Ингуши в войнах России

Часть книги А.У.Мальсагова «Ингуши в войнах России в 19-20-x веках»

В Карпатах

В Карпатских горах, юго-западнее Самбора, на берегах реки Сан, Кавказская конная дивизия вступила в боевые действия с неприятелем, действуя вначале в составе 8-й, а затем 9-й армии Юго-Западного фронта.

Документы полков и штаба Кавказской конной дивизии донесли до нас имена героев боев, описание их подвигов и связанных с ними боевых эпизодов на всем протяжении войны с 1914-го по 1917 г. В этот период через службу дивизии прошло 7000 всадников - уроженцев Кавказа (полки, понесшие потери в боях и сокращавшиеся за счет отчисления «вовсе от службы» «всадников» по ранениям и болезням, четырежды пополнялись приходом с мест их формирования запасных сотен). Около 3500 были награждены Георгиевскими крестами и Георгиевскими медалями «За храбрость», а все офицеры удостоены орденов. К сожалению, рассказать обо всех героях Кавказской конной дивизии в этой книге не представляется возможным, и в ней названы имена лишь немногих из них, но сделавших очень многое, порой ценой жизни, в деле защиты нашего Отечества...

Полки 3-й бригады - Черкесский и Ингушский - уже 8 декабря первыми из состава дивизии вступили в столкновение с неприятелем. Наградные представления и данные из приказов о награждении дают нам возможность увидеть, как отважно сражались «всадники» и офицеры кавказских полков в далекие от нас дни зимы 1914-1915 гг., заброшенные военной судьбой далеко от родных мест в Карпатские горы...

Ингушский конный полк начал боевые действия в Карпатах у села Рыбне. Позже в наградных представлениях на его командира полковника Георгия Алексеевича Мерчуле, в сведениях «Награды за текущую кампанию», первым будет указан орден Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом, которым его наградят, согласно Высочайшему приказу от 9 января 1915 г., «За бой при селе Рыбне 13 декабря 1914 г.»

За отвагу, проявленную в бою за село Рыбне, будут награждены Георгиевскими крестами:

Младший урядник Ахмет Оздоев - 4-й ст., № 159485.

Вахмистр, светлейший князь Грузинский Михаил - 4-й ст., № 159498. Он 13 декабря 1914 г. в бою у с. Рыбне под сильным огнем противника доставил важное донесение и восстановил утраченную связь. Князь Михаил Николаевич Грузинский - в дальнейшем офицер Ингушского полка - был награжден пятью орденами.

Анатолий Львович Марков спустя многие годы после Первой мировой войны, находясь в эмиграции во Франции, в своих воспоминаниях «В Ингушском конном полку», рассказывая об однополчанах, сказал и о том, что «фамилия Мальсаговых в полку была столь многочисленна, что при формировании полка на Кавказе был даже проект создать из представителей этой фамилии особую сотню».

Были Мальсаговы и среди тех, кто отличился храбростью в первых боях Ингушского полка у деревни Рыбне, и в числе первых удостоены Георгиевских крестов:

«Всадник Бахауддин Хаджукович Мальсагов - 4-й ст. № 159500.

Мл. урядник Юнус Хутиевич Мальсагов - 4-й ст. № 259486.

Всадник Ахмед Артаганович Мальсагов - 4-й ст. № 159494.

В бою 13 декабря 1914 г., будучи разведчиками, с явной опасностью для жизни добыли и доставили важные сведения о расположении противника».

Бахауддин Мальсагов - сын начальника «Ингушской охранной стражи», коллежского регистратора (прапорщика) Хаджуко Мальсