководителя разыскали в дальнем углу мастерской. Перепачканными машинным маслом руками он копался в каком- то механизме. Выслушав дев- ек, насмешливо покачал головой: - И ради этого вы ко мне целой делегацией пожаловали? Без адвокатов не могла обойтись? Мы бы и сами прекрасно обо всем договорились, - растянул он в улыбке тонкогубый рот, окидывая Мадину игривым взглядом. Мадине послышалось в его тоне что- то оскорбительное, обидное. Она смотрела на его запачканный мазутом крупный, слегка приплюснутый нос, за который острые на язык девчонки звали его за глаза не иначе, как"Утконос"или"Шнобель", и думала: "Дурак, грязными пальцами сморкался. И без того была отвратная рожа, а теперь и вовсе урод". Выдержав изрядную паузу, лаборант разрешил ей уйти и в оставшиеся 2дня вовсе не приходить. Это сразу в душе примирило ее с ним- он уже не казался таким противным. Она ехала домой в приподнятом настроении. "Сегодня четверг, а на занятия- только в понедельник. Завтра с утра начну генеральную стирку, не то когда еще будет такая уйма свободного времени. . Да Азе надо бы платье сшить- давно обещала, и все никак не соберусь. . ". Первым делом на скорую руку приготовила обед. Мустафа, только что вернувшийся со школы, сидел наготове, поторапливая сестру, начавшую собирать на стол. - Невтерпеж, да? Что бы ты делал, если бы я сегодня не пришла так рано? - Но ты же пришла! - И куда так спешишь, гонится за тобой кто? - Мад. укоризненно покачала головой, глядя, как брат торопливо ест, обжигаясь.

- Дела! . . - многозначительно поднял кверху ложку Мус. - Да знаем мы твои дела. - Что ты в них можешь понимать, женщина! - Ох, и любишь же ты из себя ставить, Мустик! - засмеялась Мад, подвигая к нему тарелку с салатом. - На, ешь с салатом- намного вкуснее. - У меня и так аппетит волчий. - Мус. тем не менее не обошел вниманием и салат. Он полной ложкой отправлял его в рот. - Слушай, не будь свиньей! Положи себе сколько надо, а в общую тарелку нечего лазить своей ложкой. - Брезгуете! Не бойтесь, я не заразный. - При чем тут это! Просто некрасиво, противно. Ты и на людях так будешь делать. - Ла- адно, больше не буду. Сегодня- в последний раз. Мад. разложила салат по тарелкам. Знала по опыту цену этому обещанию брата, един- ой целью которого было добиться, чтобы его сейчас оставили в покое. Присаживаясь к столу, она велела Азе сходить за Сережей, но та отказалась. - Ты чего это? - Мад. недовольно взглянула на сразу накуксившуюся сестренку. - Сами зовите, если он вам нужен. - Что, поссорилась со своим дружком, невеста? - поддел Мус. - Сам ты. . невеста! - со слезами в голосе протянула Аза, готовая вот- вот разреветься- так ей обидны были эти обычные шутки по поводу их былой дружбы с Сережей. Подобные шутки, которые в последнее время она воспринимала особенно болезненно, и явились причиной разрыва этой невинной дружбы. Девочка избегала теперь общества Сережи, и даже одно напоминание о нем в своем присутствии воспринимала на свой счет. Мад. понимала все это и потому не только не стала настаивать, но и брату, продолжавшему подтрунивать над сестренкой, велела оставить ее в покое. - А почему она старших не слушается? Или в нашем доме это уже не принято? - явно подражая отцу, произнес Мус. с напускной строгостью. - С тебя пример берет. Калитка у соседей оказалась незапертой. "Вот постреленок, даже на заперся", - подумала Мад, незаметно для себя подражая манере тети Любы. Сер. играл во дворе с мячом. То и дело привычным движением подтягивая брюки, он размашистым ударом посылал его в дальний угол просторного двора, норовя попасть в стоящую там конуру.

Дружок, крайне возмущенный такой агрессией, с негромким рычанием метался на привязи вокруг конуры, не решаясь предпринять какие- либо иные меры к защите своих законных владений. - Серега, почему у тебя калитка не заперта? - строго спросила Мад. - А че? - невозмутимо воззрился на нее Сер. шмыгая носом. - Тебе же было велено держать калитку на засове. Ладно, пошли к нам, футболист. Пообедаем вместе, а потом посмотрим, как ты тут хозяйничал. - А я уже ел. - Да что ты там ел! Пошли давай, не то маме скажу, что совсем не слушался. - А мама дома! - Что ж ты сразу не сказал? - Она в огороде. - Сер. вновь принялся пинать мяч. - Ты поосторожней, Дружка зашибешь. - Не- а! Вот смотри, как я в его ворота гол забью! - воинственно сказал Сер, устанавливая мяч. Тщательно примерившись, он с силой ударил. Мяч пролетел мимо цели. - Эх ты, ма- зи- ла! - протянула Мад, с улыбкой глядя на сконфузившегося незадачливого"бомбардира". - Чур, это не в счет, это я плохо прицелился! Вот сейчас посмотришь! - загорелся Сер. желанием взять реванш. Но Мад. не стала дожидаться. За стирку Мад. принялась, лишь когда мать ушла на работу, желая сделать ей сюрприз. Закончила к полудню и, присев ненадолго отдохнуть, сочувственно разглядывала свои руки, в нескольких местах растертые в кровь в результате чрезмерного усердия. Но что значили эти саднящие ранки по сравнению с чувством удовлетворения, испытываемого от сознания хорошо выполненной работы! Взгляд радовала большая, отдающая голубизной стопка подсохшего белья, которое предстояло гладить. Погода неожиданно стала портиться. Невесть откуда налетевшие тучи угрожающе зависли над селом. "Слава богу, что успела закончить, - с радостью думала Мад, поглядывая на небо. - Пока еще соберется этот дождь, у меня и все остальное высохнет". Однако дождь начался гораздо раньше, чем она ожидала, и стремительно набирал силу. Мад. торопливо снимала с веревки порядком подсохшие было вещи и уносила под навес. Под дождем остались только 2толстых хлопчатобумажных покрывала. Подбежав к ним, Мад. остановилась как вкопанная, испуганно разглядывая грязные разводы, сплошь покрывавшие всю их поверхность.

Дружок, крайне возмущенный такой агрессией, с негромким рычанием метался на привязи вокруг конуры, не решаясь предпринять какие- либо иные меры к защите своих законных владений. - Серега, почему у тебя калитка не заперта? - строго спросила Мад. - А че? - невозмутимо воззрился на нее Сер. шмыгая носом. - Тебе же было велено держать калитку на засове. Ладно, пошли к нам, футболист. Пообедаем вместе, а потом посмотрим, как ты тут хозяйничал. - А я уже ел. - Да что ты там ел! Пошли давай, не то маме скажу, что совсем не слушался. - А мама дома! - Что ж ты сразу не сказал? - Она в огороде. - Сер. вновь принялся пинать мяч. - Ты поосторожней, Дружка зашибешь. - Не- а! Вот смотри, как я в его ворота гол забью! - воинственно сказал Сер, устанавливая мяч. Тщательно примерившись, он с силой ударил. Мяч пролетел мимо цели. - Эх ты, ма- зи- ла! - протянула Мад, с улыбкой глядя на сконфузившегося незадачливого"бомбардира". - Чур, это не в счет, это я плохо прицелился! Вот сейчас посмотришь! - загорелся Сер. желанием взять реванш. Но Мад. не стала дожидаться. За стирку Мад. принялась, лишь когда мать ушла на работу, желая сделать ей сюрприз. Закончила к полудню и, присев ненадолго отдохнуть, сочувственно разглядывала свои руки, в нескольких местах растертые в кровь в результате чрезмерного усердия. Но что значили эти саднящие ранки по сравнению с чувством удовлетворения, испытываемого от сознания хорошо выполненной работы! Взгляд радовала большая, отдающая голубизной стопка подсохшего белья, которое предстояло гладить. Погода неожиданно стала портиться. Невесть откуда налетевшие тучи угрожающе зависли над селом. "Слава богу, что успела закончить, - с радостью думала Мад, поглядывая на небо. - Пока еще соберется этот дождь, у меня и все остальное высохнет". Однако дождь начался гораздо раньше, чем она ожидала, и стремительно набирал силу. Мад. торопливо снимала с веревки порядком подсохшие было вещи и уносила под навес. Под дождем остались только 2толстых хлопчатобумажных покрывала. Подбежав к ним, Мад. остановилась как вкопанная, испуганно разглядывая грязные разводы, сплошь покрывавшие всю их поверхность.

"О Аллах! Что это? . . За что мне такое наказание? "- почти с суеверным страхом думала она, в первую минуту не в силах объяснить это явление иначе, чем гневом свыше. Промокнув до нитки, она все стояла, с горечью думая о том, что все усилия, потраченные на эти толстые покрывала, сведены на нет. Прибежавший со школы Мус. застал ее в такой позе. - Яй, ты что, молишься на них стоишь? - крикнул он, пробегая под навес.

- Смотри, что с ними стало. И за что меня бог наказал? Я ведь себе все руки ими растерла, - чуть не плакала Мад. - А что? - не сразу понял Мус, разглядывая из своего укрытия покрывала. И вдруг рассмеялся: - Эх ты! Элементарных вещей не понимаешь. А еще в институте учишься! При чем тут бог, если ты под грязным дождем их оставила? - Где ты видел грязный дождь? Он же с неба льется! - возмущенно вступилась Аза, искренне сочувствовавшая сестре.

- А пыль и копоть не в небо поднимаются? Скажите спасибо, что здесь нигде нет угольных копей, не то быть бы вашим покрывалам совсем черными. Дождя ведь давно не было, вот вся накопившаяся в воздухе пыль и вернулась на землю с первыми же каплями. А теперь дождь уже чище, - назидательно, подражая старшему брату произнес Мус. - Уте- ешил. . Тоже мне академик нашелся. Сейчас прополощем их хорошенько. - Стирать меня хочешь заставить? Не выйдет. - Зачем- стирать! Ты мне просто поможешь отжать, у тя же силы на троих. - Это другое дело, - великодушно согласился польщенный Мус. Выкручивая покрывала, он так старался подтвердить такую оценку, что Мад. неск. раз упускала из рук свой конец не в силах удержать его. - Ты полегче не можешь? Или задался целью руки мне выкрутить? - взмолилась она. Мус. только смеялся, преисполненный чувства собственного превосходства. - Эх ты! . . Разве я виноват, что у тя силы- как у мухи? - Вот и выкручивай сам. Чего меня еще мучаешь? Мус. играючи справился с задачей. - И глупа же я, однако. Не хватило ума с самого начала предоставить это тебе- весело сказала Мад, развешивая покрывала под навесом. От недавнего ее огорчения не осталось и следа. - Ох, и хитрые же вы! Так и норовите нашего брата закабалить. Не зря умный чел- к сказал: "Коварству женщин нет предела! "

К вечеру дождь стих. Мад. заканчивала гладить. Как обычно, она гладила в ком. Мус, где стоял большой самодельный стол. Аза сидела поодаль, а Мус, по случаю дождя оставшийся дома, лежал на кровати, задрав ноги на спинку, и по своему обыкновению незлобиво подтрунивал над нею. Аза старалась не реагировать на его шпильки, а Мус, которого тяготила необходимость сидеть дома в бездействии, все не унимался. - Да оставь ты ее, в конце- то концов! Чем она тебе задолжала? - не выдержала Мад. - Она мне 3копейки должна и никак не отдает! - подхватил Мус, опять строя шутовскую гримасу. - Отдаст она тебе этот долг, как только на пенсию выйдет. Кстати, чего ты валяешься на постели одетый? Вот поэтому и приходится стирать за тобой в3раза чаще, чем за другими. - Это не твои слова, а нанины. Между прочим, я могу поклясться на Коране, что сегодня сам свое покрывало стирал. Мад. рассмеялась, иронически протянула: - Да- а, далеко пойдешь, мужчина, если по такому поводу на Коране клясться будешь. - Так я же не собираюсь клясться! Я только говорю: мог бы! . . - спохватился Мус.

- Ты лучше иди встречать нани на остановке, плащ ей отнеси. - Ага, вспомнила! Да она уже вот- вот прийти должна, - Мус. нехотя поднялся. Скрипнула входная дверь. Аза бросилась посмотреть, кто пришел, и из кухни донесся ее радостный возглас: - Нани, а Мус. шел тебя встречать! - Вовремя надумал, - сказала Там, разуваясь у порога. Мус. и Мад, вышедшие к матери, виновато переглянулись. - Это она мне вовремя не сказала, - кивнул Мус. на сестру. Та стукнула его по плечу: - Сам не мог догадаться? - Незачем было меня встречать. Дождь- то почти перестал. Вот только ноги промокли. В городе целые реки по улицам текли- пришлось прямо по воде идти. - А ты бы переждала на фабрике, - сказала Мад, принимая от матери промокшие кофту и платок, которые та поспешила стянуть с себя. - У кого хватит терпения сидеть там после окончания смены? Чуть позже, переодетая во все сухое, Там. с видимым удовольствием отхлебывала из стакана горячий чай. - Опять ты, нани, один чай пьешь! Чай- вода, что от него толку, - как всегда не удержалась Мад. - Что вы понимаете. Да не лишит Аллах всех, кого мы любим, горячего чая, - негромко пожелала Там. - Ну как вы тут? - Я сегодня все в этом доме перестирал! - Мус. подмигнул Мадине. - Вон у дочерей своих спроси, если мне не веришь. Там. перевела насмешливый взгляд с Мус. на Мад. - Скажешь- не стирал я? Не стирал? - Да стирал, стирал, - отмахнулась Мад. - Пусть вам медведь верит, - улыбнулась Там. Аза, так и не дождавшись, когда Мад. опровергнет бессовестные притязания брата, решила разоблачить его: - Да не ты это стирал вовсе, а Мад! А ты только после пришел! - И сказано это было так запальчиво, что развеселило всех. - Хорошо, что сказала, не то я бы и в самом деле поверила, - ласково улыб. Там. младшей дочери, а старшей сказала: - Незачем было спешить. В воскресенье вместе бы занялись. - Не думай, я все что надо было постирала, и не хуже тебя. Можешь проверить. - Ладно, ладно. Хорошее дело сделала, - сказала Там. заметно потеплевшим голосом. Мад, с самого начала испытующе поглядывавшая на мать, желая уловить ее реакцию, с удовольствием отметила, что лицо ее просветлело и глаза подобрели и смотрят ласково.

На след. день все еще шел дождь. Но был он уже не таким обильным и шел с перерывами: то на время прекращаясь вовсе, то вновь как бы нехотя начиная моросить. Беспросветное небо, сплошь покрытое густыми темными тучами, давило свинцовой тяжестью. Было сумрачно, сыро, неуютно. По всей видимости, этот затяжной осенний дождь, бывший для данной местности явлением отнюдь не редким, зарядил надолго. Мад. с самого утра шила сестренке платье и теперь делала последнюю примерку, огорчаясь тем, что оно оказалось уж слишком впору- за это от матери наверняка влетит. В ушах даже возник ее недовольный голос: "Ты что- чехол ей шила? Оно же после первой стирки и не налезет. . ". Предвидела, что мать скажет именно эти слова. Но сестренка была оч. довольна, да и платьице сидело на ней вроде неплохо, что несколько утешало Мадину. - Кто- то пришел, - насторожилась Аза, переставая вертеться перед зеркалом. Дверь стремительно распахнулась, и на пороге появилась Наташа- загорелая, с обветренным лицом и смеющимися глазами. Несколько секунд подруги неподвижно смотрели друг на друга, а потом бросились обниматься и закружились по комнате, издавая бессвязные ликующие возгласы. Аза ревниво наблюдала за этим проявлением бурного восторга. "Ага, она больше всех нас любит эту свою Наташку! "- заключила она, глядя, как Мад, забыв обо всем прочем, а главное, о ее недошитом платье, в счастливом оживлении разг- ет с подругой. Беседу прервало появление Мус. - О- о! Привет соседке! - Привет- привет, коль не шутишь. - Ну и как- выручила колхоз своим трудом? - Мус. сел, обеими руками приглаживая влажные от дождя волосы. - Бедный бы он был, если бы зависел от моего труда! - засмеялась Нат. - В этом я и не сомневаюсь. Вы с ней си- ильные работнички, - кивнул на сестру. - Гляньте, как неуважительно он разг- ет с девушкой. . А еще кавалер называется, - озорно сверкнула глазами Нат. - Да какой я тебе кавалер! Стара ты для меня.

Это было так неожиданно, что Мад. удивленно воззрилась на брата. Раньше подобные шутки Нат. ввергали его в смущение, и он торопился покинуть ее общество. - Ни- че- го себе! Растет, оказывается, братец- то мой! - подмигнула она Наташе. - Сма- атри- ите, как он осмелел! - Нат. подошла, коротким движением взлохматила ему волосы. - Ты что? . . - вырвалось у Мус. Он перехватил ее руку в запястье и сжал. - Ой- ой- ой. . . отпусти, сумасшедший! - болезненно сморщилась Нат. Мус, приглаживая пятерней волосы, с виноватой улыбкой наблюдал за Наташей, которая, страдальчески охая, дула на безжизненно повисшую руку. Но стоило ей дойти до дивана и, обернувшись, увидеть его виновато- растерянное лицо, как разразилась звонким смехом. - Вот вы. . . вот какие вы! Я же говорю. . - неловко улыбался Мус. - Что ты говоришь? Что? - Что все вы притворщицы и плутовки. Я уж подумал: в самом деле тебе руку повредил. - И повредил! - смеясь, Нат. вновь свесила плетью руку, на которую только что опиралась как ни в чем не бывало. - Ну нет, на этот раз номер не пройдет. . . И опять в институте своим чередом идут занятия. Первое время все разговоры были на "колхозную"тему. Вспоминали о той жизни, заново переживали и обсуждали события тех дней. Мад. с тайной завистью слушала оживленные разговоры своих однокурсников, заметно сблизившихся за это время. Видя, как охотно Нат. общается с дев- ми, с которыми подружилась в колхозе, она испытывала чуть ли не ревность. Старалась не поддаваться этому непрошеному чувству, но это не всегда удавалось. Тогда у нее портилось настроение, и она сознательно прибегала к испытанному средству: принималась думать об Ибрагиме. Мысли о нем успокаивали в любой ситуации: на их фоне неприятности представлялись несущественными, не стоящими того, чтобы из- за них сильно расстраиваться. "Главное- у меня есть Иб, и я нужна ему", - с тихой радостью думала она. Собираясь на занятия, она одевалась теперь с особенной тщательностью, стараясь- насколько позволял гардероб- выглядеть нарядной. Ведь Иб. мог появиться в инст. любой день, а ей было далеко не безразлично, какой он ее увидит.

Как ни ждала Мад, его появление оказалось для нее неожиданным. Она направлялась в нужную аудиторию на лекцию по физике, когда ее окликнули: - Я тебя несколько раз окликал. Не слышала или не хотела оглядываться? - Я только сейчас услышала. Некоторое время молчали. Иб. разглядывал ее, смущая пристальным взглядом. - Рассказывай, как ты тут себя вела в мое отсутствие? - с шутливой строгостью спросил он. Она с улыбкой подняла глаза: - А ты контролировать меня вздумал? Если у тебя такие намерения, напрасно уезжаешь так надолго. Сказав это, испугалась : "Вот дура! Я же себя выдала. . "- и отвернулась, пошла к своим. - Если хочешь, я больше никуда не уеду. Даже если для этого придется уволиться с завода. Резко прозвенел звонок. - Я пойду, мне нельзя пропускать, - встрепенулась Мад. - Я тоже хочу послушать лекцию. - Да ты что? Не вздумай! - Она с опаской покосилась на приближающегося преподавателя. - А вас звонок не касается? - строго взглянул преп. на замешкавшегося у двери Иб, и тот, уже не колеблясь, вошел. Мад. прошла за последний стол, желая избежать любопытных взглядов сокурсников. Иб. через всю аудиторию проследовал за ней и сел рядом. - Ну зачем ты? . . Зачем? - не глядя на него, прошептала она. - Сама ведь слышала- он мне велел. - Так он думал: ты здесь учишься. . - Тем лучше для меня. Мад. принялась слушать лекцию, не обращая внимания на Иб, отвечая молчанием на его попытки заговорить. Она не сводила глаз с преп- ля и внешне казалась воплощением внимания и сосредоточенности. Однако на самом деле это было как раз наоборот. Все ее внимание и волю сковало присутствие Иб. Она ловила себя на том, что до нее совершенно не доходит смысл лекции. Такого с ней еще никогда не бывало. Она пыталась заставить себя прислушиваться к словам преп- ля. Тщетность этих усилий вызывала чувство досады, которое она умышленно переносила на Иб. Поймав недовольный взгляд, он придвинул к себе ее тетрадь и, открыв на последней странице, принялся что- то писать. Мад. то и дело ловила на себе любопытные взгляды, замечала двусмысленные улыбочки однокурсников, что все больше усугубляло положение, усиливало ее смущение.

Однако внешне она старалась казаться невозмутимой, и это бы ей неплохо удавалось, если бы не предательский румянец, заливший все лицо. Закончив писать, Иб. пододвинул к ней тетрадь: - Прочти, раз слушать не хочешь. Она открыла страницу, где была записана предыдущая лекция, и принялась списывать формулы. - Ну что тебе- прочесть трудно? Мад. . - Иб. близко склонился к ней. - Ты мне мешаешь! . . - Ох, и крепкое у тя сердце, - с чувством выдохнул он, оставляя попытки заговорить. Мад. старательно писала, постепенно успокаиваясь от привычного занятия. Вдруг раздалось: - Молодой чел- к! Я к вам обращаюсь. . Подняв глаза, Мад. с ужасом поняла, что преп- ль смотрит на них. - Вы что, надеетесь прочесть эти формулы на лбу вашей соседки? Напрасный труд- там вы их не найдете. Смотрите- ка лучше на доску. Мад. метнула взгляд на Иб, но тот, как ни в чем не бывало, чинно уставился на доску, всем своим видом изображая усердие и старание загладить вину. По аудитории пронесся смешок, послышались реплики. Это уже было сверх ее сил. Низко опустив голову, Мад. закрыла лицо рукой и замерла, сгорая от стыда. А преп- ль, переждав минуту и сочтя"разминку"достаточной, призвал студентов к вниманию. Но она теперь и не пыталась вникать в лекцию, и в такой позе просидела до самой перемены. Сразу после звонка подошла Нат, поздоровалась с Иб, и они разговорились как добрые старые знакомые. Нат. потрепала за плечо безучастно молчавшую Мад. - Она на меня сердится, а за что- не говорит, - пожаловался Иб. Мад. взглянула на него: - Выйди. Я не смогу еще целый час сидеть здесь. . с тобой. . - Хорошо, пойдем вместе. Мад. покачала головой. - Смотри, как она меня встречает. Есть у твоей подруги сердце? - Иб. бросил на Нат. взывающий к сочувствию взгляд. - Ради бога, выйди отсюда, - уже на своем языке попросила Мад. - Хочешь, чтобы я этот час в коридоре простоял? Ведь я не уеду так. Мне необходимо поговорить с тобой об оч. важном деле. Нат, не понявшая сказанного, на всякий случай шепнула подруге: - Да будь же ты человеком! - и ушла на свое место. Прозвенел звонок. Мад. схватила сумку и, не говоря ни слова, заспешила к выходу, чтобы покинуть ауд. прежде чем появится преп.

Иб. догнал ее на лестничной площадке. Она стояла у окна, уходившего вниз, на 2- ой этаж, опершись руками о метталическую решетку, защищавшую нижнюю видимую часть окна. Она едва взглянула на него. - Ты в самом деле сердишься на меня? - он остановился совсем близко. Мад. отстранилась. - Зачем ты это сделал? Тебе оч. приятно, чтобы надо мной люди смеялись? - Что мы такого сделали, чтобы над тобой смеялись? Не надо делать из этого трагедию, Мад, - мягко сказал он. - Когда ты научишься проще смотреть на такие мелочи? Лучше расскажи, как жила в мое отсутствие. Что нового дома? - Так спрашиваешь, словно о нашем "старом"тебе все известно. - Можешь не сомневаться- известно. Я знаю твою семью почти как свою. . Они были совсем одни. В коридорах, как обычно в час занятий, было пустынно и тихо. Мад. молча теребила ручки сумки и глядела в окно, мало что, однако, замечая за ним. Чувствуя на себе взгляд Иб, она не решалась поднять глаза. А он все смотрел, не в силах оторвать взгляда от бесконечно дорогого и милого сердцу лица. Особенно трогала его напускная строгость, так не вязавшаяся с этим совсем юным лицом. Он с все возрастающим волнением смотрел на естественно- яркие, четко очерченные, по- детски чуть припухлые губы с едва заметным нежным пушком на верхней;на обрамленные длинными черными ресницами лучистые глаза, упорно смотревшие в сторону, не желая замечать его. - Даже смотреть в мою сторону не хочешь? Ты хоть вспоминала меня, Мад? - тихо спросил он, придвигаясь ближе. Она не обратила на это внимания, тронутая необыкновенной теплотой и нежностью, сквозившими в его непонятно изменившемся голосе. - Иногда, - призналась смущенно, совсем отворачиваясь из боязни выдать свое тайное волнение. - А я всегда. . - произнес чуть слышно почти у самого ее уха, и в то же мгновение на ощутила на шее его горячее дыхание и сильные руки обхватили ее сзади за плечи, бережно сжимая. - Мадина. . .

На какую- то секунду она безвольно замерла в оцепенении, ошеломленная этой неслыханной вероломной дерзостью, но в следующее мгновение вырвалась и, вжавшись спиной в угол, устремила на него широко раскрытые глаза, выражавшие одновременно и смятение, и гнев. - Ты. . что это делаешь? ! . . - задыхаясь от возмущения и обиды выдавила она, в упор глядя ему в глаза. Грудь ее тревожно и часто вздымалась. Некоторое время он, тяжело дыша, молчал, не сводя с нее горящих глаз, а потом необычно глухо проговорил сквозь стиснутые зубы: - Мад. . Я увезу тебя, Мад! У меня больше нет сил выносить эту пытку. . Что- то такое в его голосе и лихорадочно блестевших глазах, чего она не в состоянии была понять, напугало ее, заставило затрепетать, отвести глаза. Не на шутку встревоженная этим смутным предчувствием таинственной опасности, она сделала нетерпеливое движение, намереваясь уйти. Но Иб. молча преградил путь. - Сейчас же дай мне пройти, ты слышишь? ! - взволнованно потребовала она, показывая, что не намерена оставаться рядом с ним больше ни на секунду. - Подожди, Мад. . . У меня еще разговор к тебе, - сдавленно попросил он. - А мне больше совсем не о чем с тобой говорить. - Вот даже как? - Именно так. Ты, похоже, привык давать волю рукам. А я не потерплю этого- так и знай. . . Мад. теперь не отводила настороженного взгляда. Она уловила неясную тень, скользнувшую по его лицу. Прерывисто вздохнув, он с заметным усилием отвел глаза и принялся нервно закуривать. Пользуясь случаем, она беспрепятственно разглядывала его. Высокий лоб с уже наметившимися неглубокими продольными морщинками хмурился: ноздри небольшого носа с едва заметной характерной горбинкой чутко подрагивали, выпуская струи дыма после очередной жадной затяжки: твердые губы под черной щеточкой усов нервно двигались, сжимая папиросу. Вглядываясь в это до боли знакомое, такое близкое лицо, выражавшее теперь неподдельное расстройство и даже обиду, она почувствовала робкую жалость, поднимавшуюся в сердце помимо ее воли. - Ты больше не шути со мной так, - тихо вымолвила она.

По тону, каким это было сказано, Иб. почувствовал перелом в ее настроении и вновь поднял глаза. Смирение и виноватость, сквозившие теперь в этом только что пламеневшем взгляде, успокаивали Мадину, отгоняя прочь неясные опасения. - Ладно, не буду больше, - вздохнул он. - Но почему ты говоришь: привык? - Это видно. . - С тобой привыкнешь. . Вон от малейшего прикосновения шарахаешься, как ужаленная. - А ты и не прикасайся. И вообще. . не приходи сюда больше. Не то я вынуждена буду прятаться, избегать тебя. - Тебе не придется прятаться, Мад. В ближайшее время я подведу законную основу под наши встречи. К вам на днях придут. . Я больше не намерен тянуть с этим. - Ты же обещал! - Так и знал, что об этом скажешь. Но пойми, Мад, я никак не могу откладывать, нельзя нам отк- ть. Иб. прошелся взад- вперед, хотя на этой тесной площадке не мог сделать не больше двух коротких шагов, затем спустился на неск. ступенек и остановился, опершись рукой о перила. - Дело в том, что я уже справил все необходимые документы и осталось только ждать вызова. - Вот и поезжай. Тебе же вызов будет, не мне. - Потом я и тя заберу. Сначала осмотрюсь- что да как, чтобы не подвергать тебя непредвиденным трудностям.

- Говоришь так, словно я уже в твоей власти и мое личное желание ничего не решает. - Вовсе нет. Но пойми. . - Ты же знаешь, что я совершенно не желаю куда бы то ни было уезжать. - Но я ведь тебе гарантирую. . - Это одни слова, - перебила она. - Я теперь мало верю в твои обещания. Ты же не сдержал свое слово. - Лицо Мад. стало отчужденным. - Мад, я еще только собираюсь его нарушить, а ты уже смотришь на меня, как на врага. Я могу отказаться от этой поездки. Могу ехать- могу не ехать. Это полностью зависит от тебя. Как скажешь- так и будет. Но в любом случае ты прежде должна войти в мой дом. Я не успокоюсь, пока не добьюсь этого, и готов пойти на любой способ. - Грозишь? - Пойми, я ведь не юноша, я взрослый мужчина, и мне вся эта бесконечная детская канитель, которую ты разводишь. . Не слушай ты меня, дурака, - опомнился он, заметив, как она переменилась в лице. Понял, что незаметно сорвался на разговор, уместный разве что с женщиной, по обыкновению"набивающей цену", но никак не с дев- ой, ведущей себя так в силу своей наивности и естественного, подлинного целомудрия. - Но в том, что я глупею с каждым днем, виновата ты. И если откровенно- я жалею, что пошел у тя на поводу. Но теперь уже ничего с собой поделать не могу, и оч. бы хотел, чтобы все было по- хорошему. - Если действительно хочешь по- хорошему, придется еще немного подождать. - Мад. сделала нетерпеливое движение. - Не спеши, до звонка еще целых 7мин, - взглянув на часы, попросил Иб. - Когда- нибудь ты поймешь, Мад, что есть в жизни вещи гораздо важнее твоей учебы. Жаль, что сейчас ты этого понять не хочешь. Смотри, какой отсюда вид открывается, горы какие. . Он подошел к окну. Мад. остановилась, тоже вглядываясь в серебристые вершины, видневшиеся вдали.

- Как это? . . - в недолгом раздумье потер он лоб и неуверенно начал, умышленно подменяя слова: Вершины цепи снеговой. Светло- лиловою стеной. На чистом небе рисовались. И в час заката одевались. Они румяной пеленой;И между них, прорезав тучи, Стоял, всех выше головой, Казбек, Кавказа царь могучий, В чалме и ризе парчевой. Иб. с наслаждением вслушивался в ее мелодичный нежный голос, проникавший в самое сердце. - Почему- стоял? Он и теперь так же стоит, - тихо сказал он. - Пусть будет так, как он написал. Лучше него все равно никто не скажет. - В голосе Мад. прозвучала глубокая убежденность. Она повеселевшими глазами глядела на горы, а чуть погодя, мечтательно вздохнув, отвернулась от окна. - Ишь, как ты его любишь! Его- то ты оч. любишь. - Разве можно его не любить? - Мад. открыто посмотрела на него, но, наткнувшись на слишком красноречивый пристальный взгляд, опустила глаза, тихо попрощалась и заспешила вверх по лестнице. Несколькими минутами позже она сидела на своем месте и была рада начавшейся лекции, избавившей от в общем- то безобидных шуточек, сыпавшихся на нее со всех сторон. Но лекция опять плохо доходила до ее сознания, ибо она все еще находилась под впечатлением минувшей встречи. Вдруг вспомнив, открыла тетрадь на том месте, где писал Иб, и прочла аккуратно выведенное его мелким убористым почерком: Без вас хочу сказать вам много, При вас я слушать вас хочу;Но молча вы глядите строго, И я в смущении молчу. Что ж делать? . . Речью неискусной. Занять ваш ум мне не дано. . Все это было бы смешно, Когда бы не было так грустно. . Ваш Лермонтов и Я! . . . Еще раз перечитала эти давным- давно знакомые строки, звучавшие теперь совсем по- новому, непонятным образом вызывая радостное волнение. "И ведь ни единой ошибки не допустил. А как начнет вслух читать- обязательно напутает. . Так и норовит все переиначить, переврать", - думала она, машинально обводя последние две буквы жирной ломаной линией в форме рамки и, внезапно осененная озорной мыслью, заулыбалась, нарисовала внушительную стрелку, указывающую на получившуюся рамку, и внизу приписала своим крупным дет. почерком:

"Очень смахивает на любимое изречение известного длинноухого. . Уж, знать, на большее Сам, "стихотворец", ты не дюж! . . "Иб. ехал домой, сидя у окна в удобном кресле мягкого автобуса. Всю дорогу мысли были заняты предстоящим сватовством. Подобные мысли занимали его давно, но теперь, когда было принято окончательное решение, они волновали его с новой силой и вызывали радостное и вместе с тем томительное ожидание. "Пуглива, как горная козочка. Столько времени обхаживаю- и никак не удается приручить. Другая б небось не была столь нетерпимой к таким невинным ласкам, а эта- не- ет! Эта не той породы", - с гордостью думал он, сознавая, что, будь она иной, вряд ли любил бы ее так сильно".

За окном проплывал давно знакомый пейзаж. По- осеннему пустынные поля сменялись негусто поросшими кустарником и деревьями, горными склонами, убегавшими вправо к самому горизонту, вдоль которого тянулась длинная неровная гряда гор, летом казавшихся отсюда сплошь покрытыми черно- зелеными кудрями леса, а теперь каких- то сиротливо- серых, местами позолоченных осенью. Этот бесконечно дорогой сердцу пейзаж земли отцов не только не отвлекал Иб, а, напротив, способствовал кристаллизации чувств, облагораживал мысли. Домой добрался к вечеру. Во дворе, взобравшись на стремянку, Хава бережно отламывала одну за другой виноградные кисти и складывала в ведро, висевшее на вделанном в верхнюю перекладину крюке. - Вернулся? . . Что там было? - прервала она свое занятие и устало присела на перекладину. - Все норм- но. - Иб, подпрыгнув на ходу, сорвал дразняще свешивавшуюся над головой большую гроздь крупного зеленовато- белого винограда. Сверху посыпались полусухие листья, и несколько перезревших кисточек, видимо, едва державшихся на ножке, шлепнулись об асфальт и разлетелись вдребезги. - Ай, что ты делаешь! Когда только повзрослеешь. - Есть надежда, что скоро. - Давно мужчина, а мальчишеские повадки никак не оставишь. Вот ведь здесь полное ведро отборного, - ласково укорила Хава. - А чем же я не мальчик? - весело отозвался Иб, усаживаясь на скамью под раскидистым орехом.

- Для меня- то ты всегда мальчик. Только мальчики не бывают ростом под потолок. - Нани, неужто не понимаешь: вкуснее ведь, когда сам сорвешь. - Рассказывай, рассказывай. Из тебя слова не вытянешь. Как там Абукар, Фатима? Иб. на секунду замер, словно подавившись виноградинкой. Потом, не глядя на мать, сказал: - Да я не успел к ним заехать. Понимаешь, я бы тогда не смог домой вернуться, а мне завтра в первую смену. Я же по служебным делам ездил. А к Абукару послезавтра поеду. - Как куда ехать- непременно ты. Неужели на этом вашем заводе один ты работаешь? Ведь только вернулся из командировки. Неужели сегодня кроме тебя никого нельзя было туда послать? - недовольно выговорила Хава, спускаясь вниз, осторожно нащупывая ногой перекладины стремянки. - Нет, конечно, нани. Туда никто, кроме меня, не мог ехать. Да я б и не позволил, - многозначительно проговорил Иб, и, спохватившись, обрадовался, что мать не смотрела на него, занятая небезопасным, на ее взгляд, спуском. - Что же это за такие дела, которые, кроме тебя, никто не в силах сделать? - подсела она к сыну. - Все равно не поймешь- ты же не инженер. А виноград у нас в этом году хорошо уродился, - сказал Иб, желая переменить тему разговора. - Ничего не рассказываешь о своих делах, всегда отмахиваешься, - невесело покачала головой мать. - Виноград действительно хороший, а что толку. . Люди компоты варят или еще что- то, а я что могу? Уже и пораздавала сколько- благо он у нас созревает поздно, когда у соседей отошел. - Ты у меня не хуже других компоты варишь. - Поешь еще, если я тебе сварю, - пригрозила Хава. - Почему я, старая, должна до сих пор заниматься этим? У счастливых людей такими делами невестки занимаются. А мой сын, видать, поклялся не жениться, пока я жива. Боится обременить свою жену уходом за свекровью. - Она, расстроенная, встала и пошла в дом. Подобные сцены для Иб. были привычны, поскольку довольно часто повторялись, правда, в разных вариантах. - Нани, иди- ка сюда. - Что еще? - недовольно оглянулась мать. - Иди, иди, поговорим немножко. Хава молча вернулась, села рядом.

- Почему ты меня никак не оставляешь в покое, нани? Неужто тебе и в самом деле так сильно хочется иметь невестку? - Зачем задаешь глупые вопросы? - Делать нечего, - жертвенным тоном начал Иб. - Раз уж так жаждешь- будет у тебя невестка. Но знай: я только ради тебя иду на это, чтобы тебя освободить от дом. работы. А мне лично никто не нужен. - У тебя есть на примете? . . - встрепенулась Хава, которую не ввел в заблуждение его наигранный тон. - А- а, мало ли девушек в нашем крае? - Ты мне эти разговоры оставь. Я- то подумала было, что всерьез за ум взялся, а ты опять шутки шутишь, - обиженно отвернулась мать. - Да возьмусь я, возьмусь за ум, как ты говоришь, - примирительно сказал Иб. - Но вот никак не пойму, нани, почему ты так этого хочешь? Разве нам с тобой плохо вдвоем? К тому же, мы почти и не бываем одни- вон внуки твои здесь днюют и ночуют. - Зачем их- то считаешь? Они побудут да уйдут, а мне одной оставаться. - Ну представь себе: придет сюда какая- то чужая и будет хозяйничать как у себя дома. Разве тебе приятно будет? - Эх ты! - Хава дернула сына за нос, передразнила: - "Какая- то! . . "А ты не бери какую- то, ты хорошую возьми, чтобы люди не смеялись, говоря: "Так он до сих пор не женился, потому что такую не мог найти? . . ". Ее не обмануло наигранное безразличие, с каким говорил Иб. Она поняла, что разговор этот имеет серьезную подоплеку и теперь думала, как бы подипломатичнее разузнать подробности. - Так ты скажи: какую именно хотела бы иметь невестку? Мне ведь нужно знать, какую для тебя выбирать, - сказал Иб. Тянуло закурить, но в присутствии матери это было недопустимо, и потому он вновь принялся за виноград. Отрывая крупные ягоды, с размаху отправлял их в рот, делая вид, что целиком увлечен этим занятием. - За тебя любая дев- ка пойдет, будь она хоть из чистого золота, так что смотри сам. Иб. рассмешила убежденность, с которой мать произнесла это. - Разумеется! Я ведь не кто- нибудь- твой сын! . . - сквозь смех проговорил он. - Но из чистого золота нам, наверно, ни к чему, а? Нам же тогда придется посадить ее в угол и молиться на нее. .

- Опять шутишь! Ты же отлично понял, что я хотела сказать. - А ты не ответила на мой вопрос. - Прежде всего, она должна быть из хорошей семьи, скромная, хорошего поведения. И чтобы- не дай бог! - не была из того тайпа, с которым у нас в прошлом вражда была. А насчет остального- смотри сам. - Хм. . Ты немного требуешь! А если она при всем при этом окажется неряхой и ничего не будет уметь делать? - Научим. Лишь бы она тебя устраивала, - вкрадчиво сказала Хава, заглядывая сыну в глаза. - Нет, так дело не пойдет! - возмутился он. - Я же сказал: главное- чтобы тебя устраивала. Ладно, оставим этот разговор. Есть будем сегодня? Я с тех пор, как ушел из дома, в рот ничего не брал. - Неужели в том городе поесть негде было? - Но ты же знаешь, я не переношу столовые. Хава заспешила в дом. Иб. пошел следом, захватив ведро, доверху наполненное виноградными гроздьями. За ужином Х. попыталась возобновить волновавший ее разговор: - Скажи хотя бы, какого она тайпа? - Кто? - поднял на мать невинный взгляд Иб. - Не прикидывайся! Сам знаешь- кто. - Не будем об этом. - Почему? Разве я не имею права знать? Я ведь, как- никак, мать тебе! - Вот именно. . Хава уловила тень смущения на лице сына, и это было верным признаком того, что он всерьез сделал свой выбор.

Поздно вечером, посидев полчаса у брата, Иб. собрался домой: - . . . Нани там одна. Я обещал быстро вернуться. - С каких пор тебя беспокоит ее одиночество? - улыбнулся брат. Иб. засмеялся: - А это не одного меня должно беспокоить, но и вас всех. У меня к тебе одно дело есть, - посерьезнев, добавил он, не желая говорить в присутствии племянников. - Дело? Пошли сюда. - Брат увлек его в смежную комнату, прикрыл дверь. Иб. тихо начал: - Тут такое дело. . Вам все не терпелось женить меня. . - Нам и сейчас не терпится. - Так вот: я не против. - Слава богу. Присмотрел дев- ку? - Да есть там одна. . - замялся Иб. - Ну говори, чего тянешь? Иб. сказал, чья дев- ка и откуда, не вдаваясь в подробности. Завтра же переговорю с Хамзатом и вместе решим, что делать. Сам знаешь: за ним решающее слово, как за старшим в семье. - Смотрите сами. Вам лучше знать, что делать да как, только. . - Иб. опять несколько замялся и, глядя в сторону, договорил: - Не тяните с этим. Брат откровенно рассмеялся. - Ишь, как ему загорелось! Если так невтерпеж- почему до сих пор сидел? - Да брось ты! - смутился Иб. - Что я- мальчишка, что ли? Просто боюсь, что вызов скоро придет. - Не переживай! Мы меньше, чем ты, заинтересованы тянуть. Только как же потом уедешь от молодой невесты? Как ее оставишь? - лукаво подмигнул брат. - Учти, это дело не из легких. - Обыкновенно, - отмахнулся Иб. - Я же ее не ради себя- ради матери беру, чтобы ей не одной здесь оставаться. Брат расхохотался, оценив его наивное лукавство. Спустя несколько минут Иб. бодро шагал домой по пустынной ночной улице, испытывая чувство облегчения, как чел- к, выполнивший трудную задачу.

Приехав в воскресенье к дяде, он застал дома только Лиду и Беслана. Оказалось, что Абукар и Фатима еще утром уехали в соседнее село проведать больного родственника. - Я по тебе так соскучилась, Ибрашка! - как всегда радостно встретила его Лида. - А у Мадины ты не был? - Нет еще, - слукавил Иб. - Вот сегодня, пока стариков дома нет, приведи ее сюда- посидим как в добрые старые времена. - Я уже и не помню, когда мы в последний раз собирались, - подхватил Бес. - Я бы больше вас рада организовать, да только Мадины- то дома нет. Она с матерью вчера уехала на свадьбу в Малгобек. - Что значит- не везет, - с откровенным сожалением протянул Иб. - Ну ничего, мы и втроем посидим. Послушайте, что я вам скажу. Впрочем, Бес, это больше тебя касается. Решил я все же дать вам возможность погулять. - Давно пора. - Так вот теперь посмотрю, как вы мне поможете, - улыб. Иб. - До сих пор я был виноват в промедлении, а теперь. . Узнаем, на что вы способны. - А как же Мад? Она ведь и слушать не хочет о свадьбе, - озадаченно проговорила Лида. - Это ее дело. Мне до- олго придется ждать ее хотения. А ждать я больше не буду. - Иб. серьезно взглянул на Бес: - В общем, скажи отцу- пусть действует, да поживей, а то он все переживал, тяготился моим холостячеством. Он ведь им родственник- ему и карты в руки. Да, только все это от себя говори. Не вздумай сказать, что я так поручил, - спохватился он. Лида приблизилась к нему, заглянула в глаза: - Ты бы все же поговорил прежде с ней. Оскорбится чего доброго, если ее волю совсем проигнорируешь. Она ж такая гордячка. - Пусть только попадет к нам, там с ней гораздо проще будет договориться, - улыб. Иб. - Какие же вы все- такие. . противные! Что, поговорить лишний раз трудно? Я бы на ее месте обиделась за такое коварное наступление с тыла! - с чувством проговорила Лида. В ней заговорила женская солидарность, и она рьяно отстаивала вариант, наименее болезненный для девичьего самолюбия.

- Ну что ты на меня напустилась? - отмахнулся Иб. - Мало, что ли, говорили об этом? Сколько можно об одном и том же! - А сколько нужно- столько говорить. Лишним это никогда не будет. И вообще: умный мужчина никогда не станет поступать наперекор женщине. - Ого- го! . . По- твоему выходит: умен тот, кто во всем потакает жен- не, покоряется ей? Чушь несусветную городишь, сестренка. Такой мужчина копейки не стоит. - И- и- и, какой ты непонятливый! Да такой тряпка- мужчина женщине и подавно не нужен! - Вот и пойми тебя. Ты же только что сказала: умный не поступит наперекор. - Вот именно. Умный не станет спорить да грозиться, а всегда сумеет склонить жен- ну к согласию по- хорошему, убедить в том, что поступает согласно ее воле. А дурак попрет напролом и. . . уподобится тому"смельчаку", которого в старину на посмешище выставили. - Какому- какому? - Будто не знаешь! . . - Может, и знал когда, да забыл. Договаривай, раз начала, - потребовал Иб, делая вид, что крайне заинтересован. Он много раз слышал эту притчу, но оч. забавляла запальчивость Лиды, и он нарочно подзадоривал ее. - Я ведь себя тоже отношу к числу смельчаков, а потому мне небезынтересно узнать о судьбе себе подобных в старину и представить себя на их месте.

- Ладно, слушай тогда и представляй. Говорят, однажды наши предки решили выявить самого смелого со своей женой мужчину. Созвали старейшие всех мужчин, и мудрец говорит: "Пусть выйдут на середину те из вас, кто смел против своей жены! ". И вышел из всего множества мужчина один- един- ый- неказистый на вид, в грязных латаных- перелатаных лохмотьях вместо черкески, на зато при огромном кинжале, на выглядывавшее из драных ножен острие которого была насажена кукурузная кочерыжка- чтоб, значит, не пораниться ненароком. И вот стоит сей отважный муж в центре круга, гордо выпячивая грудь и оглядывая остальных мужей- менее смелых- победным взглядом, и ждет: что же скажет мудрец? А мудрец и говорит: "Ва, мужи! Хорошенько посмотрите на этого смелого мужчину и запомните: мужья, которые смелы против своих жен, всегда будут иметь такой вид! . . "- Лида проговорила последние слова с веселой мстительностью и рассмеялась: - Ну что- представил? . . - Уж это- то мне совсем не грозит. - Конечно! . . Это ты сейчас такой. А потом, наедине со своей Мадиночкой небось совсем другой будешь- знаем мы вас! - Да нет, не потому вовсе. Ты же знаешь: у меня нет не только такого огромного кинжала, но далее самого маленького. Да и. . жены нет, - развел руками Иб. - А если, как ты говоришь, ждать, пока она скажет: "Согласна: , - мне придется до самой старости в холостяках ходить. - Не обращай внимания на эти женские разговоры, - серьезно сказал Бес. - Лично я бы на твоем месте. . Учти: промедление в этом деле небезопасно. Сам понимаешь: такая девчонка не останется незамеченной. - Да, - подхватила Лида, - она похорошела в последнее время, поправилась. Бес. рассмеялся. - У тебя все одно на уме. Будто главное- поправиться. Просто редко теперь танцует, не то с ее темпераментом вес бы не набрала. - И в самом деле она так поп- сь? Полные девки совсем не в моем вкусе. Я еще посмотрю: стоит ли ее и брать, - с наигранной озадаченностью проговорил Иб. - С ума сошел? . . Насколько, думаешь, она могла поправиться за это время? И вообще, Ибрашка, должна сказать, что ты- порядочный невежа! Прежде чем делать такое признание- взглянул бы на меня.

- Что ты, сестренка! Ты же вне всякого конкурса. Я имел в виду чужих дев- ек. Сама понимаешь: мне нужна подвижная, сноровистая жена, а полные. . они же медлительные да неповоротливые бывают. Так что. . - Не беспокойся. Поправилась она самую малость, просто не такая тоненькая, как раньше. - Ну нет, - упрямо мотнул головой Иб. - Так дело не пойдет. Я сам должен увидеть ее. Кто знает, какая она стала за эти месяцы. - Ты это серьезно? - Лида уже не знала, что и думать, хотя, улавливая озорные искорки в глазах Иб, догадывалась, что он разыгрывает ее. На свадьбу Мад. собиралась с превеликим удовольствием. Бывать на подобных торжествах доводилось нечасто, и потому предстоящая поездка была для нее большим событием. Ломать голову над выбором наряда не было нужды, потому как един- ый достойный наряд- по ее личному убеждению- любимое платье из тонкой вишневой шерсти, то самое, что впервые надела в памятную новогоднюю ночь. Она надевала его только в особо торжественных случаях. Но мать отнюдь не разделяла ее мнение на этот счет. "И чем оно ее не устраивает? Отличное ведь платье! Разве я виновата, что оно мне чуть тесновато стало? . . Да и не тесновато вовсе, а в самый раз! "- Мад. разглядывала в зеркале свою фигуру, с внутренним ликованием отмечая, как выгодно оно подчеркивает заметно округлившиеся формы. - Очень жаль, что Ибрашки моего там не будет. . "- вздохнула она, призадумавшись, и, помедлив, нехотя стянула платье: еще предстояла кое- какая работа по хозяйству. Там. вернулась с работы раньше обычного и, наспех перекусив, принялась собираться. Узнав, в чем дочь намеревается ехать, возмутилась: - Сколько раз тебе сказано: в нем на людях стыдно показываться! Наденешь свое новое, шелковое. - Этот балахон? Да ни за что! - А тебе только и надо, чтобы в обтяжку было, бесстыдница. - Ну нани! Разве лучше, когда болтается, как аба? (Аба- это накидка, халат). - взмолилась Мад, глядя на рассерженную мать. - Твое счастье, что мне не хочется перед дорогой скандалить, - уступила чуть погодя Там, но предупредила, что впредь не позволит показываться на людях в"таком узком и коротком и позорить свой дом".

Мад. была рада благополучному исходу, и вскоре со сборами было покончено. - Я Любу предупредила, она здесь присмотрит, - сказала Там. мужу, к тому времени вернувшемуся с работы и сидевшему на кухне за столом. - Разве это удобно при ее заботах о больной? - возразил Маг. - Здесь же Аза остается, сама присмотрит. - Что на нее оставишь- того не застанешь. У нее пока одна игра на уме, - отмахнулась Там. Аза обиженно поджала губы: - Ага. . Сами- то гулять едут. . - Смотри тогда, постарайся, чтобы Любе только корову пришлось доить, - примирительно сказала Там. насупившейся дочери. - Она не хуже вас все сделает- не волнуйтесь, - ободряюще улыбнулся Азе отец и хитро прищурил глаза: - Им кажется, что мы тут без них совсем пропадем. От такой поддержки Аза воспрянула духом, уже не так обидно было оставаться дома. Но она с откровенной завистью смотрела на нарядную старшую сестру. Ах, как ей хотелось быть сейчас на ее месте!

Смеркалось, когда Там. с дочерью добрались до места. Здесь царила обычная в предсвадебный день суета, связанная с последними приготовлениями. Во дворе и в доме уже сегодня было много народу, но мало кто сидел без дела. Это были близкие родственники, по установившейся издревле традиции собравшиеся заблаговременно, чтобы принять участие в свадебных приготовлениях. И теперь почти все они были заняты каким- нибудь делом, за исключением нескольких стариков и старушек, чье участие в общих заботах сводилось к советам, которые они с готовностью подавали по всякому поводу, хотя в них зачастую не было никакой нужды. Ворота были распахнуты настежь. В глубине двора под навесом висела разделанная говяжья туша, тут же рядом несколько молодых ребят свежевали двух баранов. За навесом, в самом начале небольшого огорода был установлен на массивную треногу большущий- с приличную бочку- котел с закопченными до самого верха боками, свидетельствовавшими о его многотрудном прошлом. Завтра утром, когда чуть свет под ним разведут огонь и будут варить мясо- он будет распространять окрест аппетитный запах и подле него сразу станет уютно;но пока он, заполненный на две трети чистой водой, сиротливо стоит в по- осеннему пустынном неуютном огороде. Лишь мальчишки- подростки неподалеку рубят дрова, заготавливая их впрок, да в дальнем углу огорода трое женщин хлопочут вокруг большого корыта, над которым пузырится, исходя паром, говяжья требуха.

Под навесом и вдоль невысокого кирпичного забора расставлены длинные скамьи, и на них кое- где сидят небольшими группками мужчины и старики, ведя неторопливые праздные разговоры. Во дворе почти не видно женщин- здесь находится вся мужская часть гостей. Женская же половина занята в просторных комнатах невысокого кирпичного дома, крытого черепицей, и в большой вместительной летней кухне. У женщин и дев- ек забот хватало. Говорят, студенту перед экзаменом всегда не достает одного- един- го дня. То же самое можно сказать и о готовящихся к свадьбе. Как бы долго и тщательно к ней ни готовились, в последний день непременно возникает масса дел и вопросов, требующих безотлагательного решения. Вот и теперь: кто- то был занят приготовлением угощения, сладостей, кто- то занимался приданым, устранял недоделки. Появление вновь прибывших вызвало оживление. Здесь почти все были давно знакомы Мад, в особенности молодежь, и девки радостно окружили ее, отвлекшись на время от своих занятий. Мад. прошла к двоюродной сестре Лизе- виновнице торжества, обняла ее и, ободряюще тормоша, нашептывала что- то на ухо. А когда объятия были позади и волна ликования по поводу встречи спала, Мадине поручили обметывать петли и пришивать пуговицы к шелковым парадным наволочкам. Все это были веселые заботы, и справлялись с ними весело, с шутками да смехом.

Мад. с группой дев- ек- своих двоюродных и троюродных сестер- находилась в комнате невесты. Она с легкой грустью смотрела на Лизу, обнаруживая происшедшую в ней перемену. Казалось, что она сильно изменилась в последнее время, стала какой- то другой. Причиной такого впечатления, скорее всего, было выражение растерянности, беспомощности, не сходившее с ее лица. То и дело в ее адрес раздавались недвусмысленные шуточки, вызывавшие общий смех. Но самой Лизе было явно не до смеха. Видимо, мучили естественные для молоденькой, неискушенной девки страхи перед неизвестностью. А подруги все не унимались, весело подтрунивали, и особенно старались старшие девки. Мад. коробили такие шутки. Чутко улавливая душевное состояние Лизы, понимала, как они ей неприятны, но одергивать дев- ек, которые были намного старше, не решалась. Однако, когда Зина- самая старшая из них- совсем разошлась, находя истинное удовольствие в откровенных, подчас не совсем пристойных шуточках, доведших невесту чуть ли не до слез, Мад. не выдержала: - Да оставьте ее в покое в конце- то концов! Ну что ты делаешь, Зина! Она и без того сидит готовая расплакаться. - Она подсела к Лизе, обняла ее: - Не слушай их, сестренка! Их зло берет, что не они выходят замуж- вот и бесятся от зависти.

И тут Лиза дала волю слезам. девки обступили ее, принялись неперебой утешать. Но все эти утешения давали эффект, обратный ожидаемому. Глядя на нее, расплакалась и Мад. А Зина, виновато улыбаясь, обняла Лизу: - Что же ты, глупенькая, плачешь! Я бы на твоем месте только радовалась- за такого парня выходишь! Или ты так сильно обиделась на меня? - Да я. . не потому. . - всхлипывала Лиза. - А почему же? Перестань, успеешь еще наплакаться за свой век. - Зина тут же переключилась на Мад: - А ты- то чего? . . Она- ясное дело- плачет, потому что родной дом покидает. А ты что: разревелась, потому что не у тебя завтра свадьба? Не печалься! Скоро придет и твой черед! - Да ну тебя! . . Все вы- засидевшиеся девки- такие злюки языкастые, или это ты одна такая? - вытирая слезы и уже улыбаясь, проговорила Мад. Сделав свирепое лицо, Зина двинулась на нее: - Я тебе сейчас покажу"засидевшуюся дев- ку! "- И под общий смех принялась щекотать и тискать отчаянно отбивающуюся Мад, которая, захлебываясь от смеха, сдавленным голосом молила: - Да уберите же! . . Уберите ее! Но никто не спешил ей на выручку- всех забавляла эта возня. Даже Лиза теперь улыбалась, поддавшись общему настроению. Мад. выручило появление двух парней. Как только они показались в дверях, Зина сама оставила ее в покое, мгновенно приняла чинный вид. Мад. спряталась за спинами подруг и торопливо привела себя в порядок. - Что у вас здесь происходит? - спросил один из парней. Это был Ахмет- самый старший из трех братьев Лизы. Его Мад, разумеется, отлично знала. Но того, кто был с ним, видела впервые. - Мы уж думали: случилось что, - сказал тот, с улыбкой оглядывая находящихся в ком. дев- ек и задерживая взгляд на разгоряченном лице Мад. - Ничего здесь не случ. Просто я вот этих двоих успокаивала, а то они чуть не потопили нас в своих слезах. - Почему плакали? Умер здесь кто, что ли? - нарочито строго спросил Ах. - Да ты спроси их! . . Эта плачет, потому что выходит замуж, а эта- потому что не она выходит! - под общий смех договорила Зина, поочередно кивая то на Лизу, то на Мад. - Рассказывай, расск- ый, - великодушно разрешила Мад, уже оправившаяся от смущения. - Сами веселитесь здесь, а мы там скучаем сидим. Вам это так не пройдет. Зина, веди- ка их всех к нам. - У нас тут еще не все дела закончены. - Уже ночь- когда вы еще собираетесь их закончить? - А ты почему молчишь, Алихан? - обратилась Зина ко второму парню. - Или от одного вида моих девочек дар речи потерял?

- Это мы еще увидим. . . Веди их побыстрее к нам- там и поговорим, - улыбнулся тот, картинно переступая с ноги на ногу. В ком. вошли несколько женщин: Лизины тетушки, мать и Тамара, и парни удалились. Женщины расселись по обе стороны от Лизы. Они то назидательным тоном наставляли, как себя следует вести в новой семье, то ласково уговаривали не переживать, ничего не бояться. Лиза молчала, низко опустив голову и глядя в пол. Ее смущали и традиционные советы тетушек, и всеобщее внимание. Все эти наставления она не раз слышала и раньше, однако сердобольные тетушки считали своим долгом каждая на свой лад повторять их в различных вариантах. Присутствующие девки тоже прислушивались к этим разговорам: что называется, "мотали на ус". Ведь им тоже предстояло рано или поздно очутиться в роли невесты. По той же причине особый интерес у всех, как всегда, вызывал свадебный наряд невесты, висевший на плечиках над кроватью, отчетливо белея на темном фоне ковра. Постепенно в смежной ком. собрались женщины, освободившиеся на сегодня от всяких дел. Туда же ушли и тетушки, оставив дев- ек одних. Все эти жен- ны были между собой близкими родственницами, и теперь, пользуясь случаем, сведшим их вместе, не могли никак наговориться. Несмотря на поздний час и массу хлопот, предстоящих завтра с раннего утра, никто из них не вспоминал об отдыхе, в молчаливом единодушии предпочтя лишним часам сна радость общения друг с другом. Разумеется, не обошлось без воспоминаний о далеких годах молодости. Не смолкали шутки и смех. Привлеченные веселым шумом, к жен- нам вскоре присоединились и несколько немолодых уже мужчин, которые доводились присутствующим братом, мужем или зятем. Словом, общество собралось такое, что стесняться или остерегаться было некого.

Заслышав звуки гармони, девки тоже потянулись к дверям и, сгрудившись у порога, смотрели на"стариков", решивших, видно, тряхнуть стариной. На гармони играла сестра хозяина дома- полная жен- на лет 50- ти. Увидев в дверном проеме любопытные лица дев- ек, она задорно бросила: - А вы как думали! Мы и сами еще можем себя повеселить, раз вы на это не годитесь! - И взяв торжественный аккорд, лихо заиграла, кокетливо поводя плечами. Под общий смех и ободряющие шутки в середину ком. вышла сестра хозяйки- крупная седеющая женщина, слишком подвижная для своего возраста и комплекции. Сверкая золотозубой улыбкой, она двинулась к хозяину дома. - Вставай- ка, зятек, покажи на что теперь способен! Помнится, в молодости ты был лихой танцор! - с вызовом остановилась перед растерянно улыбающимся зятем. Это была младшая сестра хозяйки. Мад. с удивлением наблюдала за тетей, не узнавая ее- всегда степенную, строгую. - Вставай, вставай, чего сидишь? Или так постарел, что даже станцевать со свояченицей не можешь? Если так- мы отнимем у тебя свою сес. Зачем ей такой старый да немощный муж! - не унималась она, под одобрительные возгласы вытягивая на середину хозяина- высокого худого мужчину с небольшой, с проседью, бородкой.

Поняв, что иначе не избавиться от острых шуточек, сыпавшихся отовсюду, он демонстративно выпрямился, одернул гимнастерку, лихо сдвинул на лоб высокую папаху серого каракуля, делавшую его еще выше, и, гордо выпятив грудь и глядя орлом на свою партнершу, двинулся по кругу размеренным пружинистым шагом, постепенно ускоряя темп. Но едва пройдя 2круга, неожиданно сел на место, вызвав взрыв веселого негодования у разочарованных зрителей, обманутых столь многообещающим началом. Жен- ны дружно подняли на смех несостоявшегося танцора: - Где ж твоя мужская гордость? Как ты мог первым покинуть круг! - Оставьте его, оставьте! Разве не видите, не понимаете! . . До веселья ли ему, ведь един- ую дочь чужим людям отдает. - Какой мне интерес среди старух танцевать? Разве от вашего вида воспрянет дух? Заиграет кровь? Посмотрели бы вы, если б со мной танцевала красивая дев- ка, да к тому же чужая, - оставил бы я ее так или нет! - смеялся тот. Зина обернулась, подмигнула Лизе, остававшейся на месте: - Глянь- ка на своего батю! Ему еще дев- ек чужих подавай! - и вышла к старшим: - Гляньте, гляньте на них! Дома небось на каждом шагу охают- ахают, больными- немощными прикидываются, а сейчас- похлеще нас, молодых! Мы здесь еще не успели и за гармонь взяться, а вы уже танцуете. . - Кто же вам запрещает? Вот тебе гармонь- играйте и танцуйте сколько душе угодно. - Да я не к тому. . Нам интереснее посмотреть, как вы это делаете, как танцевали в пору вашей молодости! - пошла на попятный Зина. Но тетушка все же вручила ей гармонь и прошла к Лизе. - Ее немедленно нужно уложить в постель. Скоро полночь- как же это я раньше не вспомнила, - сказала озабоченно, ни к кому конкретно не обращаясь. девки провели Лизу в маленькую угловую ком, где она и устроилась на ночь. Мад. без лишних слов принялась стелить себе тут же на диване.

- Ты что это задумала? - нависла над ней Зина. - Я тоже вот тут, подле Лизы лягу. - Что- сон сморил? А ну топай вместе с нами! Не то Ахмета пришлю- он тебя из постели вытянет! - Зинуля, сестричка, ради бога оставь меня здесь! Вы прекрасно обойдетесь без меня, - взмолилась Мад, ласкаясь к Зине. Знала, что ей ничего не стоит исполнить свою угрозу. А ей не столько хотелось спать, сколько просто побыть с Лизой. Но Зина, по праву самой старшей бывшая признанной и полновластной распорядительницей среди дев- ек, была непреклонна. Спорить было бесполезно. Мад. подошла к тете и, заглядывая в глаза, совсем по- детски попросила: - Дяци, скажи ей, пусть она меня с Лизой оставит! Та ласково притянула ее к себе, обняла: - Да продлит Аллах твою жизнь! Конечно, оставит, раз ты так просишь. - Она что- лучше всех нас? . . Не оставлю! - Теперь- то уж мне не трудно ослушаться тебя! - повеселела Мад. Но тут вмешалась Там: - И не стыдно тебе раньше остальных спать ложиться? - Вот и я то же говорю! - с готовностью подхватила Зина. - Нани, неужели тебе так трудно было хоть сейчас не выступить против меня? Скажи своей невестке, дяци! . . - Мад. еще теснее прижалась к тете. - Оставьте мою дев- ку в покое. Дома будешь ею командовать, а здесь я ей начальник. - Разве я осмелюсь возразить золовке? - улыбнулась Там. В дверях появился Ахмет, приказал дев- ам: - А ну марш вперед! - спохватившись, обратился к старшим: - Вы не будете против, если я их уведу? - Только долго не засиживайтесь, дев- ам отдохнуть нужно, - предупредил его отец. - Хорошо, хор, - кивнул Ах, а мысленно прибавил: "Там видно будет". - Кто у тебя там? - приблизилась к нему Зина. - Все наши ребята. Ни одного нет, кого вы не знаете, не беспокойся. - Почему ты решил, что я беспокоюсь? - повела плечами Зина и, понизив голос, прибавила уже для одного Ахмета: - На что нам они- свои? Какой нам с ними интерес? - У тебя все один"интерес"на уме! А просто поговорить, потанцевать- не хочешь? Идемте быстрее. . девки одна за другой вышли из ком. - А ты что- не слышишь? - уставился Ах. на Мад, остававшуюся на месте, словно все это ее нимало не касалось. - Я здесь остаюсь. Хватит с тебя и их.

- Иди- иди, много не разговаривай. - Ну что он ко мне привязался, дяци? Скажи ты ему! - Мад. потянулась к тете, вновь ища у нее защиты. Но Ах. был неумолим. Он силой повел ее из ком. Старшие проводили их смехом. Уже в коридоре Мад. высвободилась из его цепких рук, остановилась. - Не трогай меня! Не бойся, не сбегу. - Ты почему старших не слушаешься, малышка? - Ах, братишка, оставь меня ради бога! - взмолилась Мад, проводя ладонью по его подбородку. Ах. поспешно покачал головой: - И не проси. Тебе что- трудно с полчасика поиграть нам? - Да не трудно! Мне еще с Лизой побыть нужно. Я так и не успела толком поговорить с ней, а завтра- сам знаешь- не будет никакой возможности. - Пошли, некогда мне тут с тобой разг- ть. - Ну и вредный же ты! И не брат мне вовсе. Я так прошу, а ты! . . - Мад. обиженно отвернулась. Ах, смеясь, положил ей на плечи руки: - Сестренка, не стоит все это таких нервов. - Понизив голос, доверительно продолжал: - Я бы не стал тебя неволить, да вот один чел- к хочет с тобой поближе познакомиться. Оч. достойный чел- к. Пойми, я не могу отказать ему в таком уважении, тем более что он наш почетный гость. - Это уж и вовсе ни к чему! Мне совсем не нужен этот твой "достойный чел- к", и теперь я туда ни за что не пойду- хоть убей! - Мад. спрятала руки за спину и прислонилась к стене. - Гляньте, гляньте- ка вы на эту глупышку, - насмешливо протянул Ах. - Ведешь себя так, словно он приготовился сейчас же схватить тебя и увести. Да он еще и не таких видал! Скажи спасибо, если хоть разг- ть с тобой пожелает. О его внимании такие девки мечтают- не тебе чета, соплячка! - нарочито грубо договорил он, полагая, что такая тактика в подобной ситуации- самая верная.

- А я и подавно не желаю с ним говорить. Да и знать его не желаю, - встряхнулась Мад, задетая за живое. - Да пойми ты, глупая голова, что он никаких видов на тебя не имеет. . - И иметь бесполезно! - Да ты выслушай! То, о чем ты подумала, - оч. далеко. У него и в мыслях ничего такого. Просто ты одна здесь- новое для него лицо. Со всеми остальными он давно знаком. Он просто из любопытства хочет с тобой позн- ся, вот и все. К тому же, он ведь и родственник наш. - Какой еще род- к? - Клянусь- род- к. Он брату моего отца шурином доводится. - Нашел мне родственничка, - презрительно поморщилась Мад. - Это тебе он род- к, а мне- седьмая вода. . Ах. засмеялся, потянул ее за собой. - Ты больше никогда так не говори! Кто мне род- к тот и тебе. . Мы ведь с тобой близкие. - Убери лапы! Сама пойду. - Мад. сердито стряхнула с плеч его руки. В соседний двор прошли через широкую калитку в заборе, разделявшем дворы. Братья предусмотрительно сделали ее, как только поселились здесь, для большего удобства. В большой прихожей девки поджидали их. Здесь было и несколько парней, покинувших на время застолье, чтобы побалагурить с дев- ми. - Куда запропастился? Мы решили было, что ты уже и забыл, зачем пошел. - Ты за ними ходил, а мы теперь чуть их за тобой не послали, - весело напустились они на Ах. - Заходите, мы сейчас. - Зина подтолкнула Ах. к двери в смежную ком, где сидели парни. Оставшись одни, девки принялись приводить себя в порядок. Им уже было известно, что, вопреки заверениям Ах. среди гостей есть несколько чужих парней.

- А ты что стоишь? Готовься, готовься! - Зина шлепнула по спине Мад, остававшуюся безучастной. - Еще для них не хватало готовиться, - презрительно фыркнула Мад. - Вот только умыться бы не мешало, а то ко сну клонит. Хозяйская дочка вызвалась проводить ее. Холодная вода окончательно прогнала сон, вернула бодрость. Приведя в порядок волосы, Мад. наблюдала за подругами. - Иди хоть припудрись, - предложила Зина. - Я же сказала: и не подумаю. Кому надо и такая нравлюсь. девки рассмеялись. - Смотри- ите- ка вы на нашу самую младшую силу! Видать, она времени зря не теряла! - Что- то у нее есть! . . - У вас будто нет. - У нас- это одно дело, мы, как- никак, постарше. А вот ты наверняка нашла себе там какого- нибудь студентика. - Со студентиками дела не имею. - А с кем же ты"имеешь дело"? - Вам скажи- и! . . Так, перешучиваясь вполголоса, девки не спешили входить к ожидающим парням, пока на пороге вновь не появился Ах, рассерженный их медлительностью. Посреди просторной ком. стоял длинный стол, заставленный угощением. Вокруг сидело чел- к 8парней. Все они дружно приподнялись с мест, когда вошли девки. - Долго же нам пришлось ждать вас. Проходите, садитесь, - предложил тамада. девки вежливо отказались, хотя тамада, поддерживаемый парнями, несколько раз повторил приглашение. Говорила за всех Зина- тамада дев- ек. Она отвечала на традиционное приветствие. Мад. украдкой поглядывала на парней, из простого любопытства пытаясь определить, что они из себя представляют. Посторонних, как считала, было трое. Тамаду и еще одного рыжеусого парня видела впервые, а третьим среди них был тот самый Алихан, который заходил к ним сегодня. Все остальные ребята были род- ки, и она их хорошо знала.

"Да- а, они здесь, однако, не чай пьют", - подумала с осуждением, глядя на бутылки коньяка и водки в центре стола и почти не слушая длинную витиеватую речь тамады, державшего вступительное слово после традиционного взаимного приветствия. Довольно скоро Мад. поняла, что Алихан и есть тот"оч. достойный чел- к". Иначе он не бросал бы в ее сторону столь частые взгляды. Сидел он рядом с тамадой в картинной позе, закинув ногу на ногу, и с самоуверенно- снисходительным выражением поглядывал на дев- ек, время от времени вставляя удачное словцо в затянувшуюся речь тамады или подавая остроумные реплики. "Да мне на этого надутого индюка и смотреть- то противно, если хочешь знать! "- покосилась Мад. на Ах, вспомнив его недавние слова по поводу безусловного превосходства Алихана. Вскоре, отодвинув стол к стене, начали танцевать. Играть, по настоянию Ахмета, пришлось Мад. Постепенно она втянулась в общее веселье, перестала смущаться и обращать внимание на беззастенчивые взгляды этого"толстяка", как мысленно окрестила Алихана. Разумеется, в паузах между танцами велось шуточное сватовство. Без этого не обошлось, хотя выбор был весьма ограничен: сватать, даже в шутку, можно только чужих, не связанных родством. К удовольствию Мадины, ее эта участь миновала, потому как она была чуть ли не самой младшей из дев- ек и до нее попросту не дошла очередь. Она старалась не замечать Ал, не обращала на него внимания, насколько позволяла ситуация. Его манеры самоуверенного, во всем преуспевающего чел- ка и пронизывающие, прилипчивые взгляды производили на нее отталкивающее впечатление. Однако у Ал. она, видимо, вызывала совсем иные чувства. Да и не один он обратил внимание на нее, выделявшуюся среди дев- ек своей манерой держаться естественно и независимо, своей горделивой осанкой.

В жизни каждой девки к совершеннолетию наступает такой период, когда ее девичья красота и обаяние вступают в наибольший расцвет, когда она становится особенно привлекательной. Именно этот период и наступил в жизни Мад. А глубокий счастливый свет, излучаемый ее большими глазами и являвшийся следствием настоящего большого чувства, прочно завладевшего ее сердцем, как бы озарял ее всю изнутри, делал ее миловидное лицо необыкновенно выразительным, вдохновенным, придавая ему непередаваемую прелесть. Как известно, настоящая любовь способна сделать красивым любого чел- ка, будь он даже некрасив от природы. Что уж тут говорить о Мад, которую природа не обделила ничем. И теперь, хотя Иб. здесь и близко не было, да и быть не могло, она постоянно чувствовала его незримое присутствие. И танцевала она, и играла только для него одного, а потому получалось у нее все это особенно изящно, с большим чувством. Веселье затянулось далеко за полночь. Зина уже несколько раз незаметно для гостей пыталась подговорить Ахмета закругляться, но тот неизменно отвергал ее просьбу- требование, справедливо полагая, что ему- хозяину- не к лицу напоминать о позднем времени, и инициативу в этой ситуации должны проявить сами гости, и прежде всего- их тамада. Однако последний не спешил отпускать дев- ек, а без его позволения они не могли покинуть гостей- этого делать не полагается. Вероятно, больше всех затягивание танцев устраивало Алихана, весь вечер почти не отводившего откровенно заинтересованного взгляда от Мад. Он несколько раз приглашал ее и норовил продержать в кругу как можно дольше. Впрочем, это ему плохо удавалось: достаточно искушенная в танцах Мад. вскоре умудрялась неожиданно покинуть круг и вернуться на свое место. Как и всякой дев- ке, ей, разумеется, льстило явное внимание этого парня, единодушно признанного всеми присутствующими дев- ми красивым и стоящим.

Ал. выгодно отличался и своей внешностью, и нарядным дорогим костюмом, что наз- ся, "с иголочки". Это был несколько склонный к полноте парень лет под 30на вид, среднего роста, с темно- каштановыми волосами и какими- то серовато- карими глазами, дерзко смотревшими из- под темных бровей, четко выделявшихся на бело- розовом гладко выбритом безусом лице с правильными чертами. Он доводился родным братом хозяйке дома, в котором теперь проходило веселье. Но не только по причине этого родства он бывал здесь частенько и был хорошо знаком со всеми присутствующими, у него с Ах. была давняя дружба. Свою трудовую деятельность начали лет 10назад, когда оба поступили на автобазу шоферами. Правда, вместе проработали всего неск. лет, однако дружба их, подкрепляемая, пусть не столь уж близким, но все же родством, от этого не пострадала. Ах. по- прежнему трудился на автобазе, а Ал. последние годы работал экспедитором в райпо и жил с семьей в центре соседнего района. Благодаря природной сметливости, деловой хватке и умению легко налаживать нужные контакты, он преуспевал в коммерческих делах и довольно скоро привык не считаться с деньгами и ни в чем себе не отказывать. Уверовав в то, что всегда имеет возможность достичь всего, чего только душа пожелает, и ни в чем не испытывая недостатка(в том числе и в жен. внимании), он вовсе не спешил обзаводиться семьей, хотя и младшему его брату, по местным понятиям, давно бы пора жениться. Однако Ал. вполне устраивала такая холостяцкая жизнь, и он всерьез о женитьбе пока не задумывался. К тому же, избалованный везением во всем и уверенный в своей неотразимости, в последнее время стал уж слишком привередливым женихом, чтобы остановить на ком- то свой выбор. Но вот сегодня, поглядывая на Мад, он решил про себя: "Этой девчонкой стоит заняться! . . ". И когда уже незадолго до рассвета тамада, поблагодарив, отпустил дев- ек и после долгого прощания разошлись ребята, Ал. отозвал Ах, и они остановились у забора, напротив освещенного окна.

- Почему я раньше не видел эту твою наьна веши- (брат матери)дочь? Где ты ее от меня прятал? - Видел ты ее и раньше, просто не замечал, - понимающе ухмыльнулся Ах. - Да неправда. Уж ее бы я обязательно заметил. - И все же то, что ты ее видел, такая же правда, как то, что мы сейчас здесь стоим. В позапрошлом году, когда к ним ездили, она нас обслуживала за столом. Ал. попытался вспомнить, однако вместо этой Мад. в его памяти возникла виденная как- то в доме Магомета тоненькая девочка- подросток, ничем внешне не примечательная. - Так тогда она была совсем еще ребенком- зачем было ее и замечать? - улыбнулся он и, как бы шутя, но с пристрастием принялся расспрашивать о ней, даже не пытаясь скрыть свою заинтересованность. Ах. охотно отвечал на его вопросы, посмеиваясь в усы: - Послушай, что- то ты подозрительно любопытен. К добру ли это? - стукнул он друга по плечу, намереваясь весь разговор свести на шутку. Но Ал. не поддался на эту уловку. Падавший из окна свет освещал его несколько озабоченное лицо. - Мне кажется, что эта дев- ка заслуживает внимания. Как ты на это смотришь? - Далась тебе эта соплячка! И получше ее ты знавал, - нарочно пренебрежительно проговорил Ах. Не мог же он, в самом деле, нахваливать парню свою же двоюродную сес, даже если этот парень- ближайший друг. - Давай- ка, Ах, не будем говорить о том, что было до сих пор- мало ли что у нас с тобой раньше было. Ты помоги мне поближе позн- ся с ней. - Это- то нетрудно сделать, только думается мне, что ты завтра же забудешь о ней. Пошли- ка лучше спать, у нас еще есть неск. часов. Ал, уже лежа в постели, тихо повторил: - Учти, я не шучу. Не вынуждай меня напоминать. - Чего беспокоишься? Завтра. . собственно, уже через 2- 3 часа опять увидишь. Весь день можешь смотреть, если пожелаешь, а меня оставь в покое- спать хочу.

Ах. силился поскорее заснуть, однако после стольких часов, проведенных в активном веселье, совсем не просто оказалось перестроиться на сон, и, хотя глаза слипались, мозг никак не освобождался от множества непрошеных мыслей, и голова гудела- то ли от этих мыслей, то ли от выпитого. "Разумеется, надо ему посодействовать, - думал он, засыпая. - Счастье твое, сестренка, что тя такой парень заметил. Будешь с ним жить припеваючи. . "Ах. хорошо знал друга и действительно считал его весьма достойным парнем- настоящим мужчиной, что в народе является высшей оценкой. И не столько из- за того, что Ал. деловой, пробивной парень, готовый, не задумываясь и ничуть не колеблясь, пойти на любой риск ради достижения своей цели, сколько потому, что он с такой же готовностью шел на риск и ради друзей, не был мелочным и не считался с расходами, при случае стараясь первым расплатиться за всех. А надо сказать, веселые, шумные компании в их кругу отнюдь не были редкостью. Ахмета ничуть не смущало то обстоятельство, что рисковал- то Ал. далеко не всегда ради благородной цели, да и деньги тратил с такой легкостью именно потому, что зарабатывал их без особого труда. Вероятно, он просто не задумывался над этим. А, может, и задумывался, да считал, что это не имеет определяющего значения, ибо мелочного, скаредного от природы чел- ка богатство отнюдь не делает щедрее. В воскресенье с самого утра начали отовсюду сходиться и съезжаться гости. Родственников- близких и не оч- было множество. В основном они располагались в домах и во дворах обоих братьев. Постороннему чел- ку трудно было определить, в каком именно из этих двух дворов- свадьба.

За многочисленными столами одна партия гостей сменялась другой, причем женщины располагались только в комнатах, в то время как мужчины сидели и во дворе, под навесами, за длинными столами, ломившимися от угощения. Спиртного вовсе не было. Однако молодых гостей, занимавших неск. комнат в соседних домах, требования веры ничуть не смущали: на их столах можно было увидеть выпивку на любой вкус. Здесь пировали отдельными компаниями зятья со своими друзьями, сослуживцы и друзья братьев Лизы и прочие молодые гости, чья малая степень родства с этой семьей позволяла им не принимать участия в обслуживании. Повсюду слышатся шутки, смех, стоит немолчный веселый гомон. Словом, это типичная ингушская свадьба, во время которой в течение всего дня царит культ чревоугодия и трезвого общения. Уже потом, поздно вечером, когда разъедутся важные посторонние гости и сравнительно уляжется вся эта свадебная суета, молодежь устроит танцы чуть не до утра- вот тогда- то и начнется настоящее веселье, в котором не преминут принять участие и те из старших, кто побойчее. . Закончив обслуживать вторую партию жен- н, Мад. быстро убрала со стола и поспешила в ком. невесты, чтобы- не дай бог! - опять не приставили обслуживать кого- то. В это время мощные продолжительные звуки множества клаксонов возвестили о прибытии свадебного"поезда", что вызвало всеобщее оживление. Отовсюду неслось: - Замеж приехали! . . Замеж приехали! . . Мад. пробиралась сквозь этот потревоженный улей к своей цели. Ее, естественно, тянуло к Лизе, оч. хотелось посмотреть, как ее будут собирать.

"Эх, опоздала! . . "- огорчилась, увидев, что в углу ком, который две девки загораживали от любопытных глаз большим покрывалом, Зина уже хлопочет вокруг Лизы. Как правило, наряжать невесту поручают дев- ке, знающей в этом толк и имеющей живых родителей- это непременное условие. И вот теперь Зина тщательно облачает в свадебный наряд Лизу, безвольно подчиняющуюся ей во всем. "Неужели Зина опять поддевала ее? . . "- возмутилась Мад, увидев заплаканные глаза Лизы. Но она не угадала. Зина сегодня была с Лизой необычно ласкова, заботливо успокаивала ее, давала последние наставления, причем не скупилась на шутливые советы, чтобы как- то отвлечь ее. Здесь же Тамара вместе с матерью Лизы вновь укладывала в чемоданы подарки для родст- ов жениха, которые до того демонстрировались перед гостьями, пожелавшими их посмотреть. Глядя на встревоженное, растроенное лицо Лизы, Мад. готова была расплакаться от жалости к ней. Она стала пробираться поближе, но Там. перехватила ее на полпути: - Подожди. Незачем со своими мокрыми глазами подходить к ней, нечего ее расстраивать, у нее и без того глаза от слез красные. - Я не собираюсь плакать, - отмахнулась Мад, упрямо продвигаясь дальше. Она взволнованно обняла преобразившуюся в свад. наряде Лизу, расцеловала в обе щеки, и, силясь не выдать своих истинных чувств, фальшиво- бодрым тоном проговорила: - Увидев тебя, они там все попадают от восторга! Ни о чем не тревожься, сестренка. Вот увидишь- все у тя будет хор. Мы скоро приедем тебя навестить. .

- Хватит, хватит! Чего доброго- нюни сейчас распустите! - Зина бесцеремонно оттеснила ее. Мад. покорно отступила, не сводя с Лизы участливого взгляда. "Неужели и я буду так плакать и переживать? Неужели это так страшно? . . Нет, уж мне- то, наверное, не будет страшно- там ведь мой Иб. будет. . "- подумала с тайным трепетом, впервые с такой отчетливостью представив себе, что скоро, скоро и ей предстоит. . Торопливо вошел Ах. - Чего вы здесь собрались? Обязанностей своих не знаете? За каждым пастух нужен! Зина, а ну сейчас же все встречать замеж, - строго приказал он. По давней традиции прибывших со свадебным"поездом"парней должны приветствовать девки- род- цы невесты. Если хозяевам удастся зазвать замеж в дом и усадить за стол, то девки заходят к ним. Если же гости, сославшись на предстоящий долгий обратный путь или какую- нибудь другую причину, отказываются от приглашения войти, то встреча происходит тут же во дворе. В данном случае так и было. Пока старшие с обеих сторон обменивались церемонными приветствиями и добрыми пожеланиями, пока приезжие ребята- близкие род- ки жениха- грузили и укладывали приданое в машину, парни- род- ки жениха и девки- род- цы нев, стоя в ряд друг перед другом, вели вежливый разговор, завязывали знакомства, проводили шуточное сватовство. А поодаль от них, точно в таком же порядке занималась тем же самым другая группа: парни- род- ки невесты и девки- род- цы жениха, приехавшие за невестой. Надо сказать, что среди парней в подобной ситуации могут быть и женатые- им не возбраняется выступать в роли холостяков и свататься к дев- ам, однако представать перед ними имеют право исключительно только девки. Появление в их числе вдов или разведенных, пусть даже совсем молоденьких, истолковывается парнями чуть ли не как преднамеренное оскорбление.

Мад. в ряду дев- ек стояла предпоследней и с интересом слушала тамаду парней, оказавшегося на редкость острым на язык и большим шутником. Он так умело и с таким юмором представлял своих друзей, рекомендуя их в женихи очередной дев- ке, что то и дело его речь прерывали взрывы смеха. Мад. тоже"просватали"за неуклюжего низкорослого парня, у которого, оказывается, ". . . кроме того имущества, что сейчас при нем, дома еще имеется лишь сварливая жена да дюжина детей", - как его отрекомендовал тамада, под конец заверяя Мад, что все эти обстоятельства ничуть не будут помехой для ее счастья, так что пусть, мол, тебя они не смущают. . - Если ты меня так будешь представлять, - ни одна дев- ка не согласится за меня выйти, и я на всю жизнь обречен оставаться холостым! - под общий смех вступился за себя"жених". "Мне- то ты, колобок, и без такого"приданого"не нужен! "- Мад. с трудом сдерживала смех. Однако вслух чинно сказала, что согласна выйти за него, поскольку прекрасно знала, что иначе от нее все равно не отстанут и разговор вокруг ее персоны затянется надолго. Ну вот молодой парнишка- род- к жениха- выводит за руку невесту и усаживает в"Волгу". Спустя неск. мин, протяжно сигналя, одна за другой отъезжают машины с замеж, выстраиваясь длинной вереницей. После этого всеобщее оживление заметно спадает, гости постепенно начинают расходиться. Здесь свадьба уже идет на убыль, в то время как в доме жениха она с появлением невесты только вступает в самый разгар.

Настала очередь сесть за стол и обслуживавшим гостей. Мад. вместе с остальными дев- ми сидела в непривычно опустевшей ком. Лизы, выглядевшей теперь как- то сиротливо и ставшей сразу совсем неуютной. девки перебрасывались шутками, обменивались впечатлениями, подтрунивали друг над дружкой по поводу очередных "женихов". Тут уж больше всего насмешек выпало на долю Мад, которой достался"жених"чуть не на целую голову ниже. Она вместе со всеми смеялась над своим"невезением", но в то же время не оставалась и сама в долгу перед насмешницами. Трапеза была в самом разгаре, когда появился Ах. - А я ищу тебя повсюду- всех на ноги поднял. Ты мне срочно нужна, - деловито сказал он Мад. - Как ты быстро узнал, что я села за стол! Когда бегала здесь с раннего утра, не зная ни мин. покоя, ты не вспоминал о моем существовании, а теперь я тебе вдруг понадобилась. - Можешь спокойно есть, - спохватился Ах. - Но когда закончишь, дам тебе одно оч. ответственное поручение. - Что за поручение? И вообще! Что здесь, кроме меня, некому? . . Оставь свое поручение при себе и садись лучше с нами. - Мад. подвинулась, освобождая ему место. - Некогда, меня ждут. Однако к столу Ах. все же присел. - Где уж ему с нами есть захочется. Они ведь без своего"лекарства"и не едят, - сказала Зина, возглавлявшая застолье. - А нам почему не принесешь бутылочку для аппетита?

- Будто и в самом деле стала бы пить? - отмахнулся Ах. - Почему бы и нет? Вы же пьете. - Пусть тот, кто отступится от своего слова, свиные печенки съест! - Ах. с веселой решимостью заспешил из ком. - Я- ай, подожди- ка! Ты нам лучше принеси тархун, - смеясь, крикнула ему вслед Зина. Через неск. мин. Ах. вернулся, неся в обеих руках по 3бутылки тархуна. - А- а- а, все же пожалел для нас другого лекарства! - возликовала Зина. Молча поставив на стол бутылки, Ах. распахнул полы пиджака и жестом фокусника извлек откуда- то сбоку с одной стороны бутылку шампанского, с другой- коньяка: - Надеюсь, этого вам хватит? Пронеслись преувеличенно испуганные вздохи дев- ек. - Убери сейчас же! Ты с ума сошел. . Не дай бог- войдет кто из старших, - с опаской оглядываясь на дверь, замахала на него руками Мад, перед которой как раз и оказалась вся эта бутылочная батарея. - Не- ет уж, пусть она прежде слово свое сдержит. - Ах. принялся откупоривать бутылку шампанского. Зина выхватила ее у него: - Не надо сейчас, мы потом, вечером. Она спрятала бутылку за шкаф. - Мы так не договаривались. - Да ты сам посуди- как мы сейчас будем? . . Сюда ведь каждую мин. люди заходят, - вступилась Мад. - Шампанское- то еще куда бы ни шло, а эту отраву зачем принес? - брезгливо взглянула она на изящную бутылку с красивой, в звездах, этикеткой. - Эту бутылочку я бы и сам не прочь опрокинуть, да только велено принести ее вам. Один чел- к оч. хочет, чтобы вы ее распили. - Ах. подмигнул Мад. - Интересно бы знать, кто этот глупец, который не в состоянии сообразить, что оскорбляет нас таким подношением, - нарочно резко сказала Мад, уже догадываясь, на кого он намекает. - И почему он решил, что мы пьем? Или это ты нас выставил пьющими? Не думаю, что это прибавит тебе чести.

- Просто вам оказывают уважение. Да вы же сами только что просили- зачем теперь много разг- те? - Убери- убери, идут сюда! - забеспокоилась Зина и, не дождавшись, когда Ах. отреагирует на предупреждение, проворно схватила бутылку с коньяком и отправила вслед за первой- за шкаф. - Потом заберешь. . В ком. вошли жен- ны, среди которых была и сестра Алихана Хадишат, невысокая круглолицая жен- на. девки поднялись. - Сидите, не то мы вынуждены будем уйти, а нас, старых, тоже тянет к молодым, - сказала Хад, хотя старой ее никак нельзя было назвать, и усталым вздохом присела на краешек кровати. - Теперь, когда посторонних нет, и мы можем позволить себе немножко посидеть. Остальные жен- ны, следуя ее примеру, тоже пристроились на кровати- стульев, кроме тех, на которых сидели девки, в ком. не оказалось. девки продолжали прерванную трапезу, принявшись теперь уже за сладости. Мад. с удовольствием потягивала из тонкого стакана зеленую душистую воду, от которой приятно щекотало в носу. - А ты почему тут? Следишь, как бы девки лишнего не съели? - поддела Хад. Ах, вызвав общий смех. - Что ты! Я, напротив, обеспечиваю их стол всем необходимым. - Ах. показывал, что оскорблен столь незаслуженным подозрением. Увидев, что стакан Мад. почти опустел, он откупорил след. бутылку с тархуном, хотел долить, но Мад. отказалась. Тогда Ах, словно только этого и ждал, поднялся, потянул ее за руку: - Пошли теперь со мной. - Да оставь ты меня хоть на полчаса в покое, - взмолилась Мад.

- Куда ты ее тянешь? Почему не даешь отдохнуть? - вступилась за нее Хадишат. - Там гостей одних надо обслужить. - Ах. со смехом перехватил в локте руку Мад, которую ей с трудом удалось было высвободить. - Ты что, кроме нее, никого здесь не видишь? Я не позволю увести ее. Может же она хоть немного отдохнуть. - Хад. подошла, бесцеремонно оттеснила Ах, обняла Мад. за плечи, ласково заворковала: - Оставьте мою девочку в покое. . Кто посмеет ее обидеть- будет иметь дело лично со мной. Мад. несколько озадачил ее тон. Она смущенно улыбалась, глядя на Хад. сверху вниз- та была ей чуть выше плеча и, обнимая, вынудила несколько пригнуться. Было оч. неловко стоять в такой позе да еще чувствовать на себе всеобщее внимание. Она испытывала желание стряхнуть с себя пухлые руки Хад, но сдерживалась, боясь обидеть ее. - Я и сама за себя смогу постоять- пусть только посмеет кто обидеть, - бодро сказала она, делая осторожную попытку высвободиться из объятий Хад. - Почему хочешь сбежать от меня, а? Я тебя никуда не отпущу! - Хад, смеясь, стиснула ее еще крепче. - Ах. ведь меня ждет. - Мад. взглянула на понимающе ухмыляющегося Ах, мысленно моля: "Да освободи ты меня от этой липучки! ". Но тот лишь посмеивался. - Послушай- ка, хитрая ты жен- на! Теперь- то мы догадываемся насчет твоих коварных замыслов. . То- то ты ее сегодня весь день обхаживаешь, - лукаво посмеивалась Зина, сверкая глазами то на Хад. то на Мадину. Жен- ны засмеялись: - Видно, неспроста это она, ох, неспроста. . - Ясное дело- неспроста! Не тот чел- к Хад, чтобы просто так, без дальнего прицела что- то делать. - Ты их не слушай, моя девочка! Да продлит Аллах твою жизнь. Они пусть себе болтают сколько угодно, а мы свое дело сами знаем. - Хад. звучно чмокнула Мад. в щеку и та, почувствовав прикосновение ее влажных губ, больше не выдержала и с тихим смехом высвободилась из ее объятий.

- Я и знать не знаю, о чем ты говоришь, Хад. Какое у нас с тобой может быть дело втайне от остальных? - Об этом потом поговорим, Мад- многозначительно мигнула Хад. - Ну хватит, пошли, а то, как вижу, ваш разговор и до Судного дня может продолжаться. - Ах. опять потянул за собой Мад. - Яй, парень, ты не слышал, что я сказала? - подбоченилась Хад, принимая грозный вид. - Не хмурь так брови, Хад- напугаешь. - Возьми любую из этих дев- ек, а ее оставь, она мне нужна. - Мне тоже именно она нужна, моих гостей другая не устроит. - Вы только посмотрите как он нас низко ценит! - возмутилась Зина. девки дружно подхватили: - Как ты можешь так о нас отзываться? Да еще в присутствии наших же матерей и тетушек! . . - А ну давайте пыль из него выбьем, из такого нахала. . девки воинственно окружили Ах, оттесняя в угол, а тот со смехом отмахивался: - Да отстаньте вы, глупые головы! Как не можете понять, что я вас просто хочу освободить от лишнего труда. - Рассказывай теперь. . - Сам же сказал: мы не достойны обслуживать твоих гостей. - Я же нарочно так сказал, чтобы польстить Мад, чтобы ее приятнее было от сознания того, что одна она удостоилась столь высокой чести. . Невзирая на эти объяснения, двоюродные и троюродные сес. бесцеремонно наседали, щедро награждая Ах. тумаками- не больно, просто забавы ради- и от души смеялись. - А- а, гяур! . . Выходит, ты из меня делаешь дурочку! - теперь уже возмутилась Мад. - Да раз такое дело- ни за что не пойду с тобой.

- Тогда я пропал! Жен- ны, смеясь, наблюдали за этой сценой. Однако ее прервало появление хозяйки дома и Тамары. - Почему вы моего сына в угол загнали? - невесело улыб. хозяйка. Лицо ее было озабоченным, задумчивым. - Пусть перестанет нас оскорблять! - девки оставили Ах. в покое. - Как он вас оск? - Хозяйка обернулась к сыну: - Что ты им сказал? - Просто хотел пощадить их, дать отдохнуть. Но разве они способны оценить оказанную услугу? ! Неблагодарные. . - с наигранной обидой проговорил Ах, но не выдержав роли, рассмеялся. - Почему ты здесь? Там ведь у тебя гости сидят. - Я бы давно ушел, это они безобразничают. И вот твоя дочь не желает меня слушаться, - повернулся Ах. к Там. - Как не желает? Ты что это? - Там. перевела на дочь вопросительный взгляд. - Она тут ни при чем, это я ее не отпускаю. - Хад. опять подошла к Мад, обняла за талию. - Как хочешь, Тамара, но уж этот- то цветочек мы у тя заберем! - Один Аллах может знать, что будет, - улыб. Там. - Хорошую дочку ты вырастила, Там. - Счастье тому дому, в кот. она войдет, - подхватили жен- ны. Там. со снисходительной улыбкой слушала эти лестные для любой матери похвалы. - Вовсе и не такая она хорошая, какой вам кажется. Мало вы ее знаете. - Нам достаточно и того, что мы о ней знаем, чтобы отнять ее у тя, - елейным голосом пропела Хад. "О- ох! Ну теперь завелись. . "- Мад. поморщилась как от зубной боли. Ей были хорошо знакомы все эти разговоры, обычные в кругу жен- н, у которых есть или взрослый сын, или брат, или другой род- к- холостяк, судьба которого их волнует.

Такие жен- ны не упускают случая облюбовать для него невесту, проявляя откровенный интерес к приглянувшимся дев- ам и ни в какой ситуации не стесняясь наводить о них справки. Более того, они даже берут на себя смелость авансом затевать предварительное сватовство, делать на этот счет определенные заявки, даже не давая себе труда заранее ставить об этом в известность подразумеваемого жениха. Мад. хорошо знала цену таким разговорам- ее родная мать была для нее живым примером: она тоже все приглядывала старшему сыну нев, ничуть не заботясь о том, нужно это ему или нет. Ей было достаточно вполне собственной убежденности, что нужно. Несмотря на сравнительно недолгий девичий "стаж", у Мад. уже выработалась своя тактика в отношении подобных разговоров: в одно ухо впускать, в другое- выпускать. Она сегодня весь день чувствовала навязчивую опеку со стороны Хад: та ревностно следила, чтобы ей все для обслуживания предоставляли в первую очередь и в самом лучшем виде;то и дело отводила попытки жен- н использовать ее в кухонной работе;все потчевала, норовя навязывать то куриное крылышко, то персик, то еще какой лакомый кусочек, ласково приговаривая: "Весь день ведь ничего не ешь, бедняжка! Перекуси хоть на ходу, раз уж за стол сесть пока некогда. . ". Мад. тяготили эти непрошеные навязчивые заботы, она каждый раз пыталась отказаться. Однако от предприимчивой Хад. не так- то просто было отвертеться, и она против воли вынуждена была принимать угощения, хотя есть "на ходу", на виду у множества людей просто не могла- в горле все застревало. А потому незаметно передавала угощение Хад. кому- нибудь из детишек, сновавших всюду.

И теперь этим привычным разговорам относительно своей персоны она не придавала ровным счетом никакого значения. Откуда ей было знать, что нынешние разговоры яв- ся прямым следствием другого, весьма недвусмысленного разговора, состоявшегося сегодня же. Еще утром, ненадолго оставшись в ком. наедине с сестрой, Алихан подозвал ее к окну и показал глазами на проходившую по двору Мад: - Посмотри- ка вон на ту дев- ку. Как она тебе? - И самодовольно улыб, видя, что полные губы сес. так и расплылись в улыбке. - Я как раз на эту дев- ку намеревалась обратить твое внимание. - Как считаешь- подходит она нам? - Даже и не сомневайся. Как раз та, кто нам нужна. - А ну- ка вспомни, сестрица: сколько раз ты мне говорила точно такие слова? - прищурился Ал. - Каждый раз я это говорила о стоящих дев- ах. - И каждая из них была в свое время самой лучшей из лучших, не так ли? - иронизировал Ал. - Да- да! И нечего тут смеяться. А вот эта- самая лучшая из всех! Заметив плутоватое выражение ее глаз, Ал. решил схитрить. - Я все больше убеждаюсь, Хад, в том, что мне есть резон еще подождать: ведь с каждым годом ты мне находишь дев- ек лучше прежних! Если и дальше так пойдет- лет эдак через 5, может, и предложишь мне действительно подходящую пару. - Можешь говорить что угодно, я- то тебя все равно насквозь вижу, - засмеялась Хад. - Можешь ничуть не сомневаться. Почему, думаешь, говорю: "Эта лучше всех прежних", хотя я тебе и покрасивее дев- ек показывала? . . - И почему? - Да потому, что прежних я тебе показывала, а эту- ты мне показал. Сам! - И что с того? - А то, что я сегодня же заведу сватовство. - Да погоди ты! Ишь, разогналась. . Я ведь еще ничего и не решил.

- Ну и сиди тогда до седых волос. Какую тебе еще надо? Да ну тебя. . - Бросив на брата сердитый взгляд, Хад. вышла, в глубине души решив действовать по своему усмотрению. Она в течение всего дня по возможности и следовала этому решению. И вот сейчас, сжимая тонкую талию Мад, заговорщически прошептала: - Я сама моей дев- ке парня найду, самого лучшего! - Да не нужен мне никто, Хад! Если будешь такие разговоры вести- окончательно рассоримся, - полушутя пригрозила Мад, высвобождаясь из ее объятий. "Куда угодно, только бы подальше от этой липучки! "- пошла она за Ахметом, и уже в дверях обернулась к матери. - Мы домой пока не едем, что ли? - Поедем, когда твой отец скажет. - Как! Вы собираетесь увезти ее сегодня? - вскинулась Хад. - Оставьте ее хоть до завтра. "Не хватало еще ост. здесь! Больно мне нужна вся эта канитель. . И без того уже ног от усталости не чувствую, а тут опять придется до утра. . "- думала Мад, следуя за Ах. через весь двор в соседний дом. - Вот в этой ком. сидят мои друзья, Мад. Я тя прошу обслужить их самым лучшим образом. Учти, там сидят привередливые, искушенные в этом деле люди, так что постарайся не оплошать. - Чего ты меня пугаешь? Пуганая уж! Видали мы всяких, - пренебрежительно отмахнулась Мад, однако слова и тон Ах. заставили ее внутренне насторожиться. - Я предупредил там жен- н, они тебе все лучшее приготовили. Возьми кого хочешь в помощники, чтобы подносили что надо. - Уж как- нибудь без твоих советов обойдусь. - Прежде всего войди, поздоровайся как положено. - Да что ты меня все учишь! . . Что мне- сегодня впервые такое предстоит? Иди- ка отсюда, сама знаю что мне делать! - не выдержала Мад, и с наигранным озлоблением довольно ощутимо шлепнула его пару раз по спине.

- A я и не сомневаюсь в этом. Именно потому и выбрал из всех тебя. Это я так, для порядка напоминаю, - Ах. дружески похлопал ее по плечу. Мад. нетерпеливо отстранилась: - Довольно, медведь! И так от твоих пудовых лап плечи болят. - Так я же легонько, - засмеялся он и удалился. "Интересно, кто же там у него сидит? Наверно, с работы какое- нибудь начальство. Иначе чего бы он за них так беспокоился", - гадала Мад, смотрясь в стоящее на подоконнике зеркало и аккуратно перевязывая косыночку, не обращая внимания на присутствующих жен- н. После недолгого колебания сняла свой потерявший свежесть белый нарядный фартучек, отделанный кружевами, и, свернув, положила на подок. "Уж лучше без никакого, чем с таким. Вот только не забыть бы его здесь". Помешкав еще минуту- другую, вошла. "Ах ты плут бессовестный! До чего ж ты меня здорово околпачил, а? "- бросила она красноречивый взгляд на улыбающегося как ни в чем не бывало Ах. В ком. оказалась вчерашняя компания- и всего лишь. Правда, сегодня она была наполовину меньше. Во главе заставленного угощением стола сидел все тот же тамада, рядом с ним- Алихан, с другой стороны- рыжеусый Илез и Ах. После обычного приветствия заговорил Ал, показывая в благодушной улыбке золотые зубы: - Долго нам пришлось ждать тя, Мад. Уж не в Буро ли Ах. ездил за тобой? - Это у него надо спросить, - сдержанно улыб. она. - Воллахи, иную не только из Буро- из самой Москвы не намного труднее было бы привести, чем ее- из соседнего дома, - ухмыльнулся Ах. - Это почему же? - Пусть она тебе сама ответит. - Мад, это правда? - Ал. выжидающе уставился на нее.

- Шутит он. Я сейчас принесу горячее, а это все уберу, если вы не против. - Не надо, не беспокойся, с нас и этого вполне достаточно, - вежливо отказался тамада. - Но ведь остыло все давно. Пусть лучше заменит, - вступился Ах. - Ладно, пусть будет по- твоему. И я еще поем, если Мад. принесет, - со значением сказал Ал. Мад. внутренне поежилась от его наглого пронизывающего взгляда и зло подумала: "Чтоб тебе все это ядом обернулось. . ". Выйдя из ком. с заставленным грязной посудой подносом, она передала его подвернувшемуся подростку: - Братишка, отнеси под навес, где посуду моют, - и пошла разыскивать отца: "Не дай бог, нани скажет ему оставить меня. . Нужно опередить ее"- озабоченно думала она, уже догадываясь о причине повышенной заинтересованности в этом Хадишат и еще кое- кого. Отца нашла на улице, перед домом. Он стоял с группой мужчин, Мад. постеснялась подойти к нему, подослала знакомого мальчишку. Выслушав мальчика, Маг. не спеша подошел: - Кто меня зовет? - Это я, воти, - виновато начала Мад. - Воти, нани собирается оставить меня здесь сегодня, а я совсем не хочу. . Скажи ей. - Разве тебе не интересно? Здесь ведь вон сколько твоих ровесниц. - Но мне завтра обязательно нужно на занятия. Да и незачем тут больше оставаться, время зря терять. - Так ты только для того, чтобы об этом сказать, меня позвала? Ладно, иди, это небольшая беда. Немного погодя поедем. . Облегченно вздохнув, Мад. вернулась в дом и уже спокойно принялась за дело. Она привычно подавала на стол, при надобности сдержанно отвечая на вопросы сидящих за столом. Но в основном парни беседовали меж собой, то и дело меняя тему.

Время от времени звучали немногословные тосты, которые произносились не вставая, раздавался стон соприкасающихся рюмок. Мад. тоже попытались было усадить, уговаривали сделать хотя бы глоток, налив в рюмку густой рубиновой жидкости из пузатой, непривычной формы бутылки с заграничной этикеткой. След. тост был за Алих. Держа перед собой полную рюмку и поглядывая на Мад, он с расстановкой, многозначительно произнес: - Предлагаю выпить за то, чтобы Аллах и впредь не лишал нас возможности сидеть вот за таким обильным столом, и чтобы обслуживала его всегда Мад. Друзья дружно поддержали тост, подкрепляя его острыми шуточками в адрес автора. - Что думаешь о его пожелании, Мад? Ведь его осуществлении в немалой степени зависит от тя, - улыб. тамада. - Думаю, Аллах услышит его, поскольку он произнес свое пожелание за столь угодным Аллаху занятием, - с напускной серьезностью ответ. Мад. Парни рассмеялись. - А ведь она вовсе не так проста, как нам показалось, - сквозь смех сказал тамада. - Ты слышишь? . . Ты понял? - повернулся он к Ал. Тот с улыбкой смотрел на Мад: - Так ты не одобряешь мой тост? Значит, осуждаешь нас за то, что выпиваем? Она с плохо скрываемой иронией взглянула на него: - Какое я имею право осуждать вас или запрещать вам что- либо? Просто не могу понять: при чем здесь Аллах? Мне кажется. . я считаю, что произносить его имя за выпивкой, а тем более вставлять в тост- просто надругательство над верой. - Слышали теперь? . . Вот так вам! - Ах. обвел улыбающихся друз. победным взглядом. - Какова моя сестричка? . . - Ты- то чему радуешься? Тебя все сказанное тоже касается, - поддел его рыжеусый сосед.

- Да- а, Мад! Ты заставила нас гореть от стыда, - весело протянул тамада. - Видишь, как мы все покраснели. . - Это у вас не от стыда вовсе, а от смеха, - с улыбкой парировала Мад. - Она стояла у двери, изредка поглядывая на парней и удивляясь своей смелости и невесть откуда взявшейся непринужденности. - Ну мы- то- ладно, пусть от смеха, а вот друг ведь наш, можно сказать, совсем и не смеялся, а краснее меди стал, - кивнул рыжеусый на Ал. Тот сидел, зажав подбородок в кулаке, и не сводил с Мад. сощуренных глаз. Рюмки у него в руке уже не было- она стояла перед ним на столе, наполненная чуть не до краев. Мад. мельком взглянула на него, увидела, как он отвел от лица руку с массивным золотым перстнем- печаткой на безымянном пальце. "Перстень еще нацепил, как жен- на", - подумала неприязненно, а вслух сказала: - А друг ваш, насколько я могла заметить, и вчера был такой же. . красный. - Яй- яй, остынь малость. Ты слишком много воли даешь своему языку- тебе не кажется? А вдруг гостя обидит, оскорбит такая бестактность с твоей стороны! . . - Ах. с напускной строгостью глядел на Мад, но губы его растягивались в улыбке. - Как раз наоборот, - сказал Ал, откинувшись на спинку стула и глядя на Мад. - Из твоих слов я делаю вывод, что ты еще вчера обратила на меня внимание. Я оч. рад этому. . А таким стыдливым я стал с той мин, как впервые увидел тебя. Можешь вон у них спросить- они не дадут мне солгать, - кивнул он на друзей. - Да- да, можешь в этом ничуть не сомневаться! Могу поклясться, что он не только со вчер. дня стал таким красным, но и много лет уже такой, с самого рождения, - под общий хохот договорил рыжеусый. - Эх вы! А еще друзьями зоветесь. Вместо того чтобы поддержать- топите меня.

- Ну так что- выпьем мы или нет? А то ты тост произнес, а рюмку свою поставил, - сказал Ах. - Не- ет, друзья, я больше пить не буду. - Ал. энергично покачал головой. - Что это с тобой вдруг? - встревожился Илез. - Будьте свидетелями, при всех даю слово: с сегодняшнего дня не буду делать ничего такого, что может вызвать недовольство Мад, - торжественно произнес Ал. и опрокинул наполненную коньяком рюмку над пиалой с остатками подливы. - Для начала вот, бросаю пить. - Воллахи, этого ни в коем случае нельзя допустить! Что же ты с ним сделала, Мад, за каких- то 2дня знакомства? - изобразил серьезную обеспокоенность Ил. - Да знаешь ли, на что обрекаешь торговую сеть нашего района? . . И не только нашего! . . Ведь план реализации спиртного там выполняют чуть не на 50процентов благодаря одному Алихану! Опять раздался смех. Мад. смотрела на заразительно хохочущего Ах. "Эх ты! И в угоду этому пьянице ты меня сюда притащил", - думала она, хотя понимала, что парни шутят. - Почему же ты молчишь, Мад? - тамада не сводил искрящихся смехом глаз. - Не беспокойтесь, я не приму от него такой большой жертвы. Мне не нужно от него никаких жертв. - Это твое окончательное слово? Ты это от души говоришь? - Ал. испытующе вглядывался в ее лицо. - Разве я чем- нибудь подала повод усомниться в этом? - без тени улыбки ответила она. - Видно, ты и впрямь поверила, что я самый большой пьяница в районе. Уверяю тебя: это совсем не так. Мои заслуги по этой части гораздо скромнее. Вот увидишь: я не сделаю больше ни глотка, сколько бы мы ни сидели за этим столом. - Это твое дело. - "Вот трепло, чего ради распинается? Я- то хорошо вижу, что ты из себя представляешь. Уж оч. собой любуешься, прямо смотреть тошно. . "Ей не терпелось поскорее выйти.

- Вам что- нибудь нужно, принести? - обратилась ко всем сразу, и, получив отриц. ответ, договорила: - Тогда разрешите мне уйти. - Уйти мы тебе не позволим. Если устала стоять- не наша вина;мы тя, сколько могли, уговаривали сесть, - категорически заявил Ах, за что она наградила его сердитым взглядом: "Ну погоди же, предатель! ". - Но вы ведь все равно ничего не едите, зачем я здесь буду стоять? Там наши домой собирались, я бы не хотела их задерживать, - обратилась она уже к тамаде и, выразительно глядя на Ах. прибавила: - А за вашим столом смотреть другая придет. - Стой- ка ты, где стоишь, и много не разг- й! Когда надо будет- сами отпустим. Домой ты сегодня все равно не поедешь, успокойся, - нарочито бесцеремонно выговорил Ах. Тамада остановил его: - Подожди, Ах. Ты- то- понятное дело- злоупотребляешь правами близкого род- ка. А мы отнюдь не желаем вынуждать ее терпеть наше общество. Думаю, она достаточно постояла здесь ради нас и правильнее будет освободить ее сейчас. Как вы считаете? - Подожди- ка немного, Тухан, - серьезно взглянул на тамаду Ал, зачесывая пятерней свой роскошный темно- каштановый чуб, свисавший на довольно высокий лоб с двумя неглубокими симметричными залысинами. - Ты, конечно, правильно рассудил. Но у меня к ней небольшой разговор есть, если позволишь. . - Говори, говори, - кивнул Тухан. Ал. бросил на Ах. красноречивый взгляд, чуть слышно сказал: - Иди- ка посмотри, - кажется, тебя там зовут. - Да- да, - с готовностью подхватился Ах. и вышел. "Ну, теперь начнет заливать", - подумала Мад. без малейшего волнения. Ал. немного помолчал, словно собираясь с мыслями. - Мад, прежде всего должен тебе признаться, что я не из самых стеснительных. А потому не стану предоставлять сидящим здесь друзьям право говорить за меня.

Я привык сам решать вопросы личного характера, и сейчас желаю остаться верным этому правилу. Мои друзья, которых здесь видишь, хор. меня знают и- я уверен- не осудят за это, не обвинят в нескромности. Мне бы оч. хотелось, чтобы и ты поняла меня правильно. Могу я надеяться? Голос его звучал неторопливо, делая эффектные паузы. Слушая его, Мад. с удивлением думала: "Ишь, голос- то какой стал! Ну прямо бархатный. . ". - Так могу я надеяться, что ты поймешь меня правильно? Мад. пожала плечами: - Попытаюсь. В дверь заглянул Ах, озабоченно поманил Илеза: - Иди- ка, помоги тут немножко. . Ил. сразу же поднялся, пошел к выходу. - А я что не гожусь для этого? - Тух. деловито вышел вслед за ним. "Вот собака! . . Ну погоди же! . . "- мысленно пригрозила Ах. за такое подлое предательство, прекрасно разгадав его примитивную хитрость. А Ал. будто и не заметил, что др. покинули ком. Повернувшись к Мад. всем корпусом, он вновь заговорил, ловя ее взгляд. - Я оч. сожалею, Мад, что лишь вчера узнал тя. И оч. хочу, чтобы наше с тобой знакомство на этом не прервалось. Приложу все силы, чтобы продлить его до конца моих дней. Что ты об этом думаешь, Мад? Ты не будешь противиться этому? - Я не совсем понимаю, что именно ты хочешь сказать. Знак- во по- разному можно продлевать. - Верно говоришь. Но я в данном случае имею в виду самое прочное и. . самое что ни на есть близкое знакомство, - многозначительно проговорил Ал, не сводя с нее глаз и продолжая вертеть в руке пустую рюмку. - Я не против знак- ва с тобой, как с другом и род- ком Ах, но о прочем. . о большем не может быть и речи, - неожиданно даже для самой себя отчеканила Мад. и бросила взгляд на его сразу посерьезневшее лицо.

- Погоди, Мад. . . Не спеши так с ответом, - медленно начал он. - Я ведь пока ничего от тебя не требую, кроме позволения встречаться. - Это совершенно ни к чему. - Почему тебе так кажется? - Мне не кажется, я уверена. - Когда узнаешь меня поближе, ты не будешь так считать, - убежденно сказал Ал. Его задевало невозмутимое спокойствие Мад, независимый тон, каким она давала свои категоричные ответы. Еще ни одна дев- ка- ни даже бывалая жен- на- не позволяла себе говорить с ним так. Тем более его интриговало поведение Мад. И когда она направилась к выходу, торопливо бросив: - Извини, я не могу больше задерживаться, - он весь встрепенулся, вскинул на нее удивленные глаза. - Это как понимать? У вас здесь что- совсем не признают обычаев? Или ты хочешь показать свое презрение ко мне? - без прежней уверенности в голосе проговорил он. Его тон заставил Мад. остановиться, обернуться. Он зачем- то надел свою шляпу с лихо изогнутыми полями, лежавшую до того на свободном стуле, и стоял теперь, опираясь рукой о спинку стула. - У меня и в мыслях не было чем- либо оскорбить тебя. Но мне в самом деле нужно идти. Думаю, нам не стоит продолжать этот разговор. - Тогда объясни, почему ты так уверена в этом? - На то есть причины. - Какие причины? Скажи, не то я все равно не отстану от тя, - насторожился он. Мад. так и подмывало сказать: "Да на что ты мне нужен, когда у меня есть Иб? Я бы и ногтя его не отдала за тебя! ". Но сказала совсем другое: - Причина в том, что я не желаю ни о чем, кроме учебы, ни думать, ни говорить.

- А- а- а, это еще не самое страшное, - протянул Ал. - Я могу и подождать, пока тебе не нужно будет думать об учебе. - Оч. долго ждать придется, - сказала Мад, с любопытством глядя на него. "Такой важный, а терпит мои, мягко говоря, не особенно вежливые ответы. И чего только привязался? "- Послушай- ка, Мад, скажи мне, только откровенно, это тебя в институте научили так со старшими разг- ть или ты от рождения такая колючая? Мад. показались оч. знакомыми и его интонация, и эти слова- вроде она уже слышала их от кого- то. - Уж какая есть. - Смотри, если будешь со мной и впредь так пренебрежительно разг- ть, я могу тя и умыкнуть. Не говори потом, что я не предупреждал, - полушутя пригрозил он. "Только не забывай, что можешь лишиться своего длинного рыжего чуба. . Да и жесткие нары тебе вряд ли придутся по нраву", - подумала она и с легкой усмешкой проговорила: - Ничего не поделаешь. . Каждому чел- ку под силу лишь то, на что у него хватит ума и способностей. "Каково сказано! . . И попробуй прицепись к словам- ведь наверняка заявит, будто имела в виду себя;но ясно же- это мне пощечина. . "- Ал. сделал к ней шаг. - Подожди еще минутку, Мад, если это тебе не оч. тягостно. Ты меня все больше удивляешь. Мы впервые увиделись вчера, но с тех пор я не только не узнал тя лучше, а совсем наоборот. . Объясни мне, в чем тут секрет? - Видимо, в том, что тебе и не следует узнавать меня больше, чем знаешь, - открыто взглянула на него Мад. и быстро вышла. Она направилась в дом тети, желая отыскать мать. "Пусть теперь обсуждает меня за неуважительность сколько угодно. Мне на это чихать. . "- успокаивала себя, но на душе остался неприятный осадок после этого разговора. Беспокоило какое- то смутное недоброе предчувствие. Увидев среди жен- н мать, начало было успокаиваться, но тут подошел Ах. и как ни в чем не бывало напустился на нее:

- Ты почему здесь? Я ведь тя поставил за столом прислуживать. - Уйди ты от меня подальше! . . - смерила его гневным взглядом Мад. Ах. от удивления вытаращил глаза: - Да ты что ишачьих мозгов объелась, девочка? . . - Если не оставишь меня в покое, я сейчас при всех расскажу твоей матери, как ты меня бросил одну с чужим мужчиной, - зловеще прошептала она. Угроза подействовала. Ах. опасливо озираясь, сказал: - Ну и что с того? Что случ- то? Не съел же он тя. . - и, еще что- то невнятно пробурчав себе под нос, направился к Ал. Тот сидел за столом с полной рюмкой в руке. - Один пьешь? А я слышал, что ты сегодня вообще бросил, - поддел Ах. - А- ай! - отмахнулся Ал. и разом вылил в рот содержимое рюмки. - Что ты ей такое сказал, чем довел, что она готова была разорвать меня? - В самом деле? - Воллахи, правда. Надеюсь, ты себе лишнего не позволил? - О чем говоришь? - Ал. невесело рассмеялся. - Если б ты только слышал наш разговор! Воллахи, не узнал бы меня. . Да что ты! Я сам себя не узнавал. . Так, говоришь, разозлилась на тя? - Еще как. - Это уже хорошо- о, - довольно протянул Ал. - Что же в этом хорошего? - Ты представляешь. . Хотя я пустил в ход все свое умение, она со мной держалась до того невозмутимо и так уверенно, что меня просто бесило ее глубочайшее безразличие. - Ал. опять наполнил рюмку.

- Это со мной- то так себя держала! - он сделал паузу, чтобы прежним манером- одним глотком- отправить внутрь очередную порцию. - Да что тут прикидываться, тебе- то я могу признаться. . Если хочешь правду- я просто растерялся перед ней. Это я- то рас- ся, а? ! - с чувством прибавил он, тыча в грудь отопыренным большим пальцем правой руки, сжатой в кулак, и, коротко рассмеявшись, вновь потянулся за бутылкой. - А если злилась на тя- значит, притворялась тут передо мной. Но какую силу воли нужно иметь, чтобы так, а? . . - восхищенно выдохнул он, наполняя рюмку и немного проливая на скатерть. - Подождал бы ты пить. - Это почему? - У нас еще вечер и вся ночь впереди. Тебе нужно сохранить форму. - Неужто боишься, что опьянею? Да чтоб меня напоить- ведра водки не хватит. - Я в этом не сомневаюсь, но сегодня мне не оч. нравится твое настроение. Да и мешать не следует. Ал, посмеиваясь, признался: - Может, Ах, я и пьян, только больше коньяка и водки в этом виновата твоя род- ца. - Никогда не поверю, что тебя, сердцееда. . - Воллахи, правда. И ведь ничего в ней особенного, черт возьми! Обыкновенная девчонка. . даже несколько худовата, я бы сказал. . впрочем, хотя и тонкая, все, что нужно, при ней, - с пьяной ухмылочкой прибавил Ал. тоном знатока. - Я ведь говорил, что и намного лучше ты имел. А ее давай оставим в покое. - Как- оставим? ! Воллахи- биллахи, не ост- им, не посмотрев поближе, что она из себя пред- ет! - Но ты же сам сказал, что она так себе. - И все же есть в ней что- то такое. . Черт его знает- что именно. Одно знаю точно: теперь не успокоюсь, пока не заполучу ее в свои руки.

- Послушай- ка друг. Мне совсем не нрав. этот твой разговор. По- моему, в тебе говорит одно уязвленное мужское самолюбие. - Считаешь- этого мало? - Бесконечно мало, чтобы составить счастье жен- ны. Ал. окинул друга ироническим взглядом: - Когда ты успел стать таким. . сентиментальным, что тебя уже волнует жен. счастье? - Не забывай, о ком мы ведем речь. Как- никак, она мне близкая род- ца, и ее судьба не может меня не волновать, - строго проговорил Ах. Ал. слегка призадумался и вновь заговорил уже совсем в ином тоне. - Не беспокойся, Ах. Я ей ничего плохого не сделаю. Можешь нисколько в этом не сомневаться. Сам ведь знаешь: я могу своей избраннице- кто бы она ни была- счастливую жизнь обеспечить. Ты теперь должен помочь мне. - Ладно, оставь, об этом после, - сказал Ах, поднимаясь навстречу входящим Тухану и Илезу. Ал. тоже приподнялся. Тух. лукаво подмигнул ему: - Ну как, сговорился с дев- ой? - А как ты думал! - бодро отозвался Ал. Ребята расселись в прежнем порядке. - То- то ты вчера коршуном вокруг нее вился. Я чувствовал, что все это неспроста. - Да- а, танцует она красиво, ничего не скажешь. Не зря ты каждый раз именно ее приглашал, - подхватил Ил. - Только вот для всего прочего- не слишком ли она для тя молоденькая, а? . . - Не слишком, - ухмыльнулся Ал. - Да она же небось и не знает ничего, всему ее учить придется, - с лукавой озабоченностью посочувствовал Ил. - А я для чего? Сам всему научу- не беспокойся. . Зачем нам та, которую другие научили! Верно говорю? - под одобрительный смешок договорил Ал.

Ах, остававшийся серьезным, недовольно взглянул на него: - Послушай, может, хватит? Прекрати. - Извини, ради бога, - спохватился Ал. - Я, кажется, опять забылся. . Но знаешь, Ах, что я сейчас понял? Оказывается, есть на свете вещи покрепче нашей с тобой дружбы. Я- то думал: она мне дает право допускать в твоем присутствии подобные безобидные вольности в разговоре, - посмеиваясь, прибавил он. Однако ему почему- то вовсе не хотелось смеяться, хотя внешне он казался весел. - Для таких разговоров есть свое время и свое место. И в твоем возрасте пора бы это знать. - Извини, извини, Ах. Больше о ней- ни слова такого. . Только смотри, чтобы она не уехала сегодня. - Я теперь сомневаюсь, удастся ли. С нею бесполезно говорить на этот счет. - Так действуй через стариков. Да что ты в самом деле. . Не мне же тя учить, - не скрыл досады Ал. - Ладно, попробую что- нибудь придумать. - Ах. нехотя поднялся из- за стола и вышел. Он изрядно устал от беготни и хлопот этих нескольких дней, но отдых для него еще не предвиделся: к вечеру обещали прийти товарищи по работе, начальство с автобазы, и им следовало обеспечить должный прием. Оставшиеся в ком. вели обычный для хмельного застолья муж. разговор, пересыпанный солеными шуточками, громко смеялись. Ал, отчего призадумался? Или по жен. обществу затосковал? - поддел Ил. приумолкшего друга. - Жен. общество, конечно, вещь хорошая, только сейчас я далек от мыслей о нем. - Уж в это трудно поверить, это на тя совсем не похоже. Что с тобой? - Да голова разболелась. То ли перепил, то ли недоспал. - Перепить- то не перепил. Скорее из- за потери сна, - предположил Тухан.

Голова у Ал. в самом деле побаливала, однако не в этом была причина нежелания поддерживать беседу. Мысли были заняты этой дев- ой, так неожиданно для него возмутившей душевное спокойствие. Причем он вспоминал вчерашнюю веселую Мад. и недоумевал по поводу происшедшей в ней перемены. Сегодня она показалась совсем другой. "Видно, это у нее от усталости. Конечно, после эдакой беготни и разг- ть не захочешь", - думал он. Но в глубине души понимал всю иллюзорность такого объяснения, ибо на вид она вовсе не казалась утомленной. "Ничего, ничего, дев- ка! Вечером мы с тобой еще потанцуем. . Тебе все же придется изменить свое отношение ко мне. Уж я- то постараюсь. . ". К городу подъезжали уже в сумерках. Мад. пристроившаяся с родителями на самом заднем, тряском сиденье, смотрела в окно, за которым далеко впереди виднелись смутные очертания городской окраины с множеством неярких огней, тускло мерцающих в неуспевшей еще сгуститься в темноте. Там- уже в который раз за весь долгий путь- посетовала: - Зря мы ее забрали всем наперекор. Надо было оставить. Мне было стыдно за ваше упрямство. - Помолчи. Это все ваша жен. прихоть, - недовольно отозвался Маг. - Хотя бы из уважения к тем людям, которые восстали против ее отъезда. Хоть бы просьбу своей сестры уважил. - Прекрати, я сказал! . . Если бы она ей для дела нужна была- оставил бы. А так, просто ради развлечения, нечего занятия пропускать. Мад. не встревала в разговор- уже чувствовала себя вне опасности. Ведь назад ее все равно не вернут. "А нани пусть выговорится, раз так хочется. Может, ей от этого легче станет", - думала она, мечтая лишь об одном: поскорее добраться до своей постели. Только здесь, пригревшись в укачивающем автобусе, она ощутила, до чего устала за эти 2 суматошных дня.

Ноги от длительной ходьбы в туфлях на высок. каблуках болели. Когда села на свое место, первым делом скинула туфли. Теперь же они никак не хотели налезать на слегка отекшие ноги, и ей стоило немалого труда добиться этого. Заметив, как она мучается, отец сказал: - Не могла там себе тапочки какие- нибудь найти? - Да им самим их недоставало, - отв. Мад, будто все дело было именно в этом. "Еще не хватало в тапках там красоваться! Хороша бы я была- нечего сказать! "- улыбнулась, представив себя в больших суконных тапочках, кот. ей настойчиво предлагала тетя.

С благословения Абукара, Фатима пришла к Там. уже во вторник вечером. Все время, пока Мад. была на кухне, где жен- ны сидели за чаем, разговор шел о минувшей свадьбе. Там. охотно и довольно подробно расск- ла обо всем- благо впечатления были свежи. "Ну, это теперь надолго. . "- решила Мад, и ушла к себе, где ее ждали учебники. Действительно, жен- нам только дай поговорить о свадьбе- своей ли, чужой. С завидной дотошностью обследуют они приданое и подарки, а потом еще долго обсуждают все увиденное и услышанное, попутно высказывая свое мнение по всякому поводу. Но Фат, оставшись наедине с Там, умело направила разговор в нужное русло и открыто, без обиняков изложила суть дела. Не скупясь на похвалы, как и всякая сваха, обрисовала Иб. и его семью. - Да ты и сама знакома с Хавой. Знаешь, что она за жен- на. А за парня я те ручаюсь вот этой своей седой головой. Счастье иметь такого зятя, поверь мне, - говорила Фат. доверительным тоном, подавшись к Там. - Откуда ты можешь так хор. знать его? Я за своего род. сына не могу с такой уверенностью поручиться, потому как не всегда он перед моими глазами. - А я вот- Аллах это знает! - Бес. меньше доверяю, чем Ибрагиму. Неужели допускаешь мысль, что я бы стала тебе желать плохого? Нас же две родные сес. родили! Не думай, я так хвалю его вовсе не потому, что он сын моей золовки. Я говорю о нем только то, что есть на самом деле, и говорю именно потому, что от души желаю счастья твоей дев- ке. Если бы не была убеждена, что она будет с ним счастлива, - и шагу бы не сделала ради этого дела, и совсем не заводила бы этот разговор. - Аллах тому свидетель.

- Даже если лишь 3- ья часть того, что ты здесь сказала об этом парне, - правда, и то я бы с радостью согласилась. А не верить те у мя нет никаких оснований. Но где дев- ка, достойная выйти за такого парня? В этом доме нет такой, Фат. У нашей ведь одни книжки на уме. Кто осмелится отпустить ее в чужой дом? Засмеют нас люди, - притворно вздохнула Там. Фат. лукаво погрозила пальцем: - Ты мне эти свои ингушские басни брось! Ты их кому- нибудь другому расск- ай. А я хор. знаю твою дев- уж вести то она себя в любом доме сумеет достойно. Дал бы мне бог такую невестку. . - Ну что ты говоришь! Глупая она еще, совсем вайнях мотт не знает. Ее же к гостям чуть ли не палкой загонять приходится. - Пусть тя это не заботит. Их она вполне устраивает такая, какая есть. - Да ведь эта глупая голова и слышать о замуж- ве не хочет. А он- то ее как узнал? - У нас случайно видел раз- другой, - не сморгнув, слукавила Фат. - Да и здесь он как- то был с Бес. - А- а, да. Видный парень, ничего не скажешь. - Ты знаешь, Там, как мой муж к те и твоей семье относится. Он не меньше мя заинтересован в вашем благополучии, и готов теперь подставить свою голову ради того, чтобы это новое родство между нами состоялось. .

Еще долго говорила Фат, давая простор своему красноречию и умело касаясь самых чувствительных струн материнского сердца, и успокоилась, лишь когда убедилась, что сумела полностью склонить Там. к согласию. - Учти, Там, в субботу вечером приедут гости, мне поручено предупредить вас. Только пусть пока наш разговор останется в тайне. Но Маг. скажи обо всем. . Лицо Там. было задумчивым, озабоченным.

- Аллах знает, что из этого выйдет. Я бы согласна днем раньше выдать ее, раз хорошее место нашлось. Взрослая дочь в доме- большая забота род- ям. Но удастся ли уговорить ее? - Какая мать не сможет уг- ть свою дочь, если только пожелает? ! И потом: пусть этот вопрос тя не особенно волнует- парень сам позаботится. . Жен- ны еще долго говорили, умолкая на время, если на кухне появлялся кто- либо из домочадцев, а потом Фат. собралась домой. Там. кликнула дочь: - Ты не можешь оставить свои книжки хотя бы пока гостья не уйдет? Мад. вышла, виновато улыб. Фат: - Няци, почему не посидишь еще немного? - И без того до ночи просидела. Лучше скажи: почему совсем забыла нас? Почему даже не проведаешь свою няци? - Фат. ласково обняла ее. - Разве в этом доме бывает возможность выйти? И с учебой времени совсем не остается, няци. Вот теперь зачеты начались. . - смущенно оправдывалась Мад. - Ты мне не расск- ай про свои зачеты- мачеты! Если бы пожелала, нашла бы время прийти посмотреть, жива я или умерла. . И знаешь что, дев- ка: не бейся- ка над этой своей учебой, а ешь получше и поправляйся, не то мы с тобой поссоримся. - Куда мне еще поп- ся? И так вон растолстела за последние месяцы. - Что она говорит? ! - Фат. отстранилась, окинула ее шутливым оценивающим взглядом. - И это у тебя наз- ся растолстела? . .

- Она еще какое- то время ласково журила ее, наставляла беречь себя, советовала брать пример с Лиды. "Ну конечно! Твоя Лида- это же эталон девичьей красоты и стройности! Где уж мне до нее. . "- с тайной иронией думала Мад. молча улыбаясь тете. Ее отнюдь не прельщала перспектива стать такой же пухленькой да кругленькой, какой в последнее время стала Лида. Фат. проводили за ворота. - О чем вы с ней 3часа говорили? - поинтересовалась Мад, запирая калитку и вслед за матерью возвращаясь в дом. - Зачем это тебе? У нас свой жен. разг. был. - Ну и не говори, если так трудно! - Мад. обиженно направилась к себе. - Куда ты? Не видишь разве- со стола до сих пор не убрано? Мад. с протяжным вздохом сожаления вернулась, принялась за посуду. - Если бы я не сказала, ты так и оставила бы ее. Вот я и говорю: насмешит людей. . Стоящая жен- на никогда не оставит на ночь грязную посуду. И вообще, ей нет надобности говорить, что делать, она сама видит, что нужно. - Ну- у, все- о! Пошло- поехало! . . Теперь тебе на неделю хватит повода пилить меня. И что я тебе такого сделала? - Мад, сверкая глазами, таинственно понизила голос: - Нани, ва нани, скажи откровенно: ты мне, часом, не мачеха ли? . . Честное слово, когда ты начинаешь мя ругать, начинаю сомневаться, что довожусь те родной дочерью! - Занимайся своим делом, много не разг- ай, - улыб. Там. - Ну ладно! Раз не хочешь сама признаваться, сейчас у воти спрошу, уж он- то скажет правду. . - Мад. сделала вид, будто в самом деле намеревается идти с этим вопросом к отцу. - Стыда у тя нет. Смотри, как она с матерью шутит, - добродушно укорила Там. - Ага, и опять же я нехорошая!

- Что тебе говорится- говорится для того, чтобы ты лучше была. А тебе все, что ни говори, и краешка уха не касается. Да- а, чует мое сердце, что смеяться надо мной люди будут из- за твоего плохого воспитания. Заметив какой- то странный, более внимательный, чем обычно, взгляд матери, Мад. насторожилась: - Почему ты на меня так смотришь? - Просто так см. для чего у меня глаза, если не смотреть? - Там. отвернулась. - Не- ет уж! Выкладывай. . Я же чувствую. Опять, небось, вокруг меня паутина плетется? - Мад. пристально посм. на мать. - А это уж тебе лучше знать. - Я только одно знаю наверняка: что надоела тебе и что ты рада бы поскорее сбыть мя с рук. Только вот кому я нужна, если даже род. матери лишняя? - с наигранной обидой сказала Мад. Такие полушутливые диалоги между ними были в последнее время нередки, и она уже по привычке говорила все это, не задумываясь над словами и не особенно замечая реакцию матери. Мысли ее были отвлечены предстоящими зачетами. Визит сватов пришлось отложить на неопределенный срок. Причиной послужила скоропостижная смерть дяди Иб- младшего брата его покойного отца. Этот еще не старый мужчина умер от сердеч. приступа за 2дня до того, когда было решено нанести официальный визит в дом Маг. Разумеется, теперь о визите не могло быть и речи. Оч. огорчило это несчастье Хаву. И не только сам факт гибели деверя был причиной ее глубокой скорби. Страстно желавшая женитьбы сына и успевшая поверить и обрадоваться скорому осуществлению своей мечты она приняла этот удар чуть ли не как злой рок, как наказание, ниспосланное ей за невесть какие прегрешения.

- О Аллах! За что ты так немилосерден ко мне? Ты ведь всемогущ- ниспошли мне и моим близким хоть немного счастья. . Услышав эти слова, горестно произнесенные матерью, Иб. удивленно поднял на нее глаза. Она сидела посреди ком. на коврике для ламаза. Видимо, и во время только что завершенной вечерней молитвы она не раз обращалась к богу с подобной просьбой. И эти слова, невольно прозвучавшие вслух, говорили довольно красноречиво, исчерпывающе о ее душевном состоянии. Иб, отводя взгляд, с вздохом сказал: - Вот ты, сколько себя помню, молишься, выполняешь все обряды. Вспомни: хоть раз Аллах внял твоим мольбам и пришел тебе на помощь? Хава испуганно замахала на него: - Что ты! . . Что ты говоришь? ! Храни тебя Аллах! . . - Ну сама подумай, - начал было Иб, но тут же замолк, решив на сей раз пощадить религиозные чувства матери, и без того оч. расстроенной. - Ладно, ладно, молчу, оставим этот разговор, - сказал примирительно и вышел. На душе было скверно. Закурив, он принялся шагать по двору, как делал всегда в мин. раздумий или душевного беспокойства. "Опять от моих радужных надежд одни брызги остались. И до чего же не везет, черт возьми! Теперь уж ничего не поделаешь, придется ждать волей- неволей. . Так что, Мад, опять по- твоему вышло, опять ты от меня ускользнула".

Последние дни все свободное от работы время было занято теми неизбежными хлопотами, кот. повлекла за собой смерть дяди. Теперь, прохаживаясь в одиночестве по темному двору, он впервые вновь предался своим сокровенным мыслям. Но мысли эти на сей раз были грустные. Постепенно привыкшие к темноте глаза довольно хор. различали очертания двора, деревьев. Присев на скамью под орехом, он смотрел на эти несколько измененные темнотой, давно знакомые очертания родного дома. Высоко над головой, в просветах между редкими сохранившимися еще виноградными листьями мерцали звезды. Уже заметно холодало, особенно по ночам. Почувствовав холод, прокравшийся под пиджак, он встал, вновь принялся шагать по двору. Во всем чувствовалось близкое дыхание зимы, кот. в здешних краях не отличается ни сильными морозами, ни обильными снегопадами. Мысли о скорой зиме вернули его к той прошлой новогодней ночи, в мельчайших подробностях запомнившейся относительно всего, что касалось Мад. "Какая она была тогда. . И вообще все в ней такое чистое, возвышенное. И душевные порывы, и мысли. Только уж слишком чувствительна ко всему и наивна. Э- эх, девочка! Если б ты только знала, сколько невинных радостей лишаешь нас обоих из- за своей провинциальной щепетильности в вопросах девичьей чести! А все потому, что представления об этой самой чести у тя не совсем верные. . "Иб. незаметно размечтался, представив, как было бы чудесно, если бы сейчас, войдя к себе, он застал там Мад. И хотя отлично понимал, что это нереально, старался подольше сохранить в себе такое ощущение, словно это именно так и будет. Его мечтания прервал встревоженный голос матери.

Обеспокоенная столь долгим отсутствием сына, вышедшего в такой холод в одном пиджаке, она вышла на крыльцо и звала его, тревожно вглядываясь в темную глубину двора и ничего не видя ослепшими со света глазами. - Иду, иду сейчас, - не сразу отозвался Иб, неохотно расставаясь с приятными иллюзиями, навеянными услужливым воображением. Возвратился он в дом в гораздо лучшем настроении, чем покинул его мин. 40назад. Войдя к себе, невольно обвел ком. взглядом, словно надеясь и в самом деле увидеть Мад. "Раньше нужно было думать, голова. Давно ей пора быть здесь. Сам виноват, дурень. . "Он вновь внимательным взглядом окинул всю ком, пытаясь представить, как в ней будет хозяйничать его любимая. Спустя некоторое время мысли незаметно переключились на события минувшего дня. Лишь теперь он отчетливо вспомнил, что именно в течение всего вечера вызывало в нем смутное беспокойство. Причиной был весьма нелицеприятный разговор, состоявшийся в парткоме, куда его вызвали в конце раб. дня. Направляясь в партком, гадал: какое поручение ждет его на сей раз? За время работы на заводе уже привык к различного рода поручениям, на кот. не скупились ни администрация завода, ни партком, каждый раз используя его как молодого специалиста и молодого же коммуниста, зная его всегдашнюю безотказность и исполнительность.

В просторном кабинете за большим полированным столом сидел один Денис Михайлович- секретарь парткома, пожилой худощавый мужчина с внимательными серыми глазами в густой сеточке морщин по углам, создававшей впечатление постоянного лукавого прищура. Ответив на приветствие Иб, он кивком указал на стул: - Садись, закуривай. Иб, поблагодарив, взял сигарету, но зак- ть не спешил, машинально разминая ее в пальцах, выжидающе поглядывал на Д. Мих. Тот прежде всего выразил ему соболезнование по поводу смерти дяди и, выждав приличествующую случаю паузу, заговорил: - Рассказывай, как работается? - Вроде норм- но. - И претензий у тя ни к кому нет? И жалоб никаких? - Разве я похож на жалобщика? Что- то не пойму, Ден. Мих. к чему вы клоните. Скажите прямо- в чем дело? - Да- а, ты, конечно, не жалобщик. Ты из тех, кто жалобам предпочитает более действенные- на твой взгляд- меры. . Может, и не совсем удобно сейчас говорить с тобой об этом. . Уж извини- не могу спокойно уйти в отпуск, не поговорив с тобой. Ден. М. встал, прошелся по каб. - Так что у вас там произошло в столовой? Расск- ай. "А- а, вон оно что! Но откуда он узнал? "- Иб. за эти дни почти забыл тот неприятный инцидент, произошедший неделю назад в заводской столовой. - В тот день он попросил 2- х ребят- слесарей из своей смены- задержаться, чтобы за время перерыва устранить неисправность в установке. Работал вместе с ними, чтобы дело шло быстрее. К концу перерыва, справившись с задачей, все трое отправились в столовую, расположенную тут же в заводском дворе. В стол. было почти пусто, лишь кое- где за столиками сидели рабочие, по каким- то своим причинам тоже задержавшиеся с обедом.

- Как виновник, беру обслуживание на себя, - сказал Иб, направляясь к раздаточной. Однако ребята настояли, чтобы он остался за столом. Спустя неск. мин. появились тарелки с борщом. - На 2- ое уже нет ничего. Взять сметану? - спросили ребята, ставя на стол хлеб и кофе в граненых стаканах. - Мне не надо, себе берите, если хотите, - ответил Иб, вспомнив кислую, подозрительно жидкую сметану, какая всегда была здесь. - Нам- эта пародия на борщ, а мясо- начальству, - с какой- то обреченностью в голосе произнес младший из ребят- Азамат, помешивая ложкой густое, непонятного цвета содержимое своей тарелки, напоминавшее борщ разве что присутствием крупно нарезанной капусты да сметанными разводами. - Ты посмотри, какую он харю отъел, - бросил враждебный взгляд на лоснящееся массивное лицо повара Гиви, плечистый рослый черноусый парень с черными как уголь глазами. - Опять таскает в свой номер- люкс жареное мясо да котлеты, а простому работяге и поесть нечего. - Ты сам все это видел? - Иб. отложил ложку, так и не принявшись за еду. - Конечно, видел, а толку- то! Он здесь для избранного общества шашлыки жарит- можешь не сомневаться. Не говоря ни слова, Иб. встал, подошел к возившемуся за стойкой повару. - Слушай, у тя что в самом деле, кроме этой бурды, кот. ты борщом наз- шь, нечего людям дать? Маленькие глазки повара смотрели на него как на пустое место. - Вовремя надо приходить. Кто виноват, если ты гулял где- то и последним пришел? - Он одернул свою белую бязевую куртку далеко не первой свежести и вызывающе сложил на животе пухлые волосатые руки.

- Да у вас тут в любое время одно и то же, никогда норм- но не пообедаешь, - вступился сидевший за ближним столом пожилой рабочий. Он уже покончил с обедом, но задержался, привлеченный разговором. - После того, как здесь поешь, весь день изжога мучает. - Кто виноват, если у вас такие слабые желудки? - Покажи, что там у тя, - потребовал Иб, не сводя с повара колючего взгляда. Он, еще когда подходил, успел заметить, как тот поспешно накрыл эту кастрюлю крышкой. - А тебе какое дело? Иди, давай ешь свой обед и отчаливай! Иб. окончательно вывел из себя барский тон этого сытого толстяка и его уверенность в своей неуязвимости. Крепко выругавшись, потребовал: - А ну выкладывай все что есть, не то я с тобой по другому заговорю! Ребята попытались было отозвать Иб, но вместо этого сами принялись выражать недовольство. Никто из находившихся в столовой не остался равнодушным к этой стычке: все подошли поближе, кое- кто громко возмущался. - Каких только продуктов сюда не привозят, а куда все девается? - Он знает- куда! Вон какое брюхо отъел. - Какое вам собачье дело до моего брюха? Не из вашей чашки ем! - Из какой же еще? Все, что получше, налево сплавляешь, жулик! - возмущался щуплый паренек в замасленном комбинезоне.

Иб. редко ходил сюда обедать, и столь единодушное возмущение присутствующих убеждало в том, что в столовой действительно творится безобразие, о котором до него и раньше доходили многочисленные слухи. - Куда и кому ты только что носил мясо? А ну- ка проводи меня к ним, посмотрю, чем они лучше нас. - Он решительно направился к служебному входу, ведущему в подсобные помещения. Все подались за ним. Повар с неожиданным для его комплекции проворством преградил им путь. - Одумайтесь! . . Жалеть будете! Там начальство сидит, - понизил он голос и, беспокойно сверкая бусинками- глазками, закрыл собой вход. Иб, не помня себя, схватил его за грудки и рванул. Форменная куртка повара с треском разошлась у ворота. Жен- на, работница столовой, настороженно наблюдавшая за происходящим, подбежала, принялась совестить мужчин, уговаривать, успокаивать. - Идите, идите, садитесь ради Аллаха! Я вам сейчас сама все принесу, - взволнованно говорила она. Иб. еще раз потянул на себя грузное тело упирающегося повара, но тот остался на месте, а куртка затрещала еще более угрожающе, обнажая волосатую жирную грудь владельца. - Хулиганы! . . Разбойники! Да я тя в тюрьме сгною! - вопил повар не своим голосом, пытаясь вырваться из его цепких рук. - Это по тебе тюрьма плачет, бочка с. . . ! - сквозь стиснутые зубы процедил Иб. Гиви, пытавшийся до этого воздействовать словами, с трудом втиснулся между ними. - Брось, не связывайся ты! Потом, в другом месте с ним поговорим, - с более сильным, чем обычно, акцентом выговаривал он. И Иб, брезгливо глядя на повара, дрожащими руками поправляющего свою рваную куртку, сплюнул и отступил, гневно бросив: - Твое счастье, что здесь жен- на.

Жен- на, не обращая внимания на повара, суетливо принялась раскладывать в тарелки содержимое заветных судков: появилось и жаркое, и котлеты, кот. в висящем у стойки меню и в помине не было. - Глянь- ка! Даже картошку как в ресторане поджарили. . - удивленно присвистнул паренек в комбинезоне и, решив, что инцидент исчерпан, покинул столовую. Жен- на- работница с угодливой поспешностью подала на стол. К тому времени рабочие поспешили в цехи- перерыв уже кончился. В стол. остался только Иб со своими ребятами. За еду принялись без особой охоты. Иб. ограничился стаканом уже остывшего кофе и сидел под впечатлением минувшей стычки. "Интересно бы знать, кто у него там". - Он бросал враждебные взгляды на дверь, за кот, улучив момент, скрылся повар. - Почему ты- то сидишь? Пожуй хоть что- нибудь, - сказал Аз, подвигая к Иб. тарелку. - Не полезет в горло, - брезгливо поморщился тот. - Наоборот, аппетит зверский должен быть- это же, можно сказать, наш боевой трофей, - пошутил Гиви. - То- то, вижу, ты с таким аппетитом уминаешь, аж за ушами трещит, - усмехнулся Иб, кивая на его и наполовину неопорожненную тарелку. - В самом деле кусок горло дерет, - признался Гиви, в сердцах бросая на стол вилку, и чуть ли не с чувством гадливости отодвинул тарелку. Аз. тоже почти не ел, только поковырялся в своей тар. и съел кусочек хлеба, запивая холод. кофе. - Не расстраивайтесь, ребята. Чепуха все это, - как можно бодрее сказал Иб. - Лишь бы у тя неприятностей не было- тя ведь, как партийного, первым потянут. Если что, мы все втроем предстанем, так и знай, - твердо сказал Гиви. - Разумеется. Только дай знать в случае чего, - перешел на чеченский Аз.

- Почему вы решили, что мя ждет наказание? Я вот еще компанию его выведу на чистую воду. Вы идите, раз не хотите есть. Ребята возражали, но Иб. настоял на своем. "Совсем голодными ушли. И все из- за меня. Хотел как лучше, а вышло наоборот. . "- с горечью думал он, провожая их сочувственным взглядом. Эти мысли еще более ожесточили его против повара. Он подошел к двери, за кот. тот исчез, и толкнул ее. Она не поддалась: оказалась запертой изнутри. Иб. со злостью толкнул ее плечом, как бы примериваясь. К нему поспешила все та же раб, из- за стойки наблюдавшая за ним. - Ай не надо, не надо! Совсем большой скандал будет, - испуганно зачастила на чеч. - Я должен посмотреть, кого он там прячет. - Перестань, не надо ломать дверь! Я скажу те, кто там, - понизила голос до шепота жен- на. - Там большие начальники. . - Объяснила! Ты мне поименно назови, не то все равно вышибу дверь и сам посмотрю, кто эт там притаился. - Ему казалось, что он уже давно здесь и долго добивается знакомства с теми, кто находится за дверью. А между тем с тех пор, как с ребятами вошел в стол, не прошло и 20- ти мин. - Они же в самой дальней ком. сидят, в конце коридора, - им просто не слышно твоего стука, - пыталась объяснить жен- на, отвлекая Иб. - Там, кажется, главный технолог, завком и еще кто- то из управления. Дверь распахнулась и на пороге появился глав. технолог. - Что здесь происходит? - раздраженно спросил главтех. - Я именно об этом хотел спросить вас, - невозмутимо ответил Иб. - Так это ты здесь безобразничаешь?

- А это еще вопрос: кто из нас без- ет. Вы что, филиал ресторана себе здесь открыли за счет рабочих? - Смотрите, как он разг- ет! Ты почему общественный порядок нарушаешь? Кто ты такой, чтобы указывать? Это тебе даром не пройдет! . . - пригрозил главтех, сверля Иб. уничтожающим взглядом. Слова эти, произнесенные с убийственным презрением, ввергли Иб. в такое состояние, кот. сам он определял знакомым выражением: "вожжа под хвост угодила". В таком состоянии он терял способность конт- ть свои поступки, мог пойти хоть на что. И теперь, задыхаясь от гнева, принялся в далеко не лестных выражениях выкладывать главтеху и повару все, что о них думает. Досталось и председателю завкома, появившемуся спустя неск. мин. и попытавшемуся утихомирить его. Видя, что обстановка угрожающе накаляется, опять вмешалась жен- на. И почему- то все свои усилия направила на одного Иб, пытаясь урезонить его. - Да что ты ко мне пристала? Что усп- шь, как пьяного? - зло бросил ей Иб. Но жен- на смотрела с мольбой и, несмотря на его грубость, еще ласковее угов- ла его, настойчиво оттягивая за рукав темно- синей раб. куртки, кот. он носил на работе поверх пиджака.

Жен- не все же удалось увести Иб. подальше от греха, и позже, придя в себя, он был благодарен ей за это- мало ли что еще мог натворить сгоряча! - тормоза- то отказали напрочь. "И так много лишнего наговорил. Ну что я за дурак такой- никак не могу сдержаться! Вел себя как незаслуженно обиженный пацан. . Всегда лишние эмоции подводят, - расстроенно вздохнул он. - Вот все и получается шиворот- навыворот! . . - досадовал, мучимый глубокой неудовлетворенностью своим поведением. - Хор. еще хоть с кулаками на них не полез- тогда бы наверняка все свели к обсуждению моего"хулиганского"поступка. Да и так еще неизвестно, как дело повернется". Вспомнилось взбешенное лицо главного тех, выведенного из себя его неслыханной дерзостью и полным отсутствием почтительности к его "чину". По взглядам, которыми его в цехе встречали рабочие, Иб. понял, что всем все известно. - Уже успели? . . - усмехнулся, подходя к Гиви и Азамату. - Все же свои, пусть знают! - не отвел Гиви открытого честного взгляда. - Нам вот еще посоветоваться бы надо, обсудить сообща, - ведь все думают одинаково, и все молчат и терпят, - сказал Аз. - Погоди, погоди, - хлопнул его по плечу Иб, - если оч. хочешь обсуждать. . - Да не только я- все хотят, - перебил Аз. - Вот я и говорю: если хотят пож- та, задержимся после работы и обсудим. А теперь работать. Не хватало еще простаивать из- за этого.

После окончания смены часть рабочих осталась в цехе. Не сговариваясь, стали собираться в конторке, представлявшей собой небольшое помещение в самом углу, отгороженное стеклянной перегородкой. - Ну что, начальник, пошумел ты там, говорят? - с добродушной улыб. сказал Степаныч, ветеран завода, член завкома и вообще один из самых авторитетных людей в коллективе. Поглаживая свои пышные седые усы, он по- отечески смотрел на Иб. Иб. уважал этого старого рабочего и никогда не обижался на его несколько ироническое "начальник". Он тянулся к нему, охотно обращался за помощью и не стеснялся признаться, если в какой- либо служебной ситуации его инженерные навыки и познания, полученные в институте, оказывались бессильными. - Так уж вышло. Не сдержался я, - невесело отозвался он. - Теперь и самому противно. - Раскаиваешься? . . Да ведь мы правы были! - выпалил Аз. - Точно! Вот нам всем надо пойти прямо к директору и выложить все начистоту. Пусть объяснит, почему в стол. порядка никакого нет- готовят отвратительно, грязно всегда, и вообще! . . - Гиви энергично рубанул рукой воздух. - Да сколько уже говорили на собраниях- все без толку. - И все же я подниму этот вопрос. Вот, кстати, послезавтра собрание, там и выскажемся! - воинственно заявил Гиви. - У меня глаза болят, когда вижу этого жирного кабана. Представляете: я вот так стою, смотрю на него, а он будто меня и не видит вовсе, - все больше распалялся он, - наполняет тарелки и уносит туда, в свой "люкс"! Я спрашиваю: кому несешь? А он так нагло смотрит и говорит: "Это для начальства! ". А? . .

- А ты как думал? Что, с начальством равняться хочешь? - усмехнулся Хамид, пожилой рабочий- чеченец. - А чем я хуже? ! Даже в стол. норовят дать почувствовать, что ты всего лишь подчиненный! - Погоди, погоди, Гиви. - Иб. встал, принялся прохаживаться взад- вперед. - И вообще, давайте- ка не будем об этом, а то получается, словно мы из- за пары котлет шум поднимаем. Оч. это несолидно. - И вовсе не в кот. дело, а в системе. . Это ведь не только сегодня, - горячился Аз. - И не сегодня началось, и не завтра кончится, - опять вступил Хамид. - Это вам, молодым, кажется, что все можно изменить, порядок навести, если пошуметь. А я уже знаю, что такие разговоры бесполезны;вы говорите- они молча свое дело делают. Хотите, чтобы повара сняли? . . И вообще, если он нам все, что положено, давать будет, что он- сами посудите! - домой понесет? Понимать ведь надо. А нового поставят- опять все по- старому будет. И шумели уже, и говорили не раз, и меры вроде принимали, и что же? . . - отмахнулся Хам, словно желая прекратить обсуждение. Однако звучавшие в его голосе равнодушие и смирение были кажущимися, и хотя он сейчас вроде успокаивал молодежь, его самого этот вопрос волновал не меньше, и, утверждая, что они все равно бессильны что- либо изменить, он в глубине души надеялся, что это не так. Степанычу не понравились его рассуждения. - Наводили и порядок. Прежний- то повар и готовил получше, и отдельного кабинета не заводил. - Вы хотите запретить ему в своем "люксе"цвет нашего завода угощать? Ничего не выйдет. Да знаете ли, что туда почти все из управления заглядывают? - съехидничал кто- то из ребят.

Вот потому- то у нас и получается так: один- 2 смельчака выступят на собрании, начнут правду говорить, а остальные- как воды в рот набрали- молчат да смотрят, что из этого выйдет, хотя сами больше всех возмущались. - А тому смельчаку быстро рот заткнут. В лучшем случае- выслушают, чтобы тут же забыть, о чем он говорил. - Потому и молчат, что не верят в толк от таких выступлений. Да и кто захочет добровольно в немилость к начальству попадать? - Погодите, погодите, ребята, - вмешался Иб. - Нельзя же так все в одну кучу валить! Я категорически против подобных обобщений. У нас тут что, все нач- во- главтех и предзавкома? И вообще, надо всегда конкретно говорить, не то так мы далеко можем зайти. Вот насчет работы стол. я сам. . Кстати, Степаныч, вы же у нас член завкома. Там что- забыли свое главное призвание? Говорят ведь: был разговор об этом. Ст. посмотрел на Иб, как на несмышленного ребенка, помедлил: - Разговор был, и не один раз. Обсуждали. Намечали, как водится, мероприятия. Глядишь: некоторое время вроде кое- что налаживается, а потом все по старинке. . Да что с меня- то требуешь? Я рядовой член завкома. Ты бы вот сегодня у самого председателя спросил! - прибавил, лукаво усмехаясь в усы. - Ничего, я спрошу и у него, - упрямо мотнул головой Иб. - И еще спроси заодно: на какие деньги они в рестораны ходят, когда на завод приезжают проверяющие или еще кто сверху, - задиристо вставил Гиви. - В самом деле. Не на свои же заработанные- и дураку ясно. - А это в пользу завода делается: чтобы, значит, проверочки гладенько прошли- шито- крыто и никаких беспорядков! - с коротким смешком сказал кто- то из младших.

И всегда так: если кто проверять едет или еще зачем, тут же встретят со всяческими почестями и сразу- в ресторан, а потом- за город, шашлычки жарить на свежем воздухе. Потом- еще что- нибудь заманчивое находят. В общем, желающие приятно время провести всегда найдут себе забаву. За чужой счет почему бы и не кутнуть? А твой предзавкома, как всегда, заправила- деньги- то он организовывает. - Вот и получается, что некоторые проверяющие едва заглядывают на завод- не то чтобы проверкой заниматься. Хамид, молча слушавший страстные высказывания ребят , вставил: - Поэтому- то и проходят все проверки спокойно. А вы еще недовольны. Тут все начали говорить разом. Каждый высказывался на свой лад, приводил свои примеры и доводы. Горячились, конечно же, молодые рабочие. Те, кто постарше, больше слушали, время от времени подавая веские, уместные реплики. Иб. невольно поддался общему настроению, однако его удерживало что- то, мешало высказываться с такой запальчивостью как остальные ребята. Этим тормозящим фактором было подсознательное чувство ответственности, которая лежит на нем, как на старшем по должности.

Разговор как- то незаметно перешел на производственную тему. Сначала обсуждали причины нередких авралов в конце месяца. Заговорили и о недавнем несчастном случае. - Хорошо еще, что только руку повредило. Могло быть гораздо хуже, - сказал Аз. - А ведь механику не раз говорили, что полуавтомат барахлит. - Теперь- то починили, - вставил Гиви. - Обязательно нужно было кому- то покалечиться, чтобы его наладили, - сказал Ст. - А ведь даже акт о производственной травме не составили, не наказали кого следует. Только слегка пожурили: ай- яй- яй, мол, нехорошо. . - Зачем же обязательно акт? Это ведь нам был бы минус, потом бы этот акт везде и всюду фигурировал и портил нам всю картину, - сказал Иб. - Вот и пойми тя, начальник! - Ст. вперил в него недоуменный взгляд. - Ты же только что говорил: "Не надо обобщать", "категорически против". А сам что делаешь, а? . . В этом случае, между прочим, "мы"- ни при чем, и "нам"картину этот акт не испортил бы. Наоборот, если бы наказали кого следует- это предотвратило бы впредь такие случаи. А вы что сделали? Факт несч. случая скрыли, акт не написали. Рабочий теперь будет болеть неделями, а вы ему здесь рабочие дни ставите. Прекрасный метод нашли. Виновник в стороне, а государство страдает. . Хотя в конечном счете страдает- то бригада, кот. и за пострадавшего вынуждена работать. А ведь в этом и твоя вина есть, начальник. - Ст. умолк. Остальные тоже молчали, поглядывая на Иб, заметно упавшего духом.

- Но ведь я хотел. . я не был против акта. Там распорядились, - кивнул он в сторону заводоуправления. - Об этом я тоже поговорю. . Вообще- то, конечно, сразу нужно было, - покаянно прибавил, чувствуя под испытующими взглядами ребят мучительную неловкость. Словно угадав его состояние, на выручку пришел Гиви: - Вай- ва- ай! Где Нева, а где- Арагва. . Мы же о стол. начали, а вон куда нас занесло. Иб. благодарно взглянул на него, со вздохом облегчения сказал: - Давайте- ка, ребята, я сам попробую. . Раз так нехорошо начал- сам и должен довести дело до конца. У меня только вот какая к вам просьба: послезавтра и на собрании говорить так же откровенно, как сейчас здесь. - Конечно. Нам бояться нечего. Мы работу свою делаем как следует. Пусть те боятся, кто мешает раб- ть и настроение портит. - Ст. поднялся со стула. - Айда- ка, хлопцы, по домам. Хватит- потешили души. А ты не шибко расстраивайся, - положил руку на плечо приунывшего Иб. - Я тебе не со зла сказал, а чтобы не приучался смолоду лукавить со своей совестью. Жизнь. . она доказывает, что самый верный и надежный путь- прямой. . Всю дорогу в ушах Иб. звучали голоса ребят, голос Ст. На душе после этого откровенного разговора остался горький осадок.

Подходя к своему дому, он окончательно решил идти завтра к Денису Михайловичу и обдумал все, о чем будет говорить. Но весть о внезапной смерти дяди отбросила прочие заботы и тревоги на задний план. На след. 3 дня он взял отпуск за свой счет, использовал имевшиеся в запасе отгулы и вышел на раб. только после выходного. За эту неделю, полную печальных забот, события того дня сгладились в памяти. Его душевный настрой теперь совсем не подходил для трудного разговора, с каким собирался в партком. К тому же, уже в понед. ребята рассказали ему о своей победе. Оказывается, на собрании они все же выступили и кое- чего добились: повару объявлен выговор и его"номер люкс" прекратил свое существование. И вот его вызвал сам Д. Мих. - Я и сам к вам собирался, да вот. . - нерешительно начал Иб. Он всегда немножко робел под этим острым взглядом, как бы говорившим: "Не вздумай хитрить- насквозь вижу". - Вам ведь, наверно, уже расск. обо всем. - Хочу от тя услышать. Иб. начал рас- ть, поначалу неуверенно, как бы раздумывая, стоит ли говорить о том или ином моменте, а потом, постепенно втягиваясь, как будто вернулся в тот злополучный день и заново переживал все, отчего рассказ получился эмоциональным, но тем не менее правдивым. Д. Мих. слушал внимательно, ни разу не перебил, а когда Иб, высказавшись, с облегчением перевел дух, неторопливо заговорил: - Хор, что все начистоту выложил и себя выгораживать не стал. Но я сразу скажу: в данном случае твое"чистосердечное признание"не смягчает твоей вины. - Почему вы только о моей вине говорите? Меня же вынудили обстоятельства. Разве вы бы на моем месте сдержались? . . - Иб. спохватился, поздно поняв нелепость своего сравнения.

- И я бы, может, не стал сдерживаться. Только поступил бы несколько иначе. Представь себе- как ты выглядел в этой ситуации перед своими подчиненными? Ты ведь не просто руководитель, ты чел- к партийный. - А те двое- не парт? . . Почему они вели себя как. . как вельможи какие? . . С таким гонором, словно они здесь на отцовском личном заводе? ! - вспылил Иб. - Погоди- ка малость, послушай. Во- 1- ых, с ними разговор был особый: во- 2- ых, сейчас речь идет не о них, а о тебе лично, и давай сразу договоримся: никаких ссылок на других- отвечай за себя, и только. Иб. тяжело вздохнул. - Так не получится, я же не на необитаемом острове действовал. - То- то и оно. И был ты в этой ситуации отнюдь не на высоте. Помолчи, помолчи, - остановил Д. М. Иб, открывшего было рот для возражения. - Уж теперь меня выслушай, милостивый государь. Я тя, если помнишь, не перебивал. - Извините, больше не буду, - пообещал, совсем как школьник. Д. М. встал, подошел к окну и какое- то время молча дымил сигаретой. Потом медленно, будто нехотя, обернулся. - Знаешь ли, меня больше тревожит выражение неверия в то, что при желании можно призвать к порядку зарвавшихся деятелей. Да- а, нередко звучит это пресловутое: прав тот, у кого больше прав. . - Еще чаще это подтверждается на практике- не удержался Иб. - Помолчи уж. Тебе вот вместо того, чтобы хватать повара за грудки. . Ты своим поступком лишь показал свою несостоятельность решить вопрос более достойным и действенным способом. Подал подчиненным другой пример.

- А- ай, Д. М. . Таких примеров и без того хватает. Вот скажите: неужели руководство не видит этих беспорядков? Почему обязательно кто- то снизу должен поднимать вопрос? Ведь у всех на виду это происходит, а никому дела нет! Вот заставить бы самого директора обедать там- посмотрели бы мы, как он тогда заговорит! А рабочим и так сойдет, да? . . - Почему считаешь, что дир. лично должен заниматься этими вопросами? . . Иб. едва дослушал. - И этими должен. . Разумеется, главное- производство, план. Но настроение рабочих тоже ведь немаловажно для успеха. А какое наст. будет после нашей стол? . . Я своих ребят знаю. Любой готов при надобности и задержаться после смены, и раб- ть в выходной. Но с какой совестью просить их об этом, если они то и дело видят явное пренебрежение. . неуважение к себе? . . Вот вы говорите: плохо, если рабочие сомневаются в возможности добиться справедливости. А кто виноват? . . Да я и сам не оч. в это верю, раз кое- кто из нач- ва допускает еще и не такое безобразие, а главные рук- ли не желают замечать ничего кроме отчетов, смотрят на все сквозь пальцы! Чем объяснить рабочим такую их терпимость к нарушителям и откровенным жуликам? Вот и напрашивается мысль, что те и сами грешны. У самих"рыльце в пушку", - говорил он, энергично жестикулируя и порывисто прохаживаясь перед столом секретаря, кот. в снисходительном молчании наблюдал за его"извержением". - У нас же такие ребята! . . Да с такими реб- ми. . Хоть куда за тобой безоглядно, если поверят в тя, если к ним с уважением! . . А- ай, да что я вам- то говорю- и сами все прекрасно понимаете.

- Я- то понимаю. Вот ты здесь рвешь и мечешь, ратуешь за справедливость. Все вроде правильно говорил. А сам- то всегда ли верно поступаешь? . . Тот несч. случай в твоем цехе скрыли ведь, не оформили в установленном порядке. И ты к этому причастен, вольно или невольно. Я знаю, почему так вышло. Но никакие мотивы, которыми вы руководствовались, нарушая порядок, ни в коей мере не оправдывают вас. Выходит, и ты виновен в том, что лишний раз люди увидели: закон иногда нарушается безнаказанно. И после этого еще сидишь и охаиваешь заводские порядки, рук- во ругаешь. Будто сам- сторонний наблюдатель, а не одно из звеньев. . И все при раб- их, прямо в цехе. А еще коммунист. . - Выходит, я не имею права вслух о недостатках говорить? Не должен замечать их? . . Еще Белинский говорил: "Патриотизмобнаруживается не в одном восторге от хорошего, но и в болезненной враждебности к дурному". - Вот- вот! Только эта враж- ть не должна быть пассивной. Истинный патриот должен активно бороться со всем дурным на своем жизненном пути. И борьба эта должна быть разумной и последовательной. А ты в одном случае полез с кулаками справедливость восстанавливать, а в другом- потворствовал сокрытию факта несч. случая.

Вот и посуди сам. . Ты прав, хватает у нас непорядков и похлеще, и не всегда они влекут за собой заслуженную кару. Конечно, в каждом случае ответ- ть должна быть прямо пропорциональна занимаемой должности. Увы, не всегда это бывает так. . - Да говорите уж начистоту: чаще бывает обратно проп- на, - опять перебил Иб. и тут же прикусил язык, встретив недовольный взгляд Д. М. - Вот это- то и приводит к невосполнимым идейно- психологическим издержкам.

Подобные факты подрывают веру в торжество справед- ти, в торж. закона, порождают у недостаточно идейно закаленных склонность правдами или неправдами добиваться своекорыстных целей, разумеется, в обход всяких законов. И тут уже на передний план выступает его величество блат. Иб. стало казаться, что он и не для него вовсе говорит все это, а просто вслух рассуждает с самим собой, или с каким- то ему одному известным невидимым собеседником. Сделав пару затяжек подряд, он продолжал: - И неважно, что именно его обеспечивает: родственные ли, друж. ли связи, или же всемогущий "золотой телец". Страшно, что он подчас оказывается сильнее всякого закона. А это уже- извини- настоящий социальный кризис.

- Вы вон куда все свели, Д. М. Считаете, что и я способствую таким. . издержкам? - В известном смысле- да, - безжалостно заключил Д. М, возвращаясь на свое место. - Садись, садись, нечего по кабинету маячить. - Ей- богу, Д. М, вы со мною, как. . Слушая вас, я себя чуть ли не преступником чувствую. Его неподдельное уныние вызвало у Д. М. улыбку: - Это уже неплохо. Ты вообще- то положительный товарищ. Только вот сыроват в идейно- полит- ом отношении. И рабочие тя уважают. Как они тогда на собрании за тя! . . А перед тем ко мне приходили 4ребят. Я- то тя вызывал, не знал, что отсут- шь, а пришли они. - Зачем? - Иб, заметно воспрянув духом, ловил каждое слово. - Тя отстаивать. Особенно 1старался: так разволновался, словно от его выступления жизнь твоя зависела- не меньше. Я даже не сразу разобрал: по- русски он говорит или по- грузински. Иб. не смог сдержать радост. улыбки, было особенно приятно узнать все именно от Д. М, ведь реб. ни словом не обмолвились о своем визите. - Это, наверняка, Гиви был, он у нас 1такой горячий, у него вместе с волнением и акцент растет. - Ну, что касается горячности- тут уж вы все друг друга стоите, - усмехнулся Д. М. и, помолчав неск. сек, с усталым вздохом продолжил: - Вот еще что. Ты, говорят, в религиозных обрядах участие принимаешь? - Кто вам это сказал? - Неважно. Ты прямо отв. на вопрос. - Да не уч- л я ни в каких религ. обрядах! - Иб. выдержал взгляд Д. М. - Верю, верю. Но я слышал: на похоронах у вас 3 дня подряд. . уж и не знаю как это правильно назвать. . предавались рел- му бдению.

Иб, сразу посуровевший, молчал, задумчиво глядя в совсем потемневший квадрат окна. - Так правда это? - Правда. - А без этого нельзя было? Ты не пытался вмешаться, воспрепятствовать? - Конечно, нет, - горько усмех. Иб, чувствуя досаду на него, не понимающего, что такие попытки ничего бы не изменили, даже если бы он сдуру предпринял их. Лишь навлек бы на себя проклятия стариков. - Нда- а, - глубокомысленно протянул Д. М. - Вот вы спросили: уч- л ли я. . Да даже если бы оч. захотел- меня бы не допустили, потому что я и курю, и отнюдь не трезвенник. - Стало быть- чуть ли не одобряешь все эт? - У каждого народа свои обычаи. . В общем, я не вижу в этом большого вреда, - не стал кривить душой Иб. Он молча выслушал за все свои прегрешения строгий выговор Д. М, кот. под конец назвал его "незрелым" коммунистом, еще не доросшим до должного уровня. . . И вот теперь, вык. свет в своей холост. ком, он прямо в одежде завалился на кров. и надолго задумался, да так и уснул одетым. Хава, застав утром сына в таком виде, едва добудилась его и принялась выговаривать за то, что совсем не бережет себя, даже спать не может лечь норм, по чел- ки, и что вообще на себя стал не похож. Иб, торопливо собираясь на раб, со снисходительной улыб. выслушивал эти обычные мат- ие увещевания и как всегда давал "окончательное"слово исправиться.

Прошло неск. недель после свадьбы в Малгобеке. Мад. успела начисто забыть все впечатления тех дней. Перед послед. парой, услышав, что в вестибюле ждет высок. парень с усами, назвавшийся ее братом, Мад, не раздумывая, поспешила вниз, сразу решив, что приехал Иб. Но ее ждал Ахмет. От неожиданности Мад. в первую сек. растерялась, но тут же взяла себя в руки, поздоровалась. Ах. лукаво улыб: - Ты всегда с такой готовностью приходишь на зов, не зная даже, кто зовет? Мад. его вопрос уже не застал врасплох. - С чего это ты взял? Не волнуйся: я увидела и узнала тя еще вон сверху, поэтому и подошла. Не успели они переброситься неск. фразами, как рядом откуда ни возьмись появился Алихан. Он непринужденно завел обычный при встрече, мало что значащий разг. Ах. вел ся так, словно и в самом деле случайно оказался здесь с Ал. и просто зашел повидаться- как он и объяснил свой визит в первую же мин. Но Мад. догадалась, что это не так. Она сдержанно отв. парням и, едва иссякли вопросы, неизменно задаваемые из вежливости, попрощалась и, несмотря на настойчивый протест Ах, поспешила наверх. Лекция, конечно, уже началась, и она до звонка оставалась в пустынном коридоре, скрывшись за выступом в стене, чтобы Ах. не застал, если вдруг последует за ней. Спустя неск. дней они вновь появились в инст, и на этот раз им удалось подольше задержать Мад. разговором. Собственно, говорил- то в основном 1Ал. и говорил более откровенно, чем в прошлый раз. Мад. тяготили и эта встреча, и этот двусмысленный разг. Возмущала бесцеремонность, с кот. Ал. заявляется сюда, и она даже не пыталась скрывать это, отв. на его воп. несколько резче, чем следовало бы. А под конец отозвала в сторону Ах. и принялась раздраженно выговаривать за эти непрошеные визиты.

- Разве я не имею права свою дв. сес. проведать? - наигранно возмутился он. - Не прикидывайся! Раньше те почему- то и в голову не приходило пров- ть меня. Если бы 1прие- л- никто бы те и слова не сказал. А зачем этого таскаешь? . . Тоже мне- брат наз- ся! Водит мне сюда чужих парней. Вот ей- богу, сегодня же все отцу рас- жу, - сердито пригрозила Мад. - Неужели не пон- шь, что позоришь меня перед людьми? - И не стыдно будет сказать об этом отцу? Жаловаться ему, что к тебе парень приходит? - Чего мне стесняться? Вот посм- шь- скажу! Ты ведь намного старше- неужели я те объяснять должна, что нельзя этого делать? - Что я силой его ост- лю? - Да ты и не соб- ся его ост- ть. Наоборот. . И матери твоей напишу, вот посм- шь! Разумеется, она и не собиралась жал- ся отцу, не допускала мысли о возможности говорить с ним на эт тему, но тете и впрямь решила пож- ся, если Ах. не прекратит эти визиты. - Учти, он бы и без меня обошелся. Я приехал только потому, что убедился в этом и не хотел его 1- го к те пускать. - Оч. благородно с твоей стороны, - с издевкой выговорила Мад. Ах. лишь смеялся да отшучивался. Потом все же дал слово, что больше не приедет, хотя за друга, мол, не ручается. Когда на след. неделе Мад. передали, что к ней пришли, она попросила одн- ка сказать, что ее сегодня нет в инст. - Если этот хам осмелится сюда заявиться- посм- шь, что я ему скажу! - Да что ты скаж- то! Это передо мной так храбришься, - засм. Наташа. - Пусть ходит, раз хочется. Поймет, что ты на него ноль внимания- сам отвяжется. - С самого начала знак- ва делаю все, чтобы дать ему это понять, а он, наоборот, еще настырнее становится. Губошлеп рыжеглазый, - неприязненно договорила Мад, понижая голос, - в аудиторию вошел препод.

- Ну не скажи! . . Если по- честному, то он, между прочим, покрасивее твоего. Такое сравнение возмутило Мад. - Ска- ажешь тоже! Мой в сто раз лучше и крас. - Ой- ой! Этот не смуглый, как твой Иб, а вон какой румяный, ну прямо розовенький весь. - Вот точно: роз- ий- как поросенок! Тьфу! . . - Не зря говорят: любовь слепа. У этого вон машина своя, будешь на белой "Волге"разъезжать, как "прынцесса", - нарочно подначивала Нат. - Ох, отстань, и без тя тошно. . Решив, что на сей раз удалось избежать встречи с Ал, Мад. к концу 2пары совсем успокоилась, а после 3 и думать об этом перестала. Они с Нат, беззаботно переговариваясь, подошли к раздевалке, и в это время Мад. окликнули. От одного звука этого голоса ее бросило в жар. Она медленно обернулась и встрет. со взглядом Иб. - Вот мы 2дуры! - прошептала Нат. - Так это ты ее вызывал? - спросила она после 1- ых фраз приветствия и, получив утвердительный отв, наградила Мад. красноречивым взг. - И ты все эти 3часа стоял здесь? - Мад. избегала его внимательного вопрошающего взг. - А что оставалось делать? Я ведь приехал не с инст. повидаться. У разд, как всегда после занятий, было многолюдно. Нат. принесла Мад. пальто, но та надевать не стала- не хотела, чтобы Иб. видел ее в этом поношенном демисезонном пальтишке, из кот. уже выросла. - Идемте сюда, здесь потеплее, - увлекла их Нат. в дальний конец кор, к окну, а сама ушла, вдруг вспомнив о срочном деле. Мад. знала, что никакого сроч. дела у нее нет. Стоя в 2- х шагах от Иб, она ждала, когда он заговорит. Но Иб. молчал. Мад. почти физически ощущала на себе его взгляд и 1- ая не выдержала этого молчания.

- Зачем столько ждал? Тебе ведь сказали, что мя нет. - Но я знал, что ты здесь. Сердцем чувствовал. . Решил во что бы то ни стало дождаться и спросить: почему не пожелала выйти ко мне? - Но я не знала, что здесь ты. - К тебе еще кто- нибудь приходит? - насторожился Иб. - Ну мало ли кто может прийти- потупила взг. Мад. - Если бы знала что я, вышла бы? - Да. - Мы так долго не виделись, Мад. Я уж подумал, что ты совсем забыла мя. . Всю дорогу домой Мад. не покидало ощущение счастья, так и сквозившее ее в радостном тоне, в блеске глаз. - Как ты могла сравнивать его с тем расфранченным индюком, Нат? Не смей больше. . - Ой- ой! . . Он у тя всю жизнь в одном и том же костюме ходит- больше и одеть, наверно, нечего. А тот! . . Одна его куртка чего стоит! - проговорила Нат. с наигранным восхищением. Мад. вспомнила действительно эффектную импортную куртку с множеством "молний", в кот. был Ал, и презрительно протянула: - Нашла чем восторгаться. . Сама ведь говорила: главное- чел- к. А у Иб. вовсе и не 1костюм. Он в прошлый раз был в коричневом, а сегодня- в синем. Уловив в голосе подруги нотки обиды, Нат. тряхнула ее руку, звонко рассм. - Да тише ты! Все на нас оглядываются. - Ты и в самом деле обиж. вздумала? . . Ой, умора! . . Да я же нарочно, чтобы подразнить тебя. . - Я и так знаю, что он в любой одежде лучше всех на свете. Представить себе не можешь- как с ним легко, хор. Ну каждое слово говорит, словно заглянув в мою душу. Я только успею подумать. . или даже только почувствую- он об этом как раз и скажет. . А ты заметила, как он изменился с тех пор, осунулся? - Те показалось.

- Нет, не пок- сь, Ната. У него дядя недавно умер, Лида говорила. А я, дура, даже соб- ие не выразила. Ну совсем из головы вылетело. И он ни словом не обмолвился об этом, только глаза грустные- гр. были, - вздохнула Мад. - С тобой будешь веселым, как же! - Нат. приблизилась, прошептала на ухо: - Взяла бы да поцеловала разочек, сразу бы повеселел, даю голову на отсечение. . - Ненормальная. . - смутившись, Мад. оттолкнула смеющуюся подругу, а та, довольная произведенным впечатлением, не унималась: - Ну хоть в щеку бы чмокнула- убудет тя от этого? . . Вернувшись домой, Мад. едва успела переодеться, как появилась неожиданная гостья- тетя из Малг. Оставшись наедине с Мад, тетя усадила ее подле себя и, таинственно понизив голос, хотя услышать все равно было некому, начала: - Я те важную новость должна сообщить, моя дев. Один оч. хор. парень хочет породниться с нами. Я от души рада за тя, за брата своего, что такой чел, такая семья с нами род- ва желают. - Дяци, ради бога, не говори об этом. Мне совершенно не нужен никакой "чел". - Глупенькая! Ты ведь даже не знаешь, что это за чел! Он может все, что под силу хоть одному смертному на этом свете. И ты, и твой дом ни в чем нужды не будете знать. - Ой, дяци, не надо! . . - Мад. встала, попыталась выйти. - Подожди! Те не стыдно уходить, в то время как я говорю с тобой? Так- то со своей дяци считаешься- даже слушать не хочешь! - оскорб. тетя. - Да хочу я тя слушать, дяци! Только об этом не говори.

- А ну, иди- ка сюда! - властно притянула Мад. за руку, усадила рядом. - Сиди и слушай, что я скажу. - Она обняла ее за плечи и уже более ласково продолжала: - Я ведь те счас. желаю, Мад. Клянусь, эт парень такой завидный жених, о каком мы и мечтать не могли. Нам следовало бы молиться за то, что он тя заметил. Ты еще не знаешь, о ком я, и потому узел во лбу собрала. А я ведь про Ал. говорю! - сказ. с таким видом, словно выложила козырного туза, и перевела дух, не спуская с племян. испытующего взг. - Ты его не раз видела и знаешь, что он и красив, и статью не обделен. . Мад. непроизвольно фыркнула, отчего тетя возмущенно вскинулась: - Ты что хочешь сказать? Что свистишь носом, как норовистый эмалк? . . Ни 1живой чел. не может ниче плохого сказать о его внеш! И ты нарочно фыркаешь, хотя сама это прек. знаешь. Но даже не его внеш. главное, а то, что все, что только чел. назвать умеет, у него есть, и даже если нет чего- может достать. У него раб. оч. хор, дом 2- ый, машина собст. и нрав. ты ему оч. что тебе еще надо? ! - С моей стороны он свободен вместе со всем этим. - Не говори так. Рано или поздно те не избежать зам- ва, так не лучше ли выйти, когда счаст. случай подвернулся? Учти, такое место не всякой дев. попадается. . Тетя все говорила и гов, не обращая вним. на отсутствующий, откровенно скучающий вид Мад. Она принимала поведение плем. за обычное в подобных случаях дев. притворство. А Мад. слушала вполуха, думая о своем и время от врем. мысленно иронизируя над тетей, изощряющейся в красноречии, описывая ну прямо- таки неземные достоинства Ал. и всей его семьи, оказавшейся, кстати, немалочисленной.

Тетя внимательно следила за выражением лица Мад. Но, к удивлению своему, не могла в течение всего разг. уловить хотя бы искорку интереса в ее глазах. - Можешь сколько угодно смот. в сторону, но никуда ты теперь от него не спасешься, дев, - ласково потрепала плем. по щеке. - Он не мальчишка какой- нибудь. Он не отступится от тя, даже если весь эт мир перевернется, эт не я говорю- он так гов. - Почему ты за него так стар, дяци? Неужели он те дороже, чем я? - Да продлится твоя жизнь, дев! Я ведь именно потому и стараюсь, что те желаю счас. - А если мне совсем не нужно такое сч? Да я лучше руки на ся наложу, чем вых. за него! И оч. тя прошу, дяци, оставить эт дело и никогда больше не заговаривать о нем, если только ты дейст- но желаешь мне хорошего. - Ты что говоришь? ! Как только язык повернулся произнести такое! Да у тя ума с лягушачий хвост, если ты эт от души говоришь! - с негодованием обрушилась на нее тетя. Но это только здесь, в доме брата, она откровенно выражала свое подлинное отношение к готовящемуся сват- ву. Там, у ся дома, она высказывалась на сей счет весьма сдержанно. Чуть ли не со дня свадьбы Лизы сес. Ал. начала склонять ее в союзницы. Эт не стоило ей большого труда, поскольку и сам парень, и вся его семья тете были давно знак, и была она о них весьма высок. мнения. Ей льстило, что Ал. на кот. столько лет с тайной надеждой заглядывались лучшие дев, остан. свой выбор на ее плем. Но фамильная гордость не позволяла обнаруживать это перед его род- ми.

Ал. с тех пор, как решил сделаться зятем, избегал бывать там, чтобы не попадаться на глаза тете. А Хадишат, получив "добро"брата, усилила агитацию и оч. скоро уговорила ее поехать к род- ям дев. для предварительного разг, справедливо рассудив, что род. сес- да еще старшая- для Маг. в этом вопросе большой авторитет. И вот теперь, встретив протест плем, тетя была весьма озадачена. - Дяци, скажи Ах, чтобы он его больше не приводил ко мне. - Мад. упрямо склонила голову, избегая обиженного взг. тети. - Это не Ах. его водит, а он Ах. Не можем же мы привязать его! - Пусть только посмеет еще раз прийти- я ему тогда выскажу! - Не вздумай этого делать! - встрепенулась тетя. - Учти, он не станет с тобой много церемониться- закинет в маш. и увезет, если посмеешь чем- либо задеть его самолюбие. - Пусть только посмеет. - А что ты сможешь сделать? Еще и не таких увозили. Уж лучше оставь лишние разг, не навлекай позор на свой дом. И вообще. . Что, думаешь, если ты за него не пойдешь- он без жены останется? Да он и получше тя найдет. Эт ты много потеряешь, если откаж, - изменила тактику тетя. . Когда вечером пришли с раб. род- ли, Мад. ушла в свою ком. и, не вкл. свет, уселась на диван в излюбленной позе: забившись в угол и подобрав ноги. От радости, кот. поначалу вызвал приезд тети, давно не ост. и следа. Было досадно, что тетя испортила ей такой счас. день. Заявление ее не принимала всерьез, так как была убеждена, что у нее хватит решимости отбиться от непрошеного сват- ва. Но, зная свою мать, предчув- ла, что все эти разг. еще долго будут не давать покоя. Спустя неск. дней поздним вечером Ал. в сопровождении Ах. приехал прямо домой к Мад.

Там, видно, была подготовлена к этому визиту. Она после отъезда золовки неоднократно заводила с доч. разг. по поводу намечающегося сват- ва, но, каждый раз встречая бурный протест, решила до времени помолчать и лишь иногда как бы размышляла вслух, не обращаясь к доч. прямо. Было очевидно, что золовка в отношении ее добилась желаемого результата. Мад. прекрасно понимала намеки мат. и старалась поскорее удалиться, чтобы не слышать их. И вот теперь, когда Ал. явился с офиц- ым визитом, она катег- ки отказалась вых. к нему. Там. в этой связи учинила большой скандал, и дочь, обиженная, уединилась в ком. Мустафы, отказавшись, против обыкновения, участвовать в приготовлении угощения. Ах. попытался было вмешаться, однако Мад. и слушать его не стала. Там. обратилась к мужу, только что вернувшемуся от Василия. - Скажи своей доч, чтобы не дурила. Даже гостя не зашла поприветствовать. Что теперь мне, старой, на стол подавать? Маг. молча прошел к доч. и строго сказал: - Иди, делай, что те мать говорит. У Мад. от обиды и бессилия что- либо предпринять выступили слезы, но ослушаться отца или возразить ему она не решилась. Вернувшись на кухню, принялась помогать матери, не говоря ни слова. Когда все было готово, мать предложила ей пойти переод. Но Мад. наотрез отк. и, невзирая на настоятельные требования одеть хотя бы платье поприличнее, осталась в чем была. Даже не взглянула в зеркало, не поправила волосы. Там. сердитым шепотом бранила дочь за ослиное упрямство, но тут уже за нее вступился Ах, все время околачивавшийся на кухне. Мад. более чем сдержанно обменялась с Ал. приветствием и незамедлительно принялась подавать на стол, желая поскорее избав. от этой обязанности. На воп. отв. односложно, не скрывая недовольства его непрошеным визитом. Ал. ел нехотя, зато говорил и шутил весьма охотно, откровенно стараясь, разг- ть Мад.

Вскоре Ах. встал: - Дай- ка ключи, подгоню маш. поближе, а то мы ее у чужих ворот ост. Когда он вышел, Ал. сразу принял серьезный вид. - Мад, я никак не ожидал, что и в своем доме ты мя встретишь так неприветливо. Чем я заслужил такую немилость? - Те незачем было приез. сюда. Я же говорила. - Я подумал, что мя не прогонят из этого дома, если даже явлюсь без приг. И еще надеялся, что здесь ты будешь со мной немного поразговорчивее. Мад. молчала, глядя в сторону. У нее вызывали раздражение его розовые пальцы с перстнем, кот. он время от врем. чуть слышно барабанил по столу. Дальше последовали обещания и посулы, мало чем отличавшиеся от не раз слышанных ею. Она почти не слуш. его, желая лишь 1- го: скорейшего завершения этого затянувшегося визита. - Напрасно не принимаешь всерьез мои слова, Мад. Я просто так никогда ничего не говорю и не делаю. Раз говорю, что сделаю твою жизнь счас- значит, добьюсь этого, чего бы мне ни стоило. Ал. говорил долго и гладко, суля все земные блага, и даже больше, если только она выйдет за него. Однако Мад, отбросив прочь все церемонии и принятую в подобных случаях дипломатию, открыто заявила, что этому никогда не бывать. Ал. был уязвлен столь катег. отказом. - Хоть бы для вида сказала это как- нибудь по- другому- мне бы не так тяжело было, - оскорб. произнес он. - Я не хочу притворяться. - Тогда скажи: какой изъян во мне нашла, чтобы так резко отк- ть? Я постараюсь от него избавиться. - Не берусь судить о твоих достоинствах и недостатках- это не мое дело. Я только прошу ост. мя в покое. Мне нужно закон. учебу. - А если род. твои решат по- другому? Ты ослушаешься их? - Не решат. Они мне не враги.

- Ну а если все же решат? И не потому вовсе, что враги те, а как раз наоборот? Они- то получше нас с тобой разбираются в жизни и лучше понимают, что в ней важнее и как поступить прав. - Я постараюсь воспрепятствовать. - Мад, ты мя удивляешь все больше. Неужели я не заслуживаю даже того, чтобы ты гов. со мной не как со злейшим врагом? В конце концов это для тя небезопасно- у мя ведь тоже есть сердце, и оно не лишено гордости. - А как мне еще гов, если ты на мои слова ни малейшего вним. не обр? Я ведь давно сказала свое слово, и уже много раз просила ост. мя в покое. - Я все же решил не ост. тя в покое, что бы ты ни говорила. Может, со временем переменишь свое мнение обо мне и станешь относиться ко мне немножко получше. А может, ты так упрямишься, потому что уже сделала выбор и связана словом? Мад. молча взг. на него: "Угадал. . ". - Скажи, если это так. - Ал. пытливо заглядывал ей в лицо. - И что тогда? - Это в самом деле так? - А если так, ост. мя в покое? спр. Мад. - Этого не могу обещать, чтобы не соврать. Но мне хотелось бы знать правду. - Но если те все равно, стоит ли и говорить. . В ком. вернулся Ах. - Почему замолчали? Если помешал- сейчас выйду, - шутливо пригрозил. - Допивай свой чай, - невесело улыб. Ал. - Нам лучше уйти отсюда поскорее, мы с тобой тут лишние. - Что такое? Чем ты моего друга обидела? - Это еще воп: кто кого обидел. . - Что тут в мое отсутствие произошло? - Ничего особенного. Просто твой друг лишь свое слово, свое решение важным считает, а воля других его совсем не интересует. Я и сказала ему об этом.

- Ну а если все же решат? И не потому вовсе, что враги те, а как раз наоборот? Они- то получше нас с тобой разбираются в жизни и лучше понимают, что в ней важнее и как поступить прав. - Я постараюсь воспрепятствовать. - Мад, ты мя удивляешь все больше. Неужели я не заслуживаю даже того, чтобы ты гов. со мной не как со злейшим врагом? В конце концов это для тя небезопасно- у мя ведь тоже есть сердце, и оно не лишено гордости. - А как мне еще гов, если ты на мои слова ни малейшего вним. не обр? Я ведь давно сказала свое слово, и уже много раз просила ост. мя в покое. - Я все же решил не ост. тя в покое, что бы ты ни говорила. Может, со временем переменишь свое мнение обо мне и станешь относиться ко мне немножко получше. А может, ты так упрямишься, потому что уже сделала выбор и связана словом? Мад. молча взг. на него: "Угадал. . ". - Скажи, если это так. - Ал. пытливо заглядывал ей в лицо. - И что тогда? - Это в самом деле так? - А если так, ост. мя в покое? спр. Мад. - Этого не могу обещать, чтобы не соврать. Но мне хотелось бы знать правду. - Но если те все равно, стоит ли и говорить. . В ком. вернулся Ах. - Почему замолчали? Если помешал- сейчас выйду, - шутливо пригрозил. - Допивай свой чай, - невесело улыб. Ал. - Нам лучше уйти отсюда поскорее, мы с тобой тут лишние. - Что такое? Чем ты моего друга обидела? - Это еще воп: кто кого обидел. . - Что тут в мое отсутствие произошло? - Ничего особенного. Просто твой друг лишь свое слово, свое решение важным считает, а воля других его совсем не интересует. Я и сказала ему об этом.

- Вот так! Я же и виноватым оказался, - тоном невинной жертвы произнес Ал. "А этому хоть бы что! Улыбается как ни в чем не бывало. . "- с досадой подумала Мад. - Не забывай сес, что он наш гость и его ничем обиж. нельзя, хотя бы пока он находится в нашем доме. Мад. промолчала. "С каким бы удов- ем я этого гостя вытурила отсюда, будь на то моя власть! ". И когда наконец, поблагодарив, ей предложили унести со стола угощение, она не сдержала облегченного вздоха и тут же принялась за дело. Все эт не ускользнуло от внимательного взг. Ал, неотрывно следившего за каждым ее движением. - Мад, я хор. понимаю, что ты ничуть не рада моему появлению. Но все же не хочу отказывать себе в удов- ии, прийти сюда еще раз. Ты не оч. будешь возражать, если мы с Ах. приедем к вам Новый год встречать? - Думаю, это не в ваших интересах. У нас ведь здесь не выпивают- воти не допустит этого. Вы уж подыщите себе более подходящее место. - Почему считаешь, что мы выпивать собираемся? Вот сегодня же не пили! И вообще, я с того дня, как дал те слово бросить, в рот ниче спиртного не беру. Мад. понимающе смот. на Ах. "Знаем мы вас! "- говорил ее насмешливый взг.

- А я никакого слова с тя не брала, - перевела она тот же взгляд на Ал. - По мне ты волен поступать, как те угодно. - Да? . . В таком случае я приеду на Новый год к вам, - с готовностью подхватил Ал. - Приех. или нет- ваше дело, только мя все равно дома не будет. - Мад. вышла, прежде чем он успел что- либо сказать на это. - Слыхал? . . - энергично кивнул ей вслед Ал. - Клянусь, эта дев. себе на уме. Плевать она на нас хотела. - Он поднялся: - Нам в самом деле пора. Немного отъехав от дома Маг, он ост. машину. - Давай, где там у нас бутылка была, не то уже в горле пересохло. Беда с этими набожными стариками: из- за них приходится лишения терпеть. Ах. рассмеялся: - Да- а! . . Большую жертву ты принес сегодня: целых 3часа воздерживался от выпивки и курева! Уж не бросить ли те все это, раз столько времени перетерпел? - Да нет, я погожу с этим. . Только не выдавай мя, не говори Мад. - Можно подумать, это тя оч. беспокоит, - усмех. Ах. Пропустив по стаканчику, друзья тронулись дальше. - Вот был бы на столе "пузырек"и аппетит был бы другой, и настроение. А то, как я погляжу, настроен ты не особенно весело, хотя и смеешься- поддел Ах. - Между прочим, те там никто не запрещал пить, зря моего дядю винишь. - Или я не ингуш? . . Принято же кандидатам в зятья ангелами прикидываться! Сам не знаешь? . . Даже кто всю жизнь не признавал никаких обычаев- и тот в дом будущ. нев. при полном параде идет и ведет ся подобающим образом. Будь у мя китель, галифе, сапоги хромовые да папаха- я бы тоже вырядился, чтобы Маг. сразу видел, какой я благопристойный парень, - посмеивался Ал.

- Да он- то тя и не видел. - Все равно узнал бы, что я в его дом явился в форме настоящего мужчины. Ну ниче, зато я показал, что непьющий и некурящий! . . - Вряд ли введешь их этим в заблуждение. Ладно, шутки шутками. . Что скажешь о нашей сег. дороге сюда? Может, все же ост. ее, раз так упрямится? - Ну уж не- ет! Теперь и вовсе не ост. Не на шутку она мне нервы расщекотала, эта дев. . Ты вот что, друг: действуй без промедления, приложи все свои силы, чтобы провернуть это дело побыстрее. Дави на мать- она может все устроить. А я, в свою очередь, готов сделать для тя что угодно. .

- Да он- то тя и не видел. - Все равно узнал бы, что я в его дом явился в форме настоящего мужчины. Ну ниче, зато я показал, что непьющий и некурящий! . . - Вряд ли введешь их этим в заблуждение. Ладно, шутки шутками. . Что скажешь о нашей сег. дороге сюда? Может, все же ост. ее, раз так упрямится? - Ну уж не- ет! Теперь и вовсе не ост. Не на шутку она мне нервы расщекотала, эта дев. . Ты вот что, друг: действуй без промедления, приложи все свои силы, чтобы провернуть это дело побыстрее. Дави на мать- она может все устроить. А я, в свою очередь, готов сделать для тя что угодно. .

Вскоре все внимание Мад. поглотила экзам- ая сессия, первая в жизни и потому несколько пугавшая. Однако, успешно выдержав первые 2 эк. она заметно успок, найдя, что ниче страшного в этой сессии нет- эк. как эк, мало чем отличаются от школьных, только что наз- ся по- другому. Сегодня группа сдает историю. Мад. шла на эк. сравнительно спокойно. Была уверена в своих силах: что- что, а уж ист. ей всегда легко давалась. А сегодня уже здесь, в коридоре, у нее появ. настоящая тревога. Причиной было то, что за столом эк. рядом с препод. Алексеем Борисовичем, читавшим курс лекций, сидит доцент, снискавший себе в студенческой среде славу оч. придирчивого, старающегося засыпать экзаменуемого. Такие сведения о нем распространялись старшекурсниками, сдававшими ему далеко не всегда с первой попытки.

Мад. вошла, не чувствуя под собой ног, и с замирающим сердцем приблизилась к столу, на кот. были разложены билеты. Алексей Борисович взял из ее рук зач. книжку, кивнул: - Берите билет. Помедлив сек. Мад. взяла билет, не глядя показала его экзаменатору и села за свобод. стол. Наконец вызвали ее. Мад. села напротив экзаменаторов, положила перед собой листки и начала рас- ть, лишь изредка заглядывая в записи. Уверенно ответив по билету, выжидающе умолкла, боясь поднять глаза на доцента: а ну как задаст сейчас каверзный воп, кот. загонит ее в тупик!

И воп. такой в самом деле прозвучал. Подавшись вперед, доц. вежливо проговорил: - По бил. вы отв. Назовите- ка нам теперь, пож- та, триединую основу нашего гос- ва. При первых же звуках его голоса сердце Мад. зачастило, в висках начало стучать, и, выслушав воп, она с ужасом поняла, что он застал ее врасплох. Она мысленно твердила: "Триединая. . триед. основа. . "- и никак не могла вспом. о чем следует говорить. - Ну? . . Мы слушаем вас. Мад. растерянно взглянула на А. Б. и тихо призналась: - не знаю. - Как это, не знаете? Как можно не знать основу своего гос- ва? - разочарованно развел руками доцент и покачал гол: - А ведь так хор. отвечали. . - Подождите, не спешите, подумайте немного, вы же знаете это, - доброжелательно произнес А. Б. Мад. добросовестно пыталась вспомнить. Но это были тщетные усилия: ск. ни старалась, в памяти после слова "триед"настойчиво возникало"задача", но никак не "основа". Видя ее полное замешательство и беспомощность, чутьем опытного педагога угадывая ее состояние, А. Б. заговорил отеч. тоном: - Не надо так волноваться. Я уверен, что вы это знаете. Может, воп. непонятен, непривычно поставлен? Мад. еще ниже опус. гол, сгорая от стыда от сознания, что не в силах оправдать его уверенность. - Ну хор, - мягко заговорил вновь А. Б. - Тогда скажите: что яв- ся основой любого гос- ва, по каким признакам судят о сходстве или различии того или иного гос- нного строя? - Основными признаками любого гос. яв- ся: его политический строй, - несмело начала Мад, поднимая робкий взг. на Ал. Б. и, подбодренная его добродушной улыб, продолжала увереннее: - Экономический уклад и социальная структура. .

- Ну- ну! Так что же яв- ся полит. основой Совет. гос- ва? - Полит. основой Совет. гос. яв. власть Советов народных депутатов, экон- ой основой- общественная собственность на средства производства, а социальной- союз рабочего класса, трудового крестьянства и интеллигенции. - А говорили: "Не знаю". - Ал. Б. глянул на своего товарища с таким видом, словно это была его собств. победа: - У вас больше нет воп? Мад. затаив дыхание, ждала, что тот опять задаст какой- нибудь заковыристый воп. Однако след. воп. доц, к ее удивлению, оказался оч. простым. - Ну что ж, хор. - Доц. взглянул на А. Б: - Только вот с первым воп. заминочка вышла. - Это ее ввела в заблуждение необычная постановка воп, - улыб. А. Б. и уверенно вывел в зач. "отлично". Мад. рассеянно отв. на воп, выслушивала поздравления и откровенно завистливые восклицания. - Да ниче страшного, дев! Не такой уж и страшный оказался этот доц. Да и воп. из школьной программы задает.

Домой они с Нат. возвращались веселые, довольные собой. Шли под руку по тротуару, оживленно переговариваясь, и не сразу заметили, что совсем рядом, тихо шурша шинами, катит по проезжей части белая Волга. - Глянь, опять он! . . - Мы его не видим! - Мад. упорно не замечала это неприятное соседство. Дев. переместились на правую сторону тротуара, желая оказаться как можно дальше от маш, и ускорили шаг. Однако маш. по- прежнему тихонько катила рядом, то опережая их, то останавливаясь, чтобы не особенно вырываться вперед. Да, это опять был Ал. Он уже не раз выделывал такие номера, словно задавшись целью убедить Мад. в том, что ему не стоит большого труда увезти ее, если и дальше будет так упираться. Мад. дошла до такого состояния, что боялась даже смотреть в сторону любой маш. белого цв. - везде и всюду ей мерещился Ал. Он уже не делал попыток подойти, заговорить, убедившись в их бесполезности, - этого- то Мад. сумела добиться. Но запретить ему подобные преслед. она была не в состоянии, и сознание собственного бессилия что- либо предпринять против них вызывало в ней негодование. Нат. украдкой следила за Ал. и шепотом докладывала под, а та, прижимая к себе ее локоть, торопливо шла вперед, стремясь поскорее оказаться в автобусе и избавиться от нежеланного попутчика. Наконец они в своем авт. - Кажется, оторвались, - сказала Нат, не видя поблизости маш. Ал. - Ох, слава богу- перевела дух Мад.

Они устроились на свободное заднее сиденье полупустого авт. - Ну какой же нахал! - сдавленным щепотом возмущалась Мад. - Уже и не знаю, как его, паразита, отвадить.

Что ему ни говори- только лыбится да все в шутку превращает. Неужели не видит, что мне просто смотреть противно на его сытую рожу. - Брось, Мад. Ну что ты все так близко к сердцу принимаешь? Пусть себе ухлестывает, коль охота. А ты на него ноль вним. и фунт презрения. - Да- а, те легко говорить, - вздохнула Мад. - А знаешь, как все это на нервы действует? Он ведь всех моих род- ков успел обработать, все в 1голос его нахваливают. Мне- то плевать, но все равно неспокойно как- то на душе. . Да и с мат. надоело ссориться, у нас теперь только из- за этого скандалы. . За тихим разг. дев. незаметно доехали до своей остановки. Но не успели пройти по улице и 10мет. как их опять нагнал Ал. - Ох, точно он недоброе замышляет, - не на шутку встревожилась Мад. - Что он 1может сделать? Да я ему зенки выцарапаю- пусть только посмеет приблизиться! . . Какое- то время Ал. ехал рядом, затем, неск. раз подряд просигналив, маш. его, стремительно набирая скорость, вырвалась вперед и резко свернула в переулок.

- Наконец- то отвязался- шумно перевела дух Мад. - Сег. же скажи обо всем отцу- пусть примет меры. - Как я могу с отцом об этом говорить? Я даже с матерью- то стесняюсь о таком. . - Ну и дурочка. Уж лучше рассказать род, чем ходить да дрожать как заячий хвост. Вот придет вечером дядя Маг- скажу! - Ой, Нат, мне же потом стыдно будет ему на глаза показаться. - Тогда скажи Иб. - Ну ты сообразила! Да я меньше всего на свете хочу, чтобы он узнал. Неужели не понимаешь? Подумав, Нат. согласилась: - Ему- то, может, и в самом деле не стоит гов. Чего доброго, передерутся еще. - Если бы только это. . Ты же знаешь- у нас драки так просто не кончаются. Тем более по такому поводу. Я совсем не хочу, чтобы Иб. из- за меня вражду себе нажил. Авось, обойдется все. - Конечно, об. Не стоит из- за этого нос вешать. Ладно, Мад. не кисни, сейчас быстренько переоденусь- и к тебе! Нат. застала под. в еще худшем наст, затормошила ее: - Ну, по ком траур? Все по белой "Волге"тоскуешь? - Тебе все шуточки, а я ума не приложу. . - Послушай, скажи- ка лучше Иб, что не возражаешь против сватовства- пусть сосватает теперь же, и дело с концом. - Это, конечно, избавило бы мя от преследований рыжего хама, - задумчиво сказала Мад. - Да не рыж. он вовсе! - справедливости ради возразила Нат. - Ну почти рыж, какая разница? По мне все не черные- рыжие. . - Значит, и я? Спаси- ибо! - притворилась обиженной Нат. - Да будет тебе, Ната. К те это не относится. А эт красномордый- настоящая рыжая свинья. И не вздумай больше защищать его. - Ладно, пусть будет рыж, раз так хочешь.

Мад. призадумалась, помолчала. Потом грустно сказала: - А знаешь, в послед. время Иб. почему- то совсем не заговаривает о сват, не вспоминает. - Еще бы! Надоело небось уговаривать тя да выслушивать отказы. У него ведь тоже есть самолюбие. Теперь ты сама должна сказать ему об этом. - Да я скорее умру. - Эх, ты! "Скорее умру! "- передразнила Нат. - Скорая ж ты умирать. А может, он ждет, пока ты скажешь? Вот доиграешься в молчанку, попомни мое слово! - Нет, Нат, ни за что я ему об эт не скажу. Не смогу я. . - Ну что тут плохого? Он ведь любит тя, дурочка. Другое дело, если бы ты сама ему навязывалась. И вообще! Не пойму я тя, ей- богу. Этого не можешь, того боишься, другого те нельзя- прямо форменная дикарка с какими- то монашескими странностями! Святошу из ся строишь! И за что только я тя- такую противную- люблю, ума не приложу! - с чувством выговорила Нат. больно стукнув ее. - Не- ет, я эт так не оставлю, сама приму меры. - Что ты соб. делать? - Эт уж мое дело. - Нат, оч. тя прошу без моего ведома ниче не предпринимать. Ты можешь сильно навредить мне, сама того не подозревая. - Как я могу нав? ! Не делай из мя дурочку, ради бога. Сама знаю что делать. И прежде всего расскажу обо всем дяде Маг. - Только не это! . . Придумай что- нибудь другое. Какое- то время дев. сидели молча, каждая по- своему думая об одном и том же. Потом Нат. озабоченно вздохнула: - Ск. ни ломай голову, а лучше ниче не придумаешь. Нужно поговорить с Иб. . да подожди ты! - остан. попытку Мад. возразить. - Я сама с ним буду гов. Не бойся- не скажу ниче такого, что может унизить твое достоинство. Я только скажу, чтобы он не ждал у моря погоды, если не хоч. ост. с носом. .

Мад. взяла с нее слово, что ниче другого предп. не будет, и Нат. заверила ее в этом, хотя про ся решила дейст. неск. иначе. И прежде всего решила рас. Иб. о домогательствах Ал, полагая, что ему совсем нелишне знать об этом. А вернувшись домой, Нат. расск. обо всем мат. Люба слушала, прищелкивая языком и качая гол: - Ну что ты будешь делать. . Не дают дев. спокойно уч. . - Мам, как же быть- то, а? Как тут ей поступить? - Да пост- то всяко можно. Только вот не всяко им подходит. Я бы быстро нашла на него управу. Я бы на месте Там. перехватила этого кавалера да таких бы чертей ему надавала, что он бы за версту обходил мою дочь. А у них же такое не принято делать. Поговорю с Там. Она мать, ей и решать. Лучше бы, конечно, сразу Маг. . - Ой, не надо. Я обещала Мад. Вечером Люба пришла к Там, и они долго шептались, сидя на кухне. А через день, когда вновь приех. золовка, Там. выразила ей свое недовольство по поводу недопустимого поведения Ал. Выслушав нев, та искренне поддержала ее, и вскоре трудно было понять, кто больше возмущен действиями Ал- Там. или ее зол. Ведь и последней честь своей плем- а значит честь брата- была далеко не безразлична, а Ал, судя по всему, намеревался умыкнуть. . Во всяком случае, пов. его наводило на мысль об этом. Уехала она дом. в тот же день, заверив Там, что примет все меры и впредь Ал. не появится здесь без ее ведома.

Прошло не больше четверти часа с начала консультации, как проткрылась дверь и препод. вышел, вызванный кем- то. Вернувшись, он назвал фам. Мад, ища ее глазами среди студентов. Мад. растерялась от неожиданности, встала. - Выйдите, там вас ждут. - Словно тут же забыв о ее существовании, вновь приступил к прерванному объяснению. Мад. медленно села, перевела вопросительный взг. на Нат: - Кто эт может быть? - Иди, не трусь, я следом выйду. Но если тот- сразу возвращайся. Нет, лучше пойдем вместе, - поднялась Нат. - А вы куда? - окликнул ее препод. - Или вы так хор. знаете математику, что не нуждаетесь в консультации? Что ж- завтра проверим, сколь вы сильны в ней. Мад. послышалось в его тоне что- то зловещее, она шепнула под: - Останься. . За дверью Мад. остановилась, не решаясь сделать шаг навстречу Иб. Он стоял поодаль, заложив руку за борт серого демисезонного пальто, и с жадным вниманием смотрел на нее. "Какая у него груст. улыбка", - взволнованно подумала она. - Почему там стоишь, словно приготовилась сбежать от мя? - Иб. подошел ближе. Они неторопливо пошли по корид. - Присядем где- нибудь, погов. спокойно. - Иб. хотел найти укромное место, чтобы никто не мог им помешать остаться наедине. Однако Мад. не захотела ходить по этажам в поисках такого места. Как- то само собой получ, что она останов. на той самой лест. площадке. - Останемся лучше здесь, зачем ходить по всему инст. - Твоя воля для мя- закон- улыб. Иб. - Между прочим, эт как раз наше место, помнишь? . . Мад. смущенно отвела взг. - Я приезжал позавчера, не нашел тя. Хор, что хоть расписание ваших эк. и конс. внизу висит. - Мя эти 2дня не было здесь. - Как сдаешь сессию? Получается? - До сих пор все хор, вот только завтра не знаю как. . Напоследок самый труд. ост.

- Да ты и с ним справишься, не волн. понапрасну. - Иб. не сводил с нее ласк. взг. - Эт всегда так бывает: предстоящий эк. кажется самым труд, а как только сдашь его, думаешь: "И стоило волноваться? Не такой уж и тр. оказался этот- вот след. бы сдать! ". По себе знаю. . - А правда, так и бывает- улыб. Мад. Незаметно для ся она расск. о своих, казавшихся сейчас смешными, переживаниях. Иб. с радостью замечал, что она освободилась от прежней натянутости в обращений с ним, что гов. с нескрываемым удов, непринужденно, и, главное, гов. не одними словами. Он вглядывался в ее удивительные глаза, откровенно излучавшие сердеч. тепло, и чувствовал, как вновь, словно во хмелю, кружится гол. С глубоким сожалением думал о том, что вот именно сейчас, когда наконец убедился, что дейст- но дорог ей- вынужден уехать. Тоска сжимала его взволнованное сердце. Но эт было не горькое, мрачное чув. тоски, а какое- то сладостно- щемящее томительное чув, причиной кот. была уверенность в ответном чув. этой бесконечно дорогой ему дев. - Почему так смотришь? Сказать что- то хоч? - совсем тихо спр. она и перевела глаза на высившиеся вдали горы, покрытые снегом. Но хол. далеких снежных вершин был бессилен остудить пылавший в ее груди жар, все сильнее раздуваемый необыкновенно ласк. тоном Иб. - Я оч. многое хотел те сказать, Мад. . Мы так давно не виделись. - Кто виноват? - тихо обронила она.

- Сам. Конечно, сам во всем вин. Поверь, Мад, я готов был каждый день приезжать, но ведь тя здесь не бывает по вечерам, а в те часы, когда ты здесь, я на раб. . - Зачем оправдываешься? Я же просила не приез. - Да я не столько перед тобой оправ, ск. перед самим собой, - тяжело вздохнул Иб. Он бессознательно мял в руках свою чер. кроличью шапку. Это немного развеселило Мад. - Не мучай шапку, Иб. Лучше надень. . Слова ее прозвучали покровительственно- насмешливо, и, почув. это, она виновато улыб. Иб. неск. сек. растерянно разглядывал шап, а потом коротко рассм. и надел: - Вот так говоришь? . . - Так лучше, а то она форму потеряет. Иб. взял ее руку, сжал в ладонях, и впервые она не попыталась отнять ее, только опустила глажа. Он любовно поглаживал руку, перебирая тонкие пальцы, и чуть слышно повторял ее имя, словно силясь сказать что- то оч. важное и не решаясь. "Сейчас скажет. . Сейчас! . . "- с трепетом ждала Мад. чув. как бешено колотится сердце. Казалось, оно бьется даже в кончиках пальцев, заполняет все ее существо, стремится вырваться вон. . В эт мин. она была полностью в его власти, была готова спрятать свое пылающее лицо у него на груди. Достаточно было 1- го его слова, одного движения. . Но он не догад. сказать его. Не дог. прижать ее к груди и помочь унять неистовствующее сердце. Он сказал совсем не то, что она жаждала усл: - Мад, я приех. попрощаться. Завтра улетаю. У нее потемнело в глазах. Но мин. безумия прошла. Она отняла свою руку, выдохнула: - Куда? . . - Я же гов. те. К арабам еду. . Видишь, по- твоему все вышло: один еду, - договорил с неподдельной грустью.

До нее плохо доходило, что гов. Иб. "Зачем мне эти объяснения? Зачем? . . Главное- уезж. теперь, когда я так не хочу! . . "Она порывалась сказать ему об этом вслух, но не могла. В душе поднималась обида на него за непонятливость, за то, что сам не дог- ся о ее невысказанном желании. Иб. почув. в ней перемену наст. - Я часто буду писать, Мад. Обещай отв. мне хоть изредка, если не на каждое письмо. Обещаешь? Она кивнула, по- прежнему не глядя на него. - Но поч. ты молчишь? Неужели совсем нечего сказать мне на прощание? - Счастливого пути. - И все? - разочарованно вздохнул он. - Неужели сердце те не подскажет хоть неск. теплых слов для мя? - А что я должна гов? Подскажи. - Если только по моей под. можешь- эт уже не от души будет. Раз так- лучше вовсе не говори ничего. "А ты не уезжай! Не уез! . . Найдутся у мя и теп. слова. . "- мысленно молила она, не в силах поднять на него гл. - Летом я приеду, и тогда уж заберу тя, что бы ты ни гов. - Эт потом видно будет, - сказ. она опять не то, что думала, и совсем не то, что хотела, и, досадуя на ся и на него, прерывисто вздохнула и направ. вверх по лес. Иб. схватил ее за руку: - Куда ты? Подожди! - Сейчас преп. уйдет, а у мя есть неясные воп. Иб. заключил в свои широкие лад. обе ее руки и вовсе не собир. их выпускать. Он стоял двумя ступеньками ниже и, нервно закусив губу, пристальным запоминающим взг. окидывал ее ладную фигурку в тонком кремовом свитере и темно- корич. юбке, едва прикрывавшей колени. Мимо прошли, деликатно не обр. на них вним, 2 старшекурсников. - Ну пусти же наконец! . . - со слезами в голосе выгов. Мад.

Тут только Иб. заметил, что она смот. на него полными слез гл. - Да ты что? ! Мад, что ты? Из- за них обид. на мя? Их устыдилась? Да у них же такое в порядке вещей, - взвол. прог. он, по- своему истолковав ее состояние. - Те- то все равно, - обиж. ск. Мад, настойчиво высвобождая руки, хотя ей этого совсем не хот. - Э- эх, Мад, Мад. . - тяжело вздохнул Иб. - Поч. ты так плохо относишься ко мне? Поч. нисколько не жалеешь? . . Мне гораздо легче вот с ней говорить: она, по крайней мере, никогда не возражает и. . ласкать ся позволяет ск. угодно. - Он достал из внут. кармана пид. записную книж, извлек небольшую фотокарточку, приложил к губам. - Пусть она и не такая красивая, как ты, но зато- моя. . Мад, опешив от неож. молча см. на него расширившимися от изумления гл, уже высохшими от слез. Она ощутила тяжело ворохнувшуюся в глубине души ревность. - Ну и хор, вот и оставь ее себе- мне- то какое дело, - сказ. с посильным безразличием, медленно поднимаясь на след. ступ. и не понимая, отчего вдруг так отяжелели ноги, словно к ним привязали по пудовой гире. - И те даже не интерес. узнать- кто эт? - Ничуть не инт. - Да нет, ты все же познакомься! - показал он фото. Взглянув на нее, Мад. вспыхнула: в руках у него была ее фото, снятая еще в школе, перед выпуск. эк. - Откуда. . отк. она у тя? Отдай. .

Нет, уж извини. Мне с ней легче будет переносить раз. - Но где ты ее взял? - Разве эт так важно? Уж ты бы мне ее небось не подарила. - Иб. подчеркнуто бережно спрятал карт. Показалась группа студ. - Иди, иди, на нас смотрят. . - Мад. сделала еще неск. шагов вверх по лест. - Так и уходишь, ниче мне не сказав? - Благополучного те возвращения. - Не забывай, Мад, о чем мы говорили, - неожид. глухо прог. Иб, провожая ее взг. Она молча посм. на него и торопливо зашагала прочь. Едва успела подняться на нужный этаж, как увид. Нат, кот. стояла посреди кор. растерянно оглядываясь и, видимо, решая, в какую сторону идти. Мад. почув. некоторое облегчение. - Ната, кого ищешь? - Да тя же! Нат. подошла, вглядываясь в расст. лицо под. - Ну, кто здесь был? - Иб. Мад. отвернулась, чтобы скрыть навернувшиеся на глаза слезы. Но разве от Нат. что- нибудь скроешь! Она взяла ее за плечи, повернула к се и принялась бесцеремонно допытываться о причине мок. глаз. - Ох, потом, пот. . Ради бога, ост. хоть тя мя в покое. . - Где он? Где? . . В какую стор. пошел? - Вид Нат. говорил о ее отчаянной решимости сейчас же догнать и вернуть Иб. Мад. сказала, что он давно ушел и теперь уже, наверно, далеко, и что вообще ниче. предпринимать не нужно.

- Но что он сделал? Что он те такое сказал? - Да ниче такого. . не сказ. и не сделал, - прерывисто вздохнув, Мад. с обреченностью в голосе договорила: - Просто уехал- и все. . - Хм. . Уехал! Так он и раньше уезжал- ты же не плакала? ! Еще приедет. - Да насовсем уех. Понимаешь? На- сов- сем! - трагическим тоном выгов. Мад. - Вот те раз. . И ты ему ниче не сказала? - А зачем? У него ведь все наперед решено. . Да и унизительно б это было, тем более что он даже не заикнулся. . - Унизи- ительно б было! - с чув. передразнила Нат. - А плакать по нем- по такому недотепе- не ун? - И вовсе я не плачу. Мад. усилием воли взяла ся в руки. Однако в голосе ее по- прежнему звучали слезы: - Просто, знаешь, у мя такое предчувствие, что. . мы с ним больше никогда не вст, что больше не увижу его. . - Не каркай, ворона, а то накаркаешь тут! - с нарочитой груб. оборвала ее Нат. - Э- эх, жаль, мне не удалось с ним пог. - И хор, что не уд. Да и что бы ты ему сказала? Мад. расслабленно прислонилась к стене, заложив руки за спину. - Нашла бы что сказать, не сомневайся. Прежде всего дала бы понять. . да прямо в глаза бы ему сказала, что он- олух царя небесного! - гневно выпалила Нат. Ее горячность вызвала у Мад. груст. улыбку: - Брось, Ната. . Ты прямо как ребенок. Пошли лучше домой. Наутро встала невыспавшаяся, чув. во всем теле разбитость, вялость.

Реакция Иб. была неожиданной для него самого. Оказавшись у цели, он поймал ся на том, что не испытывает особой радости. Ехать раб- ть в далекую неведомую Африку, знакомую лишь по книгам да телепередачам, - конечно же, весьма и весьма заманчиво, и ему трудно было отказаться. Но огорчал целый ряд обстоятельств. Во- 1- ых, известная неопределенность отношений с Мад, боязнь потерять ее. Сознание такого риска беспокоило больше всего. Во 2- ых, он до того сжился с коллективом, так привык к заводу, к своим реб, что необходимость расставаться со всем этим вызывала искреннее сожаление. В- 3- х, мучили угрызения совести, оттого что вновь ост. мать одну, и на сей раз- надолго. Она конеч, не причитала, не обв. ни в чем- ведь теперь не его вина в том, что жен. так и не состоялась. А огорчать сына протестом против поездки не хотела, потому как знала о его давнишней мечте и не желала быть помехой в ее осущест. Однако в выражении родного, заметно осунувшегося лица мат. Иб. находил молчаливый укор себе. Мать он как мог утешил обещанием скоро вер. В отношении Мад. тоже принял возможные меры, и прежде всего заручился обещанием Хамзата заняться сват- ом, как только пройдет необходимый срок и старики сочтут возможным приступить к делу, не боясь людского осуждения: как- никак, говорить об этом пока еще было не совсем удобно, поскольку не прошло и 3 дней как справили сороковую ночь по дяде.

Простившись с Мад, он отправился к Беслану. Когда неизбежные разг. с Абукаром, Фатимой и Лидой были закончены, были выслушаны все по- мужски сдержанные напутствия дяди и друзья смогли уединиться, Иб. начал: - Уез. я надолго, сам знаешь. На тя, как на лучшего друга, возлагаю обязанность оберегать ее. Ты близкий род- к- тебе это не составит большого труда. Надеюсь, понимаешь, о чем говорю? Если вдруг там кто- то начнет сети плести- немедленно дай знать моим братьям. . хотя, твой отец получше их сможет предотвратить это. И ты вот что: в любом случае сразу же напиши мне. - Чего ты так беспокоишься? Думаешь, сами не сообразим что делать? Как ты за нее боишься, однако! Уж коли так- не ехал бы вовсе, - посмеивался Бес. Но Иб. не разделял его веселья. Он сосредоточенно помолчал, оставаясь серьезным, озабоченным. - Честно говоря, мелькает у мя и такая мысль. Не думай- не из- за нее только. Временами такое находит, что рад бы махнуть на все рукой и отказаться. Да только неудобно теперь отступаться, - вздохнул, и, скорее желая убедить в этом самого ся, жестко прибавил: - Не по- муж. это- менять решение. Глядя на него, Бес. тоже оставил прежний шутливый тон, посерьезнел. - Что касается Мад- можешь не сомневаться, Иб. В этом отношении все в лучшем виде сделаем. А ей никто кроме тя и не нужен. - Она сама те об этом сказала? - Ты же знаешь: я ничуть не верю тому, что говорят жен- ны. Я верю лишь тому, что сам вижу, поскольку давно убедился: они всегда думают одно, а гов. совсем другое. А ты разве не понял, не разгадал ее еще? Только круглый дурак может не видеть. . - Тоже мне жен. психолог выискался. - А что? Между прочим- твоя школа, - лукаво подмигнул Бес.

- За нее- то я спокоен. Она дев. надежная, легкомыслием не страдает. Уловив в голосе Иб. горделивые нотки, Бес. не сдержал откровенной улыб. и не скрыл зависти: - Найти бы мне такую, о кот. мог бы так сказать. . А я к ним по- прежнему отношусь, - вновь перешел на игривый тон. - Помнишь, как мы с тобой, бывало. . а? А ведь ты похлеще мя шустрил. . Эх, жаль, потерял я луч. друга. Да разве я мог знать, что тот мой необдуманный поступок будет иметь столь роковые последствия. . - Брось паясничать! - Иб. порывисто встал, заходил по ком. - С тобой просто невозможно гов. серьезно. - А поч. ты вскочил? Не бойся, я не собираюсь расск. Мад. об ошибках твоей молодости, - не унимался Бес. видя подавленное наст. друга и стараясь таким путем отвлечь его. Однако, поняв, что его попытки только раздражают Иб. в самом деле посерьезнел. - О каком это необдуманном пост. ты гов? Что- то не понял. - Да помнишь, как- то вечером мы подглядывали за дев- ми? Я- то балда, тогда и не понял ниче, хотя по твоему виду можно было догадаться, что "зацепило! ". А ведь эт у тя еще тогда началось. Иб, конечно, помнил тот вечер, никогда не забывал ту "цыганочку". И Бес. понял эт по улыбке, блуждающей на его губах. - Ну, что приумолк? Разве я не прав? - Ошибаешься, друг. Как ты можешь знать обо мне то, чего и сам не знаю точно?

Иб. не кривил душой, ибо и в самом деле затруднялся даже себе отв. на эт воп. Ему теперь казалось, что "началось"у него задолго до того памятного вечера. В день отъезда Иб. заехал на завод проститься с реб- ми, а уходя заглянул к Денису М. Домой решил идти пешком и неторопливым шагом вышел с территории завода, окидывая все на своем пути прощ. взг. В ушах все еще звучал голос Д. М, его напутствие. Сколько раз, бывало, особенно в первое время работы на заводе, выведенный из равновесия вопиющей несправедливостью или же загнанный в тупик какой- либо производственной неувязкой, не предусмотренной никакой теорией, Иб. шел в кабинет Д. М. и чуть ли не прямо с порога начинал выкладывать наболевшее, сильно горячась, а потому не оч. вразумительно. Поняв суть дела, Д. М. обычно предлагал ему помолчать и начинал говорить сам. И тогда Иб. оставалось лишь говорить короткое "да"или "нет", как в том юмористическом интервью, в кот. корреспондент сам говорит за интервьюируемого, не давая ему и слова произнести. Только Д. М. вовсе не был похож на того коррес. задавшегося целью продемонстрировать свое собственное умение и красноречие и любой ценой добиться того, чтобы интервью "получилось". Он просто со своей точки зрения разъяснял сущность ситуации, приведшей к нему Иб.

Исподволь, ненавязчиво наводил его на мысль, как прав. поступить, чтобы спокойно, с достоинством выйти из затруднения. А если находил нужным свое вмешательство, то всегда был готов к нему. Но до этого доходило оч. редко, потому как чаще всего выяснялось, что в немалой степени повинны собственные темперамент и нетерпимость Иб. От Д. М. он в таких случаях уходил сравнительно умиротворенный, словно только что его ум и сердце приняли "освежающий душ", и слегка досадовал на себя за то, что сам не сообразил, не дошел до истины, оказавшейся такой простой.

"Да- а, теперь некому будет проводить у меня "мозговую ревизию", помочь подбить душевный и умственный баланс. . А может, и там найдется свой такой Д. М? . . Собственно, мне уже пора обходиться без наставника- как- никак, почти четверть века за плечами. . "- мысленно рассуждал он, неторопливо шагая по городу. Несмотря на ярко светившее солнце, день стоял довольно морозный.

Но Иб. совсем не замечал холода. Шел в распахнутом пальто, сдвинув шапку на затылок, и поглядывал по сторонам внимательным взг, словно задавшись целью запечатлеть в своей памяти все, что видит. Короткие каникулы после зим. сессии были позади, и Мад. вновь втянулась в обычный ритм занятий. К ее радости, Ал. больше не появлялся, и, решив, что удалось избавиться от его преслед. Мад. совсем успок. Она бы и вовсе забыла о его существовании, если бы не "Волги"бел. цвета, кот. все еще остерегалась по привычке. Но вот однажды, возвращаясь вечером с практических занятий вместе с Нат, Мад. увидела эт ненавистную маш. у ворот своего дома. - Глянь, он опять к вам приехал. Ну смотри, Мад, хоть на этот раз пошли его. . подальше! Сердце Мад. тревожно колотилось, когда вход. в дом. Но они с Нат. ошиблись: Ал. здесь не было. Это оказались сваты, старики из тайпа Ал, и привез их его млад. брат.

По торжественно- озабоченному лицу и глубокомысленным взг. мат. Мад. безошибочно определила ее откровенную благосклонность к гостям. Отец вместе со сват. сидел в ее ком. На кухне хлопотала мать, то и дело поторапливая помогавшую ей Азу. Мус. тоже был здесь. Мад. некот. время с непроницаемым лицом сидела в углу, не реагируя на необыкновенно ласк. приг. матери пресесть к столу. Аза, и особенно Мус, притихшие, смот. на нее как- то по- особому внимательно и вместе с тем испытующе. Все эти незначительные на первый взгляд признаки показались Мад. зловещими- сваты ведь к ней и раньше приез, однако мать никогда еще ся так не вела. - Ты хотя бы разденься. Поч. сидишь в пальто? - забот. сказ. Там, пододвигая на край стола, поближе к доч тарелку с курятиной и приправу. - Поешь, пока горячее. - Не хочу. . - Мад. встала и, глядя мат. в глаза, с непреклонной решимостью прог: - Знайте: я не выйду за него, даже если весь этот мир перевернется! Я скорее повешусь! . . Так и передай воти. - Она порывисто направ. в смежную ком. и уже в дверях, обернувшись, добавила зловещим шепотом: - Потом не говорите, что я не предупреждала и что вы ниче не знали. . Лицо Там. вытянулось, но Мад. не стала выслушивать ее, захлоп. за собой дверь, прошла в ком. Мус. и, скинув пальто, повалилась на кровать.

Из соседней ком. еще долго доносились приглушенные муж. голоса. Мад. знала, что при 1ом визите не принято давать согласие даже в том случае, когда судьба сват. предрешена неофициальными переговорами, и тем не менее ей был глубоко неприятен сам факт появления в ее доме сват. Ал и то, что мать откров. рада им. Она с тоской смот. в сгущающуюся за окном темноту, погружаясь в невеселые раздумья. За стеной стало тихо. С улицы донесся шум отъезжающей маш. Спустя неск. мин. в ком. осторожно вошла Аза, в тем. послышался ее встревоженный голосок: - Мад, поч. свет не вкл? Мад. промолчала, притворилась спящей. Щелкнул выключатель. Сквозь смеженные веки она наблюдала, как Аза на цыпочках прошла к окнам, задвинула шторы, затем подошла к ней и принялась тормошить за плечо. - Мад, ва Мад, вставай. . Ты зачем на кровати Мус. уснула? Вст, нани тя зовет, - настойчиво шептала она. - Зачем я ей понадобилась? - нехотя отозвалась Мад. - Идем ужинать, гос. уех. - Ост. мя в покое! Я ниче не хочу. - Мад, может сюда те принести? А? - несмело пролепетала Аза. - Я же сказала: не хочу! Отстаньте, - несколько смягчила тон Мад, устыдившись своей резкости по отношению к ни в чем неповинной сес, так жалостливо смотревшей на нее. Вошел Мус. - Ага. . Мне нельзя одетым валяться на собственной кров, а те на моей- можно, да? - ск. не оч. весело, стараясь не смотреть на стар. сес. Мад. молча поднялась и, захватив свое пальто, так же молча прошла к себе. Следом вошла мать: - Что это с тобой? Иди поешь и убери посуду, нечего дуться. Или хочешь, чтобы я ее вместо тя убрала?

Мад. подняла на нее глаза: - Ты передала отцу мои слова? - Передала- пер. Говорят: "Лежавшая всю жизнь в грязи ложка, случайно попав в масло, не перенесла этого и лопнула: . Так и те не подойдет слишком хор. место. У тя же нет ума понять свое счас, оценить негаданную удачу. - Что вы им сказали? - насторожилась Мад. - Можешь не бояться. Они не приез. силой тя отбирать. Это не такие люди, чтобы долго кланяться. Отец твой признался, что у него нет дочери, достойной стать их невесткой, - они и уехали. - Да пусть гов. что угодно, лишь бы они сюда больше не приезжали, - раздраженно выговорила Мад. - Не приедут! . . Думаешь, люди, кроме тя никого не видели? - сказ. Там. с намеренным пренебрежением. - Переод. и иди прибери на кухне, а я лягу- завтра чуть свет вставать. . Да, смотри, Лиде ниче не говори о сегод. гостях, - предупредила как бы между прочим. Мад. презрительно фыркнула: - Этим еще не хватало хвастать! Тоже мне, радость. .

Но у Там. были веские причины сохранять в тайне это сват, хотя бы до тех пор, пока оно не состоится. И прежде всего она решила утаить его от Аб. и Фат. Не знала Мад. и о том, что ими уже давно обговорено с ее мат. другое сват. и что род. не были против него. Однако по известной причине оно так и не было начато официально, и теперь, когда на "горизонте"появился Ал, Там. была несказанно рада этому. Ни мин. не колеблясь, она отдала предпочтение Ал, так как ничуть не сомневалась в его возмож. обеспечить Мад. безбедную жизнь, да и для них быть непревзойденным зятем. Золов. сумела убедить ее в этом, как, впрочем, и своего брата. И только непримиримая враждебность доч. к этому сват. сильно беспокоила Там. и вынуждала хитрить и с доч, и с мужем, от кот. скрывала истинное отношение дочери к начавшемуся сват, надеясь как- нибудь со временем улад. все. Она, конечно же, догадывалась о том, что дочь питает определенную душевную склонность к плем. Аб, но об истинной глубине ее чувств к нему даже и не подозревала. Да и вряд ли знание этого изменило бы ее мнение на сей счет. "Что она в жизни понимает, глупенькая. . Совсем ведь не знает жизни, чтобы самой решать свою судьбу. Это от молодости да неопытности она так упрямится. Поч. мы из- за ее каприза должны упускать такую счаст. возможность и отдавать ее за сына вдовы, чтобы она потом всю свою жизнь копейки считала, пытаясь свести концы с концами? . . Не бывать этому. Я хор. знаю, что эт такое. Такая- то вот жизнь и повинна в моей преждевременной старости. . "- горестно размышляла она.

Спустя неск. дней в дом Маг. приех. обе его стар. дочери вместе с мужьями. Им было сообщено о начатом сват, и они, как водится, приех. справиться о нем лично. Пока Мад. на кухне готовила зятьям, Там. уединилась со стар. доч. и в мажорных тонах поведала им все, что знала об Ал. и его семье. Обе доч, разумеется, одобрили этот вариант, но в один голос заявили, что не нужно спешить со свадьбой. Тем более что Мад. пока против зам. Но Там. оч. скоро сумела их переубедить. - Легко вам рассуждать! А если случ. что плохое? Если из- за нее на наш дом позор падет? Тогда что вы скажете? Вы у ся дома сидите, а я ведь здесь каждый день за нее переживаю. Сами же знаете, что и прежде были желающие жен. на ней. А вдруг однажды она не вернется дом? Что тогда будем делать? И эт парень уже собирался умыкнуть ее, если бы не вмешалась сес. вашего отца. Уж лучше по- хорошему, с честью отдать. Тем более что место это- всем на зависть. - Если всего бояться, то и жить не стоит на этом свете. Никто на нее там не бросится- не те времена, - возразила стар. дочь и со вздохом добавила: - Какое у нее счас. будет, если отдать против воли? К чему ей его богатство? Оно совсем не будет радовать. - Прав. говоришь. Пусть хоть она выйдет по своему согласию- подхватила 2дочь. - Да от кот. из вас мы дождались бы эт согласия? ! Сидеть бы вам тогда в отц. доме до седых кос! Какая эт дев. говорит, что замуж хочет! . .

- Говорить и не обязательно. О том, согласна дев. или нет, прежде всего сес. должны знать. . и мать. А мы с Розой знаем, что Мад. против, - сказала младшая из сес- Марем. - Еще как против! И ост. ее в покое- вступил в разг. вошедший Мус. - А ты в жен. разг не встревай, иди лучше к своим зятьям. Оставил их одних и явился сюда, как будто для большего дела, - проворчала Там. Мус. вышел, на ходу буркнув: - Сам знаю что делать. Там. вновь взялась за доч, понизив голос до шепота: - Вам бы следовало помочь мне угов. ее- эт ваш долг, если токо вам не безразлично благополучие нашей семьи. А вы вместо этого глуп. говорите. Не вздумайте ей гов. то, что мне здесь. . Она долго еще наставляла, обращаясь то к Розе, то к Марем и приводя известные им примеры из жизни, и вскоре убедила доч. в необходимости склонить Мад. к согласию. - Только имеющий с ней яхь может быть против этого зам! - веско заключила Там, подводя жирную черту под всем ранее сказанным и тем самым отбивая у Розы и Марем всякое желание возражать. Подготовленные таким образом стар. сес. и заговорили соответствующе, когда все вместе сели за стол. Оба зятя уже уехали, отец куда- то вышел, и Мад. наконец смогла присоединиться к старшим. Вначале, когда шла обыч. беседа, все было хор. Но, как только речь зашла о сват. Мад. словно подменили: она мгновенно замкнулась. А когда Роза, согласно полученной от мат. инструкции, завела разг. напрямик, принялась угов, Мад. столь бурно выразила протест, что стар. сес. обескураженно умолкли, переглядываясь с мат.

- Даже не знаю, что те теперь и сказать, - начала растерянно Роза. - Поч. так противишься? Может, знаешь об этом парне что- то такое, чего мы не знаем? Если так- скажи нам. - Я совершенно точно знаю о нем лишь одно: мне лично он нужен не больше дохлой собаки, выброшенной на помойку. И я вот им сказала. . - Мад. энергично кивнула на мать. - Пусть только посмеют отдать мя за него- бог тому свидетель! - я или повешусь, или утоплюсь, или. . или убегу за другого! Послед. слова она выпалила с таким чувством, с каким прыгают в заведомо холод. воду, и, спохватившись, прибавила: - Или пойду и заявлю в милицию. - Правильно, пра- авильно! Вот только это те осталось сделать, - начала с убийственным спокойствием Там. - Давай, позорь семью, позорь своего отца, своих братьев, - нарастало в ее голосе негодование. - До тя это еще никому не удалось сделать- сделай теперь ты, что другие не смогли! Вешайся, если настолько глупа, чтобы пойти на это, - и одной слез. по те не уроню! . . В мил, говоришь, заявлю? . . - распалялась все больше, сознавая, что ее замысел терпит полный крах. - А что ты там скажешь? Что тя замуж выдают? . . С сотворения этого мира родители своих доч. замуж выдают- и никто им не указ! Хочешь, чтобы над нами весь народ смеялся? Чтобы отца твоего в мил. таскали? В жизни мы с мил. дела не имели- так ты теперь доставь своему отцу это счас. на старости лет! . . - уже сквозь слезы выкрикнула она, не обр. вним. на стар. доч, предпринимавших попытки ее успокоить.

Мад. не выдержала, вскочила, и, с грохотом опрокинув стул, стремительно вылетела вон. Прошло неск. мин. В доме захлопали двери, и со двора послыш. голоса. Это Роза и Марем вышли искать ее. Мад. уже изрядно продрогла- выскочила в одном платье, но из какого- то непонятного упрямства решила не отзываться. Дрожа от холода, пробралась к буренке и, обняв ее за шею, прильнула к теп. покатому боку, пытаясь согреться. Голоса уже слышались совсем близко: - Зачем так неволить дев? Ост. ее в покое, нани. Не то, чего доброго, и в самом деле что- нибудь натворит- это гов. Роза. - Я- то ост, ост. Посмотрим, за кого она у вас выйдет, - послышался сердитый голос Там. - Идите в дом, незачем ее здесь искать. Она небось сразу к соседям убежала, под. своей жаловаться. "В лагере противника- раскол. Это уже лучше. . "- невесело подумала Мад. Немного погодя она тоже вер. в дом. Сидевшие на кухне сес. и мать с отцом, как только она скрылась за дверью своей ком. возобновили прерванный разг. Стар. дочери не оправдали надежд мат. Вопреки ее наставлениям, в один голос заявили отцу: - Конечно, мы не вправе повелевать- вы можете поступать так, как считаете нужным. Но мы не согласны, чтобы ее против воли выдавали. - Я и не соб. выд. ее насильно. Поч. сразу мне не сказала, что она против? - обернулся Маг. к жене.

- Какая из этих твоих доч. не была против? Но разве они теперь плохо живут? Можешь со своей доч. делать что те угодно. А я посмотрю, за кого вы ее выдадите. - в обиж. голосе Там. прозвучала чуть ли не угроза. - Мне незачем спешить ее выд- она у мя не перестарок- недовольно взглянул на нее Маг. В условленный день, когда сваты должны были нанести 2визит, вновь приехала сес. Маг, выступавшая посредницей. По предварительному уговору, сегодня сватам должны были дать согласие, и она пожелала присутствовать здесь. Собственно, это не столько было ее желание, ск. жел. и настоятельная просьба сес. Ал. и ее мужа. Узнав по приезде здешнее положение и намерение брата отказать, она сильно обиделась. Долго и безуспешно уговаривала Мад. но, отчаявшись сломить ее упрямство, прикинулась смирившейся, а сама переключила свои усилия на брата. Вскоре им с Там. удалось угов. Маг. не объявлять сватам категоричный отказ, а сослаться на несогласие дев. Выслушав такой ответ Маг, старики выразили ему свое разочарование и даже недовольство: - С каких это пор муж. стал спрашивать согласия доч. на зам? Или ты намерен делать лишь то, что скажет твоя дочь? Мы пришли сюда, хор. зная твой дом и тя и желая родства с тобой. Ты тоже знаешь нас. Спроси любого- каждый те скажет и какие у нас достоинства, и какие недостатки. И парня нашего все знают. Если же те стало известно про нас что- то такое, из- за чего считаешь нежелательным род. с нами, скажи об этом прямо, - важно проговорил седобородый старик, самый стар. из сватов.

- Я знаю, что вы достойные люди и не против род. с вами, но не желаю неволить дев, пока не зак. учебу. К тому же она не засиделась в дев- ах, - спокойно отв. Маг. Он сидел в конце стола, за его спиной, по разные стороны от двери, стояли брат Ал. и Мус. Мус. изредка бросал недружелюбные взг. на изысканно вежливого с ним брата Ал. и на стариков, с откровенной укоризной разг- щих с его отцом. - Вот это твоя ошибка, Маг. Многие нынешние отцы совершают ее. Слишком много воли предоставляют своим доч, и эт редко кончается хор. Мы, разумеется, не думаем плохо о твоей доч: она дев. скромная и ниче дурного не допустит. Но ведь может случиться, что это произойдет против ее воли. . Как ни говори, она ведь не сидит все время в своих четырех стенах. Мы знаем, что и до нас к те с этим делом приходили люди и ты им отк. Но мы бы оч. не хот. уходить отсюда ни с чем. - Я ведь уже сказал вам свое мнение. Если дев. согласится выйти за вашего парня- я ниче не буду иметь против. После недолгой паузы опять заговорил стар. из сватов: - Маг, ты сам хор. понимаешь, что в наше время молодые не оч- то слушаются нас, стариков. Поэтому считаю нужным предупредить тя: мы не уверены, что сможем контролировать поступки нашего парня в случае, если он не пожелает ждать, когда его дело решится по- хорошему и задумает действовать помимо нашей воли. В этом отношении мы, к сожалению, не можем с полной уверенностью поручиться за него.

- Того, на что ты намекаешь, ни в коем случае нельзя допустить- вступил в разг. молчавший до того зять Маг, приехавший со сватами по просьбе своего брата- зятя Ал. - И вообще я против таких разг, мне они совсем не нрав. Если пойдет по- плохому- я первым воспротивлюсь, даже не доводя этого до Маг- веско догов. он. Старики несколько оживились. Старший, улыбаясь в бороду, понимающе взг. на говорившего: - Конечно, кон! Мы и не сомневаемся, что ты, как хор. зять, в любом деле готов первым вступиться за честь своего шурина, хотя сейчас и приех. сюда по нашему делу и держишь нашу сторону. Но мы по мере возможности постараемся не допустить ничего плохого. Это я так, к слову сказал. Ведь один только Аллах может знать, что нас ждет впереди. Эта жизнь полна непредсказуемого. . Еще какое- то время стар. беседовали, приводя цитаты из Корана и высказывания святых, якобы сделанные ими по вопросам женитьбы, сват. и супруж. жизни вообще. Мулла, бывший предводителем сват, знал свое дело. Он умело приводил нужные строки из Корана, для пущей убедительности произнося их сначала по- арабски, а потом уже переводя, неск. меняя редакцию применительно к данной ситуации. Потом сваты, вежливо распрощавшись, уехали, оставив за собой право приехать вновь, поскольку воп. остался открытым.

Для Мад. началась беспокойная жизнь. Мало того, что мать постоянно донимала ее, еще и сес, зачастившие к ним, гов. о том же самом, искренне желая ей счас. Тогда Мад. призналась сес, что у нее есть парень и что ни за кого, кроме него, она не сог. выйти даже под угрозой смерти. Это признание сразу же охладило сес, и они ост. ее в покое, посоветовав и мат. не давить на нее- пусть, мол, вых. за того, к кому сердце лежит. Однако Там, отлично знавшая, о ком гов. сес. Мад, была на сей счет совсем иного мнения. Зная от Фат, что эт парень недавно уехал куда- то оч. далеко, она нарочно сказала: - Где же он, если он у нее есть? Пусть тогда прих- я не стану возражать. Но поч. он не прих, не сват. к ней, если она ему нужна, если это дейст- но ее парень? Да все это выдумки! - умышленно повышая голос, продолжала она, зная, что Мад. в сосед. ком. слышит каждое слово. - Это она, наверно, считает его своим парнем, а он- то небось вовсе не считает ее своей, раз до сих пор молчит. . Эти слова болью отозвались в растревоженном сердце дев, в кот. и без того уже начали закрадываться сомнения. "Неправда это! Неп! . . Я сама, одна лишь я виновата во всем. . "- с тоской и горьким поздним раскаянием думала она.

Уже неск. раз в инст. прих. Ал, но Мад. ни разу не вышла, заранее зная, что теперь, кроме него, больше некому ее вызывать. Ей с помощью подруг удавалось избежать встречи с ним. Но сег. это не уд. Ал. и Ах. перехватили ее в коридоре во время послед. перемены. Мад. едва отв. на приветствие. - Поч. всегда убегаешь от нас, Мад? Неужели боишься меня? И не видя его лица, она почувствовала его обычную улыбку, словно говорящую: "И чего ты ерепенишься, дев? Все равно ведь никуда от мя не денешься. . ".

А Ал, не дождавшись отв, продолжал в прежнем тоне: - Те совсем нечего бояться, имея такую подругу. Вон как вцепилась- боится, видать, как бы мы сейчас не набросились и не отняли тя у нее. Нат, конечно, не поняла его, по- прежнему держала Мад. под руку, придвинувшись вплотную. А Мад. опять промолчала, лишь бросила на него короткий взг. В кор. было многолюдно, и ее тяготила необходимость стоять здесь, на виду у всех. - Смотри- ка, Ах, она вовсе и не собирается говорить с нами. - Ал. уже по- русски обратился к Нат: - Что случ. с вашей подр? Она что- дала обет молчать? - С какой стати она с вами должна разг- ть, если ей вовсе не хочется этого. Но Ал. не больно тронула колкость- он по- прежнему улыб: - Вот это защитница! А ты что скажешь, Мад? - Мне некогда здесь стоять. - Хор, мы не будем задерживать вас сейчас, а когда кончатся занятия- поговорим. Мы здесь тя подождем, - сказал Ах. и жестом велел Ал. оставаться на месте. Подойдя к двери нужной аудитории, Мад. обернулась к неотступно следовавшему за ними Ах, с издевкой ск: - Ну что, убедился теперь, где я буду? Предатель ты- больше никто. Не думала я, Ах. что ты будешь мне врагом. - Ты пока не знаешь, враг я те или лучший друг. Сейчас я только об одном прошу: выслушай Ал, когда освободишься, и не будь с ним слишком резка. Мад. задумалась на неск. сек. - Пусть на сей раз по- твоему будет- иначе все равно ведь не отвяжешься. Только вы не стойте здесь- и без того все внимание обращают. Не хочу, чтобы обо мне сплетничали. Ждите где- нибудь внизу. - Эт я и сам знаю.

- И вот еще что. . - Мад. помолчала, словно обдумывая то, что намеревалась сказать, а затем, глядя в глаза Ах, твердо прог: - Скажи этому своему другу, чтобы отстал от мя наконец. У мя давно есть парень, и я выйду только за него или ни за кого. Так и скажи ему. - Хм! . . Удивила! У какой дев. нет парня? Но далеко не все они вых. за кого хотят. - Со мной этого не произойдет- можешь не сомневаться, - отрезала Мад. - Если бы мне сказали, что я должна выйти за этого краснорожего или умереть- Аллах тому свидетель! - я бы ни сек. не колебалась, сейчас же подбежала бы вон к тому окну и выбросилась вниз гол. . - И осталась бы калекой на всю жизнь- укоризненно покачал гол. Ах. - Ниче подобного. Мы на 3этаже, а внизу- камни. - Не нрав. мне эт твой разг, Мад.

Оч. глуп. разг. - Нрав. те или нет, это я от души сказ. Можешь ему все так и передать. А если и не пер- сама сег. же скажу ему в глаза. - Брось дурить, Мад. Не забывай, что обещала мне вести ся как следует, - сказал под конец Ах. Началась лекция. Мад. сидела, тглубившись в невеселые мысли. - И чего ты стояла и слушала их? Не могла сразу уйти? - шепнула Нат. - А они бы, думаешь, отстали? Я не хотела привлекать вним. Все бы догадались, что я убегаю. К тому же, Ах. ведь мне не чужой. Ната, мне сейчас же нужно сорваться отсюда. Они внизу будут поджидать мя, а я не хочу! . . - Тогда и я с тобой. Спустя неск. мин. обе под. под благовидным предлогом покинули ауд. Нат. сбегала в раз. за пальто, и, быстро одевшись, дев. вышли через служ. вход в зад. двор инст. и заспешили к автостанции. Вернувшись к Ал, Ах. в шутливом тоне передал ему слова Мад, неск. смягчая их и следя за реакцией др. Но тот сравнительно спокойно отреагировал на них, отв. почти теми же словами, какие сам Ах. ск. Мад: - У каждой из них есть кто- то на уме. Эт дет. блажь она со мной быстро забудет. Не найдя после зан. Мад. среди студ, покидавших инст, они еще мин10ждали, надеясь, что дев. просто задерживаются, прихорашиваясь. Потом Ах. решил сходить посм. в чем дело, но Ал. ост. его: - Не надо. Можешь не ходить, там ты их не найдешь. Воллахи, опять она нас вокруг пальца обвела. Они вышли из инст. и сели в маш, оставленную недалеко от парадного входа. - Подождем еще немн. здесь- предложил Ах, никак не желая смириться с мыслью, что Мад. обманула его. - Как хочешь, - согласился Ал. - Только ждать нет никакого смысла. Эта дев, видать, давно забыла то, что мы с тобой знаем. Прождав еще мин10, Ал. резко сорвал маш. с места и поехал прочь.

Абукар и Фат. узнали о сват. оч. скоро- разве могло оно долго оставаться в тайне! Такие вести распространяются с поразительной быстротой, потому как слишком разветвлены и развиты род- ые связи. Фат. пришла в тот же вечер и долго говорила с Маг. и Там, начав с выражения возмущения по поводу того, что они вообще допустили начало сват, несмотря на данное ей слово. Ведь достаточно было сказать сразу, что у них уже есть уговор с др. людьми, и сваты бы не пришли. Прекрасно понимая, что все это- дело рук Там. и стар. сес Маг, Фат. весь свой гнев направила против Там. Маг. заверил ее, что не намерен пока ничего решать и что в любом случае не станет неволить дочь. - Это нас мало успокаивает, Маг, - возразила Фат. - Ты должен им отк, чтобы мы могли прислать своих сватов. Сам понимаешь: пока с теми дело не порвано, мы не можем сделать этого. - Да и вашим незачем спешить. Пусть дев. спокойно уч. - Но ты же сам пон- шь, что эт уже невозможно. Люди не ост. в покое ни ее, ни тя. Я вижу, моя сес. изменила мнение о нашем уговоре. - Фат. испытующе см. на Там. - Мы ведь с тобой давно договорились обо всем. Или ты забыла? Аллах вам не простит, если насильно ее отдадите, позарившись на их знатность и богатство.

- Что ты гов? ! Нам- то какой прок от чужой именитости и бог! . . - бурно возмутилась Там, и именно потому, что Фат. попала не в бровь, а в глаз, как раз эт было ей далеко небезразлично. Но Фат, будто и не слышала ее, прод. в прежнем тоне: - Дев- то что толку от его машины и полного дома денег, если он сам ей нужен не больше, чем божья кара! Лучше не лишайте ее счас- не простится вам эт никогда. Вы же можете отдать ее за др, оч. хор. парня, кот. ей нужен и с кот. она будет счаст. - А ты откуда знаешь, кто ей нужен? - Маг. неск. задела сама эта новость и особенно уверенность, с какой гов. Фат. - Можешь не сомневаться, знаю, что говорю. Как- никак, Иб. мне дорог не меньше сына, да и Мад. я люб. как свою дочь. Кому же, как не мат, знать, что в сердце ее ребенка? - Фат. покосилась на Там. - Да и Там. это хор. известно. Там. лишь глубоко вздохнула в отв. и отвела взг. В конце концов Фат. успокоилась, только заручившись обещанием Маг. в след. визит оборвать сват. Там. она больше не доверяла, поскольку жен. чутьем угадывала, что она в этом деле ненадежная союзница, если и вовсе не противница. - Тогда мы на след. же день пришлем сват- заверила Фат. - Кто виноват, что вы раньше эт не сделали? - Зачем так гов, Там? Ты же хор. знаешь, почему так получ! - искренне возмутилась Фат. - В этом повинен только лишь благородство тех людей, не позволивший им затевать сват. на 2день после похорон. .

Чуть ли не каждый вечер или сама Фат, или Лида стали заглядывать к ним ненадолго- "на разведку", как на днях призналась Мад. Лида. Но на эт раз Лиду привела более важная причина: она прин. письмо от Иб. Мад. спрятала с шутливой торжественностью врученный ей конверт. Лида принялась настаивать, чтобы она проч. при ней, но Мад отк. - Оно же у тя в руках было- вскрыла бы и прочла, если загорелось. . Лида обняла ее: - Я бы и не стала вынуждать тя читать вслух- зря испугалась. Эт я нарочно к те приставала- хотела испытать. Даже если бы оч. попросила прочесть- и то я бы не стала, потому что мне Иб. написал, что эт- только для тя. А его я готова слушаться во всем. - Лучше расскажи, о чем он те написал. - Вот приди и сама прочти. Уж я- то не стану запрещать. С тех пор, как зять купил те гармошку, ты и вовсе перестала прих. к нам. Уж лучше бы у тя ее не было! - Думала, всегда так будет, что у тя она есть, а у мя нет? Оставшись одна, Мад. заперла дверь на крючок, достала из- под скатерти письмо и забралась на диван.

После обычных привет. и традиционных воп. Иб. писал о своих переживаниях и тревогах по поводу того, что они теперь врозь, и что он сожалеет об этом и горько раскаивается, что уехал, так и не добившись своего, вняв ее просьбам подождать. ". . Но я тешу себя надеждой на то, что мое долготерпение в конце концов будет вознаграждено. Мад, передо мной все время твое грустное лицо, твои глаза, полные слез. Если бы ты только знала, как мне хотелось тогда обнять тя, осушить твои гл! Но разве бы я посмел сделать это? ! Мне казалось, что причина твоих слез- мое нежеланное прикосновение, оскорбившее тя. Ты же у мя воплощение стыдливости и целомудрия. Но сейчас, восстанавливая в памяти нашу послед. встречу в мельчайших деталях, мне кажется, что не это было причиной тех твоих слез, а мой отъезд. Я был бы счастлив увериться в этом.

Родная моя, милая Мад! . . Мне доставляет невыразимое наслаждение писать те эти слова, звучащие в моем сердце чудесной музыкой. Как они подходят те, твоему имени! . . Жаль, что в нашем языке нет таких прекрасных слов. Но ничего- зато в нем есть много других хороших слов, и я скажу те их, Мад, когда мы наконец будем вдвоем, и буду говорить всю жизнь! Да и разве важно на каком языке их произносить? Главное, чтобы шли они из самой глубины сердца. . Как бы я хотел видеть твое лицо, когда читаешь эти строки! Не смеешься ли надо мной? Не считаешь ли, что это я вдали от родины так расчувствовался, ударился в сентиментальность? Ты не должна так думать, Мад. Надеюсь, ты знаешь мя настолько, чтобы не думать обо мне так. Я никогда не говорил те о своих чувствах, но не потому вовсе, что не находил для этого слов- они всегда были и есть в моем сердце. Я просто стеснялся гов. тебе их вслух. Да- да, представь се, что я- здоровенный взрослый дядя- и впрямь стес. тя- совсем еще дев! . . Смешно, да? . . Гордая моя недотрога! . . Знай: дороже и желаннее тя у мя на всем этом свете никого нет и не будет никогда! ! А обо всем остальном я скажу тебе потом, когда будем вместе, - у нас ведь еще целая жизнь впереди. Мад, надеюсь, ты простишь мне, что я все же нарушил данное те обещание. Возможно, ты узнаешь об эт раньше, чем дойдет эт письмо. Я имею в виду сват. Очень тя прошу не препятствовать ему. Я буду чувст. себя здесь гораздо спокойнее, если буду знать, что ты- моя невеста не только в моем сердце, но и перед людьми. . . ".

В конце Иб. сообщал, что ему с товарищами в ближайшее время предстоит переехать на др. объект и что сразу же по прибытии на новое место напишет ей, сообщит свой адрес и тогда будет с нетерпением ждать отв. . Мад. уткнулась лицом в письмо, ладонями прижимая драгоценные листки к пылающим щекам и вдыхая исходящий от них едва уловимый запах табака и еще чего- то незнакомого, далекого, и неск. мин. неподвижно сид. в такой позе. Потом любовно сложила листки, вложила в конверт и привычным, исконно жен. движением спрятала на груди. Ощутив прохладное прикосновение конверта, подумала о том, что его не так давно держали руки Иб. Эта мысль неожиданно взволновала так, словно в самом деле почув. прикос. его рук. Устыдившись этих своих непрошеных мыслей и вызванных ими смутных, волнующих ощущений, она со стыдливой поспешностью извлекла кон. и, пошарив вокруг глазами, спрятала в шифоньере под стопкой пост. белья, зная, что сюда никто, кроме нее, не заглянет. Вык. свет, она вновь забралась на диван и предалась размышлениям. Вспомнила прощ. встречу, теперь уже по- новому осмысливая каждый жест, каждое слово Иб, его взгляды. "Как хор. он думает обо мне, оказывается! Какие слова крас. написал! Так только в книгах да в кино гов. . Спрашиваешь: не смеюсь ли над твоими словами? Как можно над ними смеяться? Мне плакать хоч. от счас. . А вот то, что ты якобы стес. мя, и в самом деле смешно и неправда. Это я все время стес. тя. "Врослый дядя"! Скажешь тоже! . . Какой же ты дядя? Это вот тот, что кружит теперь надо мной ястребом- дейст. дядя. Ну ниче, теперь Абукар и тетя взялись за дело, так что все будет хор. . "

Эта мысль вернула ее к действительности. "Ва, Иб! Знал бы ты, как трудно мне здесь приходится! . . Ты просишь простить за то, что нар. обещание. А я столько перетерпела за пос. время, что теперь не прощаю те, что ты сделал это так поздно! Но в этом я те, конечно, никогда не признаюсь. . "Мад. рисовала в своем воображении предстоящую встречу с Иб, пытаясь представить его движения, жесты, слова, какими заговорит теперь, - ведь в письме он наговорил ей столько восторженных слов, что аж гол. закружилась. Не в силах больше сдерживать переполнявшие сердце чув, она взяла гармонь и негромко заиграла. Из- под пальцев лилась необыкновенно нежная, задушевная мелодия. Это пело само юное сердце дев, полное любовного томления, не совсем еще осознанного ею. Письмо Мад. не пок. даже Нат, от кот. до сих пор ниче не утаивала. Она же желала делать свидетелем третье лицо, даже если это задушевная под, боясь, что неизбежное в таком случае обсуждение письма оскорбит чув. Иб, нарушит сокровенную святость ее ответного чув.

Ал. не спешил вновь посылать сватов, предвидя, что результат может быть прежним, если не хуже того. Но род- ки его, в особенности сес. и зять, не теряли времени зря, использовали малейшую возможность воздействовать на род. дев, чтобы любым способом добиться от них офиц. согласия заключить род. союз. И стремились они теперь к этому вовсе не потому, что считали ее един. достойной и неповторимой, и не пот, что считали большой честью для ся, для своего тайпа родство с ее семьей. Напротив, они были убеждены, что парень их достоин гораздо луч. дев. и что род. с ее тайпом, по бытующим еще понятиям, менее достойным, чем их издавна славившийся тайп, вовсе не прибавит им чести. Но именно сознание этого больше всего задевало их фам. самолюбие, укрепляя решимость во что бы то ни стало добиться своего. "Как так? ! Нам, известным всему мохку, мохк- земля, страна. отказывается отдать свою дочь какой- то безвестный нищий Маг, кот. и род- ком- то стыдно назвать? ! Да наш парень может купить всех из его тайпа- не только его дочь, будь она даже из чис. золота! "- примерно так можно было выразить бушевавшие в них чув. и мысли. Но вслух они их выражали, конечно же, только в самом узком своем кругу, чтобы не приведи Аллах! - о них не стало известно род- кам дев, ибо, услышав о себе такое мнение, даже самый последний, самый малодушный муж. скорее согласился бы убить свою дочь, чем отдать ее людям, выказывающим презрение к нему и его тайпу. Отец Ал- всеми уважаемый, хотя и не такой уж знатный, мулла- привлек к делу всех самых именитых стар, живущих в одном селе с Маг, не говоря уже о его близких и дальних род- ах.

И теперь при каждом подходящем случае, при каждой встрече с Маг. они вели разг. в пользу этого род, выражая недоумение и даже порицание по поводу его несогласия и непонятной им непреклонности. То обстоятельство, что сам дев. против зам, они, разумеется, и вовсе не брали в счет, отметали прочь, как маловажный аргумент. Маг. оч. тяготили эти разг. Он жалел, что в прошлый раз не отк. сват. В течение всего месяца в любой компании- будь то на свадьбе или во время встречи по какому- либо иному поводу- муж. непременно заводили с ним разг. об этом. Всем уже было известно, что неопределенность сват. яв- ся следствием упорного несогласия дев. А сваты все не прих. к Маг. за оконч. отв, заведомо зная, что он будет отриц. Таким образом, Ал. и его род- ки умышленно затягивали сват. Прослышав о том, что его делу представляют существенную угрозу "подпольные"действия др. людей, пытающихся перехватить у него дев. Ал. с поразительной оперативностью навел необходимые справки и более или менее точно разузнал, откуда исходит эта угроза и насколько она серьезна. Больше всего его беспокоила догадка о том, что Мад, проявляет благосклонность к этому парню и именно потому так упорствует. Но Ал. не был бы Ал, если бы эт заставило его отступиться от нее. Это обст- во подействовало на него совсем наоборот: разожгло тяжелое, гневное чув. соперничества. Как он теперь знал, сам парень, его соперник, был от него в недосягаемой дали, что лишало возможности лично принять какие- либо меры. Да в таких мерах и не было нужды. Тот парень, находясь на таком расстоянии, не мог представлять для его дела ск- нибудь существенной угрозы, а потому он ограничился тем, что ск. своему зятю, кто именно пытается перерезать ему дорогу. Т. е. назвал фам. и место жит. братьев Иб.

Этого оказалось вполне достаточно. Как и водится в подобных случаях, к стар. брату Иб. Хамзату незамедлительно явились посланники, кот, представившись от имени отца Ал, в дипломатической, по возможности вежливой форме заявили о его возмущении по поводу их действий, направленных на то, чтобы сорвать ведущееся ими сват. Хам, прекрасно зная обычаи, понимал, что затевать спор в данной сит. бесполезно, да и чревато затяжными последствиями, поскольку, как ни крути, право первенства принадлежит им и подобные действия всегда воспринимаются как оскорбление, унижение достоинства не только самого парня, у кот. хотят перехватить дев, но и всего его тайпа. Выслушав посланников, Хам. ответил, что и представления не имеет о том, о чем они гов, и что ни он, ни его брат к эт делу нисколько не причастны. Под конец стар. из пос- грузный пожилой муж, сказал уже от ся: - Если люди, от чьего имени мы сюда пришли, обидели вас незаслуженными подозрениями, извините их. Прислав нас они сделали лишь то, что сд. бы на их месте всякий. Хам, скажи правду, ведь и сам ты пост. бы точно так же, окажись на их месте? Получив утвердительный отв, он продолжал: - Прежде чем прийти сюда, я расспросил о вас тех, кто давно с вами знаком. Ни 1чел. не сказ. о вас ниче плохого. Так что, идя сюда, мы знали с кем будем гов, и были уверены, что наш визит будет понят правильно. Мы знаем, что вы выросли в труд. условиях, без отца. Слава Аллаху, кот. помог вам стать достойными муж, способными избежать дурных поступков. Согласись: ведь никогда умный чел. не сделает умышленно такого, что может вызвать вражду с людьми. Что может быть хуже вражды? !

Это был, разумеется, безыскусный дипломатический прием, и хотя пос. знал прекрасно, что визит его имеет под собой реальную почву, вежливо добавил: - Уж ты извини нас, что напрасно побеспокоили. Но нам не жаль ни труда, ни времени, потраченных на этот визит, поскольку он полезен уже одним тем, что принес знакомство с достойными людьми. . Проводив гостей за ворота, Хам. задумчиво вернулся в дом. Поймав на себе встревоженный взг. жены, спросил: - Слышала? - Сл, все сл. Это нам погорше черемши, - расстроенно вздохнула та. - Что теперь делать будем? Ведь если после этого что- нибудь предпримем, они нам учинят большой скандал. Бедный мальчик! . . Как он переживал, когда уезжал. Видно, мучили его недобрые предчувствия. - Что запричитала, словно умер у тя кто! Еще неизвестно, что у них выйдет- дев. ведь против. - Дев- то против, да мать ее- за, а это оч. много значит. А если все же отдадут ее, или умыкнут? - Так что тогда- умирать прикажешь? . . И кроме нее дев. есть- без жены не ост. - Тебе- то все равно. . Разве ты, сделанный из железа, способен понять это? Если бы твой брат знал здешнее положение- на крыльях бы примчался, - со слезами в голосе отв. жена. - Так что теперь прикажешь делать? Драться с ними? . . Если бы это могло помочь, я бы и сам пошел на это, - сердито прикрикнул Хам. и вышел, хлопнув дверью. У него самого на душе было неспокойно. Но делать было нечего, оставалось только ждать. Он был уверен, что Аб. сделает все возможное в создавшейся ситуации. Но случ. так, что Аб. и Фат. вскоре оказались лишенными всякой возможности хоть как- то повлиять на судьбу этого сват. Больше того- они серьезно перессорились с род. Мад, вернее, с ее мат. Собственно, инициатором скандала была Там. В народе говорят: "Оставленная на ночь каша к утру говорить научилась. . ".

Вскоре это затянувшееся сват. стало на селе притчей во языцех. Везде, где сходились хотя бы 2чел, говорили о тянущемся 2месяц сват. к доч. Маг. Особенно муссировали эту тему жен- ны, и сведения о самом сват, об Ал и особенно о Мад, обрастая "подробностями", подсказанными услужливым воображением сплетниц, передавались из уст в уста. И в самом деле: создавшееся положение служило благодатной почвой для рождения всевозможных кривотолков и сплетен. Нашлись и злопыхатели, которые умело использовали эту ситуацию и умышленно "подливали масла в огонь", желая повредить престижу Маг, опорочить имя его доч. Это из соображений подлой мести делали в основном те, кто в свое время сват. к Мад. и получил от ворот поворот. Разумеется, сплетнями преимущественно занимались жен, хотя и муж. не оставались в стороне- разве что вслух высказывались редко и крайне сдержанно, осторожно. Но не сразу сплетни достигли такой распространенности и приняли такую зловещую окраску. В первое время люди в основном просто недоумевали, поч. Маг. отк. от столь заманчивого варианта, от родства, кот. хоть кому может сделать честь. Не одобряли его пренебрежение такой возможностью из- за каприза доч. Правда, иногда раздавались и трезвые голоса, одобрявшие его позицию, ссылаясь на еще небольшой возраст доч. и ее учебу. Но таковые были в безнадежном меньшинстве, чтобы как- то повлиять на судьбу складывающегося "закулисного"общественного мнения. Многие втайне завидовали, что эт достойный бог. парень добивается доч. Маг, а не их доч, кот- по их собственному убеждению- гораздо красивее и более именитой фамилии.

Словом, всевозможные толки на этот счет перебирались в различных вариантах. Как обычно бывает в подобных случаях, злые, пристрастные языки каждое услышанное предположение, высказанное кем- то просто так, между прочим, передавали дальше уже как достоверные сведения. Вследствие этого всего вскоре отчаянное сопротивление дев, ее категорич. отказ выйти за парня, кот. по мнению толпы, несомненно превосходил ее по всем статьям, вызвало мысль о том, что, по всей вероятности, дев. попросту не может выйти за него по известной причине. Такое мнение прижилось мгновенно, определив тенденцию дальнейших кривотолков. Оч. скоро стало известно даже, кто тот парень, за кот. она только и может выйти, не рискуя быть прогнанной на 3день после свадьбы. И что парень тот, добившись своего, скрылся, уехал подальше от греха, не желая прикрывать его женитьбой. Теперь особенно злорадствовали несостоявшиеся сваты Маг: "То, что заслужил, он получил! Если бы, не задирая нос, вовремя выдал дочь замуж, когда люди хотели ее взять, ничего бы такого не случ. Он хотел, чтобы дочь его ученая была, в инст. разрешил ей поступить! Вот она и выучилась там кое- чему. . ". "Неправда это все. Не может такого быть. Его доч. скромные. Да и Там. держит их в строгости. А эта дев, хотя и уч, не разбалованная, и вообще ни в чем плохом не замечена. Просто, видимо, любит др. парня или же вообще не желает пока вых. замуж. . "- гов. более порядочные люди, кому чистая совесть не позволяла поддаваться дешевому удов. поддерживать мнение большинства, поддакивать.

"А откуда Маг. и Там. могут знать- чем их дочь заним. весь день? Они оба на раб, а дочь, говоря, что идет уч, каждый день ездит в город", - возражали другие. "Сейчас дев. совсем распустились- нет им веры. А чему, думаете, она там научится? Да и что с доч- то взять? Какой с нее спрос, если даже ее старая мать имеет дело в основном с иноверцами. Со своими русскими соседями живет, как с самыми близкими род- ми", - вторили им третьи. "В том, что она с соседями ладит, нет ниче плохого. Порядочный чел. всегда дружно живет и с соседями, а подонок- он и с род. братом не уживается", - возражали 4- ые. Потом, наконец, кто- то вспоминал, что обсуждать людей за глаза- оч. большой грех, за кот. Аллах карает немилосердно, и назидательно заключал, что один только он вправе судить: кто христианин, а кто мусульманин: кто грешник, а кто праведник. Очередная дискуссия на эт тему обычно на том и кончалась, и ее участ. расходились, гордые сознанием того, что уж они- то- истинные мусульмане, ревностно чтящие моральные проповеди пророка Магомета, - начисто забыв, или же попросту не желая думать о том, что мысль эта посетила их лишь после того, как они сполна насытились греховной сладостью, доставляемой безнаказанным перемыванием чужих косточек. .

Мад. и не подозревала какие зловещие тучи собираются над ее головой. По- прежнему занималась, по мере сил стараясь не обр. вним. на непрекращающиеся разг. о сват, кот. велись частыми гостями с мат. Она, за редким исключением, не бывала свидетельницей этих разг, даже если какая- нибудь род- ца- очередная сочувствующая- настаивала послушать. А при беседах на эт тему с отцом она и вовсе никогда не присут. - это вообще не принято. К счастью, сам Ал. больше не искал с нею встреч, и Мад. надеялась, что он уже передумал, а разг. его родня ведет просто по инерции. "Перестанут, когда надоест. . "Однако, как ни успокаивала ся такими доводами, на сердце было оч. тревожно. Преследовали недобрые предчувствия. За последнее время поведение ее заметно изменилось. Необходимость всегда быть начеку, постоянно противостоять уговорам сторонников Ал. сильно отразились на ней: она стала раздражительной, нетерпимой, вспыльчивой. Но в этой непрерывной незримой борьбе у нее были и свои союзники, к бескорыстной помощи кот. прибегала, когда становилось уж совсем невмоготу. С ними только и отводила душу в самые труд. мин. Главным из них было, конечно же, письмо Иб. Давно отпала необходимость читать его- помнила до единого слова. Но тем не менее доставала из своего тайника, чтобы вновь прикасаться взг. к его строчкам. Само собой разумеется, что живыми союзниками Мад. были неутомимая Нат. и семья Лиды. Она знала, что все члены этой семьи- ее надежные сторонники и защитники. Однако оч. скоро предчувствия Мад. оправдались. Как ни тяжело приходилось до сих пор- все, что она пережила, было ничто по сравнению с ударом, нанесенным ей в этот злополучный день.

До Там. уже давно долетали отголоски ползших по селу сплетен. Она знала вначале оч. немного об их истинном содержании и относилась к ним сравнительно спокойно, справедливо полагая, что совсем избежать подобных сплетен никому во время сват. не удается, что первопричиной их яв- ся зависть людей, не могущих спокойно видеть, какая семья добивается род. с ними.

В этот воскресный день Там. отправилась в магазин за кое- какими покупками, но чуть не перед самым ее носом маг. закрыли на обед. перерыв. Досадуя на ся, что не взглянула на часы прежде чем выйти из дома, она повернула назад: пути- то было всего каких- нибудь мин. 10.

- Яй, Там! Обернувшись на голос, увидела 2жен, своих соседок по улице. - И подходить к нам считаешь теперь зазорным для себя? Там. неспешно подошла к говорившим, поздоровалась. - Мне не с чего задаваться перед вами, просто я вас не заметила. - А мы тоже только что подошли. Зачем спешишь домой? Ты разве не оттуда пришла?

- Давай лучше подождем пока отк. Никуда наши дома не денутся, на том же месте будут стоять. Там. вовсе не хотелось топтаться здесь целый час, да к тому же она чувст- ла, что, как всегда, вопросов о сват. не избежать. Но уйти так сразу сочла не совсем удобным. Жен- ны повели свои обычные разг. о здоровье, семейных делах, новостях и, конечно же, о детях.

- Говоришь, не с чего те задаваться? Как же не с чего? Вон вы с мужем в городе раб- деловые люди стали! - с плохо скрываемым ехидством в голосе прогов. одна из жен- известная на селе сплетница. - Сын скоро диплом получит, дочь в инст. уч! - договорила нарочито торжественно и, словно вспомнив невзначай, спр: - Да, а что вы с тем сват. сделали? - Пока все без изменений. - Однако вы оч. смелые люди, Там. Как только не боитесь при таком положении дочь еще в город отп? - Не держать же ее теперь под замком- она ведь должна ходить на занятия. - Ей- богу, не знаю, но я бы на вашем месте ост. ее дома. А вдруг перехватят по пути туда или оттуда? Ведь парень может не захотеть дожидаться, как вы, согласия вашей доч- с наигранной озабоченностью прог. жен- на.

- Это не такой парень, чтобы прямо на улице хватать да увозить дев. Да и родня, у него не такая, чтобы позволить ему это в то время, как ведется сват. и им еще не отк- Там. был неприятен эт разг, она порывалась уйти. - Ц- ц- ц- ц! . . Воллахи, и в самом деле вы смелые люди. Да разве можно полагаться на эт? Муж. же нет веры.

Разве они слушаются кого- нибудь в таком деле? Разве они спраш. позволения? Смотрите, остерегайтесь плохого. Сама знаешь- у людей злые языки. . Там. подумала: "Неужто злее твоего- змеиного? . . ". А жен. продолжала. - И так о вас вон гов. разное. - А что о нас могут сказать плох? Пусть болтают, что угодно. Оттого, что скажут, к нам не пристанет чего нет и что неправда. О нас все все знают, у нас от людей никаких тайн нет. - Так вот эти самые люди и гов. теперь о вашей доч. всякое. И все потому, что вы ей волю дали, она у вас в городе уч. - Но что могут гов. про мою дочь, кроме того, что уч. в городе? Хуже этого никто о ней ничего сказать не может. Жен. притворно замялась, разыгрывая нежелание гов. о неприятном и огорчать собеседницу: - Да я- то этим сплетням не верю, но все равно. . Я вас уважаю и потому мне неприятно, что они вообще ведутся. Да ты не пугайся- ниче такого нет. Разве людям закроешь рты? Это все завистники ваши. . Тон жен, ее заискивающее лицо и в особенности выражение глаз, какое, должно быть, бывает у охотника, наблюдающего за попавшейся в капкан добычей, не на шутку встревожили Там. Сердце подсказывало, что этой жен. известно о ее доч. что- то плохое. Однако из самолюбия решила не подавать виду, не обнаруживать свои невольные страхи. - Так что, что они плетут? Поч. не гов. прямо? - спрос. с внешним спокойствием. - Конечно, все эт чепуха, не стоило бы и заговаривать об этом. . Но ладно уж, раз ты настаиваешь. . В общем, гов, что у твоей доч. парень есть и она поэтому так противится ведущемуся сват. Жен. не сводила с Там. выжидающего взг. - Ну и что с того? У какой дев. его нет, если только она не калека, не увечная?

Вторая жен, молча слушавшая разг, лишь изредка подавая короткие реплики, поддержала: - Правильно гов. Иметь парня не стыдно, хуже, когда его нет. - И этими своими словами непреднамеренно задела самолюбие 1- ой, имевшей дома 3взрослых доч, из кот. и самой младшей давно прошел срок вых. замуж. - Это- то так, да только иметь- то пар. по- разному можно. Не все дев. умеют правильно ся с ними вести. Некоторые много лишнего позволяют, - желчно прог. она. - Что касается моей доч, то я знаю: она никогда ниче лишнего не позв. А в том, что у нее пар. есть, я не вижу ниче дурного- она ся вести умеет, - убежденно сказала Там. - Пойду- ка я лучше домой, чем терять здесь время попусту. Пришлю потом дев. Но жен, чья жажда насладиться чужим смятением осталась неутоленной, не желала отступать. Она была сильно задета невозмутимостью Там, ее полные пренебрежением к чужому мнению. - Да- а, видно, плохо ты свою дочь знаешь, Там, раз так уверена в ней. Зря не прислушиваешься к советам хор. людей, желающих тебе только добра. Там, успевшая отойти на неск. мет, остан, медленно вернулась. - Не ведаю, что ты этим хоч. сказ. Если имеешь что сообщить, - говори прямо, не виляй. Что ты знаешь о моей доч? - в упор спрос. она, на эт раз не скрывая раздражения. - Да она просто болтает, не слушай ее, иди своей дорогой, - попыталась предотвратить скандал втор. жен. Но было уже поздно. - Эт не я говорю- все село гов, что твоя дочь боится вых. за этого парня, потому что ей нельзя! . . Одна ты ниче не знаешь и не видишь! - бросила Там. в лицо 1ая. - На всякий собачий лай я вним. не обр! - отрезала Там.

- Ах, так это я соб. лаю, да? - закусила удила та. - Да если хоч. знать- правду люди гов! Спроси- ка теперь у своей доч- может ли она выйти за кого- нибудь, кроме своего дружка! . . Это уже было чересчур! Там. бросало то в жар, то в холод. Она из послед. сил сдерживала ся, чтобы не сорваться, не обрадовать эту старую сплетницу, непорядочность кот. ни для кого из сельчан не являлась секретом. - За такие слова тебе прядется держать отв, - жестко сказ. она. - Где и когда ты видела мою дочь с чуж. муж, чтобы такое о ней заявлять! Скорее ты позволишь себе блуд, старая дырявая корзина! Там. больше уже была не в силах совладать с собой. Сердце тяжело колотилось в груди. Не хватало дыхания. Она непослушными пальцами расстегнула пальто. Вокруг собирались люди, привлеченные их стычкой. Кое- кто пытался урезонить противницу Там, но на нее уже ничто не действовало. Эта бывалая склочница только еще больше входила в раж, и сильнее всего ее разжигали признаки волнения Там. - Сама ты сто раз старая корзина! Посмотрим, когда твоя дочь на 3день дом. вернется, что ты скажешь! Будешь ли тогда задирать нос! . . - Тебе ли- со своим лицом как кукурузная кочерыжка- обсуждать меня и мою дочь? ! Людям хор. известно, кто ты и кто я! Я и говорить- то с тобой не желаю! Это был как раз тот случай, когда правда дейст. колет глаза: изрытое оспой, смуглое, продолговатое лицо жен- ны с тяжелой нижней челюстью и неск. приплюснутым носом и в самом деле походило на обгорелую кук. кочерыжку. По репликам со стороны, по тому, как собравшиеся вокруг жен- ны успокаивали их, Там. поняла, что всем им была давно известна эт сплетня. Она хотела тут же уйти, чтобы не унижать себя перебранкой с этим ничтожеством, но ноги не слушались ее, они словно вросли в землю, и Там. боялась, что упадет, если только попытается сделать шаг. До ее притупленного чувством удушья слуха доходил крик все еще не унимавшейся склочницы:

- Спроси вон у своей Фат! Она те все расскажет! Эта у нее твоя дочь и днем и ночью встречалась да развлекалась с племянником ее мужа, кот. сейчас в бегах! Об этом все ее соседи знают. . только одна ты ниче не знаешь и не хоч. знать! Фатима те скажет, сын ее золовки сбежал! - Ну погоди же, змея! Боком те выйдет то, что ты гов! Сполна отв. за свои мерзкие наветы перед людьми и перед богом. Да позорно даже разг. с тобой- доч. Хадиса, кот. свою же двоюродную сес. . Тебе- доч. такого отца- и стыдно было бы быть лучше, чем ты есть! Там. наконец отовала от земли налившиеся свинцом ноги и, невероятным усилием воли стараясь сохранить внешнюю невозмутимость, пошла прочь, уже не обр. вним. на несущиеся вдогонку проклятия разъяренной противницы, для кот. эта убийственная правда о ее отце, сказанная вслух при стольких свидетелях, была как удар кинжала в сердце. Там. не помнила, как очутилась у своего дома. Когда Там. вернулась домой, Мад. на кухне была одна. Она уже собрала на стол, оставалось только пост. хлеб, кот. Там. должна была принести. - Как ты долго, - сказ. Мад. и сразу осеклась, видя, как мать, тяжело переступив порог, с изможденным видом опустилась на ближайший табурет. - Что с тобой? - встревожилась, внутренне ежась под тяжелым, странно горящим взг. мат. - Ты ниче не купила? Что, деньги потеряла? . . Мад. испуганно смот. на мать. - Не я, а ты пот! . . - Да что пот? Не мучай, гов. скорей, что стряслось? !

- Это те лучше знать, что ты пот! . . - задыхаясь, выкрикнула Там. и, заливаясь слезами, наконец прорвавшимися наружу, начала причитать. - Лучше бы я умерла, чем дожить до этого дня! . . О Аллах! Что же теперь делать? . . Я же больше всего на свете боялась того имени, кот. ты теперь навлекла на эт дом, на всю семью! Ты же перед всем миром опозорила своего отца, своих братьев, ты же весь тайп теперь опоз- да сгори ты синим пламенем! . . Наконец, подавив причитания, Там. встала, вплотную подошла к доч. и, в упор глядя в ее полные слез испуганные гл, грозно потребовала: - Говори, кому позволила трогать ся? Говори! ! - грубо тряхнула ее за плечи. - Я не знаю, о чем ты. . Я ниче не понимаю из того, что ты гов! . . - дрожащим от слез голосом выговорила Мад. Сердце ее подступило к самому горлу. "О боже! Неужели она узнала, что я позволяла Иб. трогать свои руки? Но как. . откуда она об эт узнала? "- в ужасе под. она. - А- а! . . Не знаешь, о чем я гов? . . Не прикидывайся дурой! Еще раз спраш: позволяла ты ся трогать чуж. муж? . . Все село только о том и гов, что ты путалась с племян. Аб, что именно поэтому боишься вых. за др! Признавайся! - Там. опять с силой тряхнула дочь. - Что ты гов? . . Сама- то хоть понимаешь, что ты такое гов? ! - в ужасе воскликнула Мад, наконец сообразив, в чем именно ее подозревают. Пристально вглядываясь в ее широко раскрытые гл, полные глубокого, искреннего возмущения, даже негодования, Там. начала успокаиваться, у нее отлегло от сердца. Она убедилась, что не ошиблась, не поверив возводимому на дочь поклепу. Но от этого ей не намного стало легче: ведь молва- то уже распространилась, и остан. ее теперь совсем нелегко, почти невозможно, потому как толпа неохотнн расстается с подобного рода пищей для пересудов, и даже если такие подозрения не подтверждаются- все равно пытается объяснить эт чем угодно, только не истинной невинностью дев.

Обессилев, Там. вновь опуст. на табурет. То жалобным, то грозным тоном она сквозь слезы бросала в лицо доч. все, что слышала от людей, какие сплетни о ней уже давно ползут по селу. - Вранье эт! Ниче такого не было! . . Все эт грязная, подлая брехня! . . - отчаянно отбивалась Мад, все больше приходя в ужас от сообщаемых мат. подробностей о ее встречах с Иб, и особенно от того, какую окраску им придало злословие. - . . Вот, оказывается, чем вы у Фат. занимались! А я- то, старая дура, радовалась: "Какая у мя умная, сообразительная дочь стала- в гости даже стес. лишний раз пойти, понимает, что взрослая уже". А она- то, оказывается, перестала туда ходить, потому что хвост свой запачкала! Да чтоб сгорел синим плам. тот, кто вам верит и волю вашей голове дает! . . - Но почему, поч. ты мне не веришь? . . Поч. веришь этим грязным сплетням? ! Я ни в чем- слышишь? ! - ни в чем не повинна! . . Неужели ты сомневаешься в этом? Как только ты могла подумать! . . Мад. вся дрожала, по- прежнему стоя перед мат: - Да если бы я думала, что эт в самом деле так- я бы сама тя вот этими руками задушила! - Там. потрясла рук. перед самым лицом доч, показывая свою непоколебимую решимость так и поступить, если убедится в ее виновности. - Разве мне легче оттого, что не верю этому! Как теперь доказать, что эт ложь, клевета? Как отвести позор от дома? Ведь люди уже очернили наше имя, - горестно покачиваясь, причитала Там. Больше Мад. была не в силах выдерживать эту пытку. Она убежала в свою ком, заперла дверь и, свалившись на диван, зарылась гол. в подушку. Всю ее колотила нервная дрожь, кот. она никак не могла унять. Слез не было. Мысли сковало какое- то тупое оцепенение. Лишь одна- един- ая мысль отчетливо билась в мозгу: "Что же теперь делать? Что же дел? . . ". Она была глубоко потрясена, раздавлена чудовищным обвинением и сознанием того, что не видно способа опровергнуть его, доказать свою безгрешность.

Весь день она так и не вышла. Неск. раз то мать, то сес. пытались войти к ней, но она не отк. им дверь и даже не подала голоса. Вечером вернулся Маг, ездивший на свадьбу к своему фам. брату. Там. ходила по дому как пришибленная. Не стала расспрашивать мужа о свадьбе, что непременно делала всякий раз. Неск. озадаченный молчанием жены и ее необычным поведением, Маг, почуяв неладное, спросил: - Что случ? Кто тут умер? Первая его мысль была о доч. "Но если бы ее умыкнули, мать вела бы ся по- другому. . "- под. он и, вспомнив, что сегодня воск. и Мад. весь день была дома, совсем отбросил эт мысль. - Что у тя язык отсох? Что тут произошло, я тя спраш! - раздраженно повт. он, не дождавшись отв. - Да что тут могло произ. . Все эт проклятые сплетни про нас, про дочь твою, - упавшим гол. прогов. Там и, неск. смягчая краски, коротко расск. о стычке у маг. - Из- за этого нечего ходить, как будто все из твоего дома умерли. Ты что, дочь свою не знаешь? - Я- то знаю, что все эт брехня. - А если бы оказалось правдой- я бы вас обеих вслед за вашими семью предками отправил! - грозно прог. Маг. - Где она? - Дома. . Заперлась у ся и не вых. - Воти, нани Мад. так ругала, так сильно руг, что она теперь плачет и ниче не ела с самого утра- пожаловалась Аза. - А ты тут что делаешь? Ну- ка быстро иди спать! - спохватилась Там, лишь теперь заметив присут. млад. доч. Дев. понуро вышла. Наступило тягостное молчание. Там. с тревогой ждала, что муж сейчас обрушит на нее весь свой гнев. Но Маг. только сказал: - Нечего из- за чужой грязной болтовни устраивать в доме траур. Оставь в покое дев, не говори ей лишнего. Поздно вечером, справившись одна, без обычной помощи Мад, со всеми делами по хозяйству, Там. собрала на поднос ужин и позвала Азу, все еще не ложившуюся спать: - Отнеси ей.

Там. уже раскаивалась в том, что была так беспощадно резка с доч, и жалость терзала теперь мат. сердце. Опередив идущую с под. Азу, она дернула по- прежнему запертую дверь. - Открой, слышишь? . . Там. неск. раз повт. свое требование, но отв. ей было полное молчание. Тогда она призвала на помощь мужа: - Скажи своей доч, чтобы дверь отк. - Оставьте ее. Может, спит уже. Там. понизила голос до шепота: - Вряд ли она спит! Как бы чего с собой не сделала. . Надо заставить ее отпереться. - Что ты городишь? Поч. она должна делать с собой что- то? ! - рассердился Маг. - Ов- вай, я слишком сильно ее изругала. . - Это ты всегда можешь! - Маг. бросил на жену суровый взг. и под. к двери: - Мад, не слышишь, что те гов? Открой. Почти сразу же за дверью послышались шаги, и Маг, решив, что его присутствие здесь больше ни к чему, вновь удалился к себе. Мад. откинула крючок и снова легла, отвернувшись. Там. пропустила вперед Азу, примирительно сказала: - Поешь вот. . От твоего голодания пользы никому не будет. Мад. никак не отреагировала на ее слова. Оставив поднос на столе, Там. и Аза вышли, тихо прикрыв дверь.

К еде Мад. так и не притронулась, а наутро, сказавшись больной, не пошла на занятия. Вид у нее и в самом деле был болезненный. Забежавшая утром Нат, увидев ее покрасневшие глаза, припухшие веки и необычайную бледность, удивленно всплеснула руками: - Что это с тобой? Да на те лица нет! . . - Не знаю, просто жить не хочется, - вяло отв. Мад, зябко поводя плечами. - Тю- у! Жить ей не хоч! Скажи лучше: понос на нос напал! Однако, видя, что состояние ее не объяснить обыкновенным насморком, Нат. оставила насмешливый тон, принялась допытываться, что болит да где. - Да иди, Ната, опоздаешь ведь. Придешь после зан- скажу. Вечером она расск. ей все без утайки. - Но ты же, голова, знаешь, что все эт- брехня собачья! - Представь, даже мать подозревает мя. . Откуда только люди разнюхали про Иб? Мать теперь все знает: и про наши встречи, и про письма. Поэтому и не верит, что было только то, что было, - тяжело, горестно вздохнула Мад. - Сама ведь знаешь, какая она. . Как огня сплетен боится. А тут тем более- вон о чем. . - Эх, ты! . . Не думала, что ты такая слабачка. Из- за чего нюни- то распустила! Смотреть противно! Размазня ты на постном масле- никто больше! . . Мад. слушала полные воинственности речи Нат, кот. в сильном возбуждении то ходила по ком. перед притихшей, сидевшей, как пришибленная, под, то останавливалась перед ней, выразительными жестами подкрепляя свои слова. Решив, что исчерпала все свои возможности и что ей в какой- то мере удалось успокоить Мад. Нат. отправ. дом. Но во дворе ее догнала Аза. Вцепившись в рукав ее пальто и просительно заглядывая в лицо, пожаловалась, что Мад. со вчер. утра в рот ниче не брала, что мать, уходя на раб, наказала ей накормить сес, а та и слушать ее не хочет: - Она ведь так и умереть может. . Нат. возмущенно выгов. Мад. за эт ее очередную глупость и бесцеремонно потянула на кухню: - Пошли вместе. Я как волчица голодная. Или не хоч, чтобы я у вас ела? Боишься, что объем? . . За столом она с преувеличенной веселостью расск. о занятиях, о сегод. событиях в инст, все время шутила, и мало- помалу Мад. пришла в себя, вышла из состояния мрачного оцепенения.

Наступивший понед. для Там. и впрямь оказался тяжелым. Даже непрерывная раб. не спасала от одолевавших весь день невеселых дум. Она уже более спокойно осмысливала создавшуюся ситуацию, и к концу смены сделала оконч. выводы на эт счет. Фат, пришедшая к ней вечером, попала, как говорится, под горячую руку. Необычно сдержанно отв. на ее привет. Там. спр: - Слышала, что люди гов. о моей доч? - А что они гов? - не сразу отозвалась Фат, встревоженная выражением лица Там, не предвещавшим ниче хор. - Сама прекрасно знаешь что. И поч. гов- тоже отлично знаешь. Кому же это знать лучше? . . Никогда не ожидала от тя такого. Я даже подумать не могла, что моя дв. сес. допустит такое, что обесчестит мой дом, весь мой тайп! . . - постепенно повышая тон, жестко выгов. Там. Фат. буквально оторопела, отпрянула от нее, крайне пораженная чудовищным обвинением. - Храни тя бог! Храни тя бог! Что ты такое гов? Что я те сделала плохого? Там. в довольно резких выражениях выложила все, что знала понаслышке и то, о чем только догадывалась. - . . Я, считая тя близкой род- ей и доверяя, как самой себе, отп. к те дочь, а ты, оказывается, устраивала ей там свид. с чужим пар, гулянки. . Вначале Фат. пыталась урезонить Там. объяснить все как было, но эт лишь еще больше разожгло ее: - Смотри- ка ты! . . Оказывается, и в самом деле они там встреч, вместе бывали наедине! Сама же в этом признаешься! Ты что все время с ними была? Откуда знаешь, что было, когда ты спокойно спала у ся в постели, оставив молодых одних! . . А- а- а, ты сыну и доч. доверялась. . Да разве ж у них есть головы, способные не допустить лишнего? . . Вот почему, оказывается, вы тянули со сват. Тот- то сбежал. . А вы теперь ведете эти разг. просто для отвода глаз, чтобы следы замести. .

Это уже было сверх всякой меры. После таких слов Там. Фат. оконч. потеряла выдержку. До глубины души оскорбленная тем, что ей приписывается сводничество, она перестала выбирать выражения, и вскоре обе жен. расстались как кровные враги, преисполненные ненависти друг к другу. С этого дня всякие отношения между ними были порваны, осталась одна лишь откровенная враждебность. Аб. тоже стал избегать встреч с Маг. Он был убежден, что уважающие ся муж. никогда не должны рвать отношения из- за ссоры между женами- эт попросту недостойно настоящего муж. Но в данном случае он был не просто мужем Фат- он был братом мат. того, кого считают виновником случившегося, соблазнителем дев. и это обстоятельство в корне меняло дело. Аб. бойкотировал Маг. и его семью отнюдь не из солидарности со своей женой, а из чувства незаслуженно оскорбленного беспочвенным обвинением достоинства.

Старшие сес. Мад. теперь приезжали часто. Все еще не прекращались в семье и разг. о сват. Ал. Но все чаще и чаще в присут. Мад. Там. завершала их словами: - Да зачем мы- то об этом теперь гов! Может, ты ему уже и не нужна вовсе- до него небось тоже дошли все эти сплетни. А ведь теперь, лишь выйдя за него, ты можешь спастись от этого грязного имени, - и горестно вздыхала. Такие разг. кинжалом вонзались в истерзанное сердце Мад, направляя ее мысли в определенное русло. Она однажды со столь мрачной решимостью заявила сес, что у нее больше нет сил выносить эту пытку, что она в конце концов покончит с собой, - что те не на шутку всполошились, незамедлительно передали ее угрозу мат. - Правильно, оч. даже пр! Как раз это те и надо сделать, чтобы подтвердить все сплетни. Тогда люди точно решат, что ты пост. так с целью скрыть свое бесчестие! . . О Аллах, за какие мои прегрешения ты наказал мя такой глупой доч! - причитала Там, серьезно встревоженная настроением доч. - Валяй! Будет еще 1позор на нашу голову! . . Если сейчас не все люди верят этим слухам, то тогда все будут точно знать, что дочь Маг. покон. жизнь самоуб. Как только твоя глупая гол. не пон, что эт преступление не менее позорно, чем прелюбодеяние! Тя ведь тогда и на кладбище нельзя будет хоронить- закопают где- нибудь на свалке, как собаку! - словно заранее оплакивала она дочь. С того дня Мад. почти ни на мин. не ост. одну. Там. хотела было запретить ей ходить на зан, но отступилась от этого намерения, боясь гнева мужа.

Маг. и не подозревал всей глубины осады, в кот. оказалась его дочь. Жена многое скрывала от него, а многое преподносила совсем в ином свете, зная благосклонность мужа к доч. и опасаясь, что догадка мужа об истинном положении и смысле осады поставит под угрозу срыва желанное для нее сват. Словом, Там. сплела настоящий заговор против своей доч, хор. продуманный во всех деталях со знанием психики и самых чувствительных, уязвимых ее сторон. Да, Там. безошибочно определила "ахиллесову пяту"доч. и умело воздействовала на нее, искренне веря, что все ее старания- на благо доч. В результате Мад, видевшая, что отец в самом деле в послед. время ходит задумчивый, молчаливый, принимала его поведение как немой укор себе, не оправдавшей его доверия, бросившей тень на его имя. От этих мыслей сердце ее сжимала щемящая тоска. Она всячески старалась избегать отца, насколько было возможно. Однако вовсе не это было причиной такого поведения Маг. Он попросту не мог оставаться равнодушным к чужой молве, хотя внешне ничем этого не выказывал. Естественно, ему были глубоко неприятны все эти сплетни, и сам факт их появления и распространения немало беспокоил его. Ал. приехал к сес. в Малгобек специально, чтобы встретиться и поговорить с Ах. В самом деле, уже 2месяца, как он начал сват, а существенных сдвигов в нем до сих пор нет и не предвидится. Когда сес, поставив на стол угощение, удалилась, Ал. напрямик сказал: - Ты обманул мои надежды, Ах. Я оч. недоволен, что так слабо ведешь мое дело. Ожидал от тя гораздо большего содействия. - За что так обвиняешь мя? Какую из твоих просьб, какое пожелание я оставил без вним? - вскинулся Ах, задетый его категоричным тоном. - Но поч. столько времени тянется эта карусель? Неужели вы с мат. никак не можете повлиять на ход сват? Или уже раскаиваетесь, что стали его сторонниками? Ах. отв. не сразу. Выждал довольно долгую паузу, испытующе глядя на друга. - По правде говоря, нам показалось, что ты и сам пошел на попятный. Ты же наверняка слышал, какие там сплетни. .

Так и знал, что об этом скажешь! - перебил Ал. и грубо отрезал: - Да. . я на эти сплетни. . . Мало ли что грязные языки могут болтать! Ты вот что: расшевели- ка свою мать- пусть действует. Мое решение неизменно. Пугни их на всякий случай- скажи, что я намерен пойти на крайность, если моим сватам еще раз отк. Честно говоря, я не могу обещать те, что не поступлю так. Мое терпение тоже рано или поздно лопнет. А тогда, сам знаешь, я ее и под семью замками достану. - Эти разг. лучше оставь, Ал. Если только ты на это пойдешь, мы не только перестанем быть др, я стану твоим первым врагом. . Когда вновь приехала тетя, Мад, не желая слушать ее разг. с мат, сослалась на голов. боль и заперлась в своей ком. Она сидела в темноте, и мысли уносили ее далеко- далеко, в неведомую страну. Невеселые эт были мысли, как и все, донимавшие ее в послед. время. Вновь сердце тоскливо сжималось от не покидавшего ее теперь чувства беспомощности, сиротливости. "Зачем же ты уехал, Иб? ! Знал бы ты, сколько горя доставили мне недолгие встречи с тобой! Ведь это из- за них вся моя жизнь превратилась в сплошной траур. . Но тебе, видать, и дела нет до всего этого. . Ты даже писать мне перестал. . "Сердце Мад. начали терзать мучительные сомнения. Теперь казалось, что она совсем не нужна Иб, что он просто от скуки, ради развлечения встреч. с ней, и именно поэтому в послед. время совсем не заговаривал о сват. И это письмо его- такое драгоценное- временами представлялось неискренним. "Наверно, списал все с какой- нибудь книжки, чтобы посмеяться надо мной. . Нет! Не может этого быть! Не может он. . Не мог он так притворяться. . Ну пусть слова из книжки- пусть! . . Но я же сама видела его глаза, слышала голос. . "В памяти вновь возникла картина той прощ. встречи. "Но поч. ты не настоял на своем? Почему? ! Зачем послушался мя! А может, я уже не нужна тебе? . . "- Она чуть не произнесла это вслух, и опять сомнения царапали ее измученное противоречивыми чув. сердце. Она взяла гармонь и заиграла протяжную груст. мелодию. Уже давно ее гармонь разучилась петь- теперь она больше плакала вместе со своей хозяйкой.

Низко склонившись над ней, Мад. тихо пела, так тихо, что за негромкой мелодией ее голос был едва слышен. Ясный день без тебя- что непроглядная ночь. В этом ужасном несчастье- можешь лишь ты мне помочь. Если разбитого сердца стон до тебя не дойдет- Пусть непоседа- ветер на крыльях его донесет. Только его распознай ты в этой чужой стороне. В знойном пустынном ветре или в прибойной волне. Пусть тебе сердце подскажет, что не прибой то шумит. И не песчаная буря воет и грозно пылит, - Это влюбленное сердце коршун на части рвет, Это оно так плачет и страстно тебя зовет. . . . . Лишь поздно ночью она забылась тяжелым сном на мокрой от слез подушке.

Ей снилось, что она опять у Лиды, веселится в обществе подруг. Вот она танцует с Иб, а вокруг восторженно хлопают им, подбадривают. Но вдруг все исчезло и она оказывается в бурлящем мутном потоке, сбивающем с ног;силится выбраться на берег, где стоит Иб. и машет ей рукой. Ценою неимоверных усилий ей почти удается выбраться из стремительного потока, но тут он внезапно становится шире, желанный берег удаляется, и она вновь отчаянно устремляется к нему, но, чувствуя, что последние силы покидают ее, в ужасе зовет на помощь, простирая руки к Иб. Но Иб. спокойно стоит на берегу и лишь молча улыбается, ниче не предпринимая для ее спасения. От жгучей обиды на него она отворачивается, порывается выбраться на противоположный берег, но мутный грохочущий поток подхватывает ее как соломинку и несет, пронизывая все тело могильным холодом. Вновь исчезает все, и вот она у ся дома. Какие- то люди угрожают ей, требуют признаться в чем- то, но она не может понять- чего от нее хотят, какого признания добиваются. Тут появляются мать и тетя, и, свирепо сверкая глазами, мать трясет перед самым ее лицом тетрад. листками, испещренными цифрами и формулами, и гневно выкрикивает каким- то шипящим не своим голосом: "А- а- а! Чтобы ты горела синим пламенем, бесстыдница! Говоришь- не знаешь его? Не зн, да? . . А это что? Он же тя здесь своей женой наз- ет, блудница ты проклятая! . . ". Мад. в ужасе смотрит на мать- ей кажется теперь, что у нее в руках письмо Иб. Она бросается бежать прочь, но ноги плохо слуш, ей стан. страшно, и вдруг земля разверзается под ней, она срывается и стремительно летит куда- то далеко вниз, все падает, падает, падает и никак не может достичь дна. . От этого жуткого, муч. ощущения бесконечного пад. она прос. вся в холод. поту. Остаток ночи провела без сна, терзаемая тягостными раздумьями. Эт кошмарный сон произвел на нее потрясающее впечатление, явившись живой иллюстрацией к самым мрачным ее предположениям.

Утром она достала из тайника письмо Иб и, пробежав по строчкам прощ. взг, вышла на кухню и бросила его в топку. Пламя в неск. сек. безжалостно поглотило конверт. - Что ты смотришь, словно сама туда прыгнуть соб? Мад. подняла голову, рядом стояла тетя и улыб. Мад. даже не слышала, когда она вошла. - Если бы знала, что мне это удастся, и прыг. бы. Но к сожалению, это невозможно. . - со вздохом выпрямилась, отошла от печки. - Да что ты такое гов? ! - ахнула тетя. - А ну- ка поди сюда, посиди со мной немного. Она обхватила ее за талию, усадила рядом, ласково потрепала по щеке: - Ты поч. на мя так недобро смотришь, а? Ты же моя хор. дев, зачем сердишься на свою дяци? Если бы только понимала, какое счастье тя ждет. . - и принялась вновь- уже в кот. раз! - расписывать ожидающую ее в доме Ал. жизнь. Мад. было противно слушать ее слащавый голос. Ей казалось теперь, что эт и не тетя вовсе, а какая- то чуж. злая жен, нарочно мучающая ее. Она попыталась уйти, но тетя, смеясь, удержала. - Вот какова твоего брата дочь! Видишь, даже выслушать тя не желает, - сказ. Там, вошедшая со двора с подойником. - Какие глупцы те люди, что сват. к ней. И из- за чего только хотят взять ее? Им ведь настоящая нев. нужна, а не такая, как эта дуреха, кот. не в состоянии понять, что для нее лучше. - Вот и пусть берут себе такую! А с моей стороны они свободны- раздраженно отрубила Мад. и тоскливо подумала: "Опять завели свою песню. О- ох, когда же это кончится. . ". - Да, конечно, свободны. Они- то что- нибудь сделают, как нибудь обойдутся и без тя. А ты вон на отца своего посм. Не видишь разве, какой он мрачный ходит? Тя, видать, совсем не беспокоит то, что одна ты вин. в этом. Ты готова допустить, чтобы лица твоих братьев и отца почернели, чтобы они людям в глаза прямо смот. не могли, - лишь бы тебе, твоему телу угодное было! . . - с убийственным осуждением выгов. Там. - Ну чего вы от мя хотите? Чего? . . Я готова умереть хоть сию мин, чем допустить такое! . . Но только за того проклятого я ни за что не выйду! - вспылила Мад.

- Как ты не понимаешь, Мад. что лишь это зам. может спасти Маг. от позора, - покачала гол. тетя. - Если ты и в самом деле умереть готова ради его чести, согласись выйти за Ал. Неужели думаешь, что это будет страшнее смерти? - Я не думаю- точно знаю, что это так. Для мя оно в сто раз страшнее! . . - А раз так считаешь, то, согласившись, всем докажешь, что даже большим, чем жизнь, готова пожертвовать ради своего отца. . Да, тетя и мать безошибочно выбрали самое больное место в душе Мад. и один за другим наносили по нему коварные удары, доводя ее до отчаяния, до полного душ. смятения. - Ост. мя ради вашего бога! . . - отчаянно воскликнула она под конец, затравленным зверьком глядя на мать и тетю. Слезы готовы были брызнуть из ее глаз. - Делайте, что вам угодно, только ост. меня наконец в покое! Но знайте: отдавая туда, вы меня живой в могилу зарываете! . . - уже сквозь слезы сдавленно выкрикнула она и, вырвавшись из объятий тети, с плачем убежала в свою ком. Говорится: и камень рушится, если по нему долго бить. Сопротивление Мад. было сломлено, она уже не находила в себе сил противостоять постоянному нажиму. Убедившись в этом, Там. в течение послед. недели исподволь вела соответствующую подготовку мужа. Золовка предупредила ее, что в ближайшую субботу приедут сваты и что если на этот раз они уедут ни с чем, она, мол, снимает с ся всякую ответственность за последствия. В суб. вечер сват. состоялось. Маг. с тяжелым чувством шел на него. Перед тем как дать отв, он вышел на кухню. Жена и сес. приех. по такому случаю, встретили его немым воп. - Ниче я им еще не отв, - задумчиво опустился он на стул. - А поч. не отв? Чего ты еще ждешь? - не скрыла недовольство сес.

- Мне кажется, что дев. против. Отчего- то сердцу трудно дать согласие, - со вздохом признался Маг. - Ах ты, бедняжка! . . Дочь замуж выд. пожалел! Люди услышат- засмеют, - укоризненно пок. гол. сес. - Он ждет, пока дочь ему сама скажет: отдай меня, - подхватила Там. - Какая дев. скажет так? ! Мы же те говорим, что она теперь не против. Еще какое- то время жен, в особенности сес, укоряли Маг. в нерешительнос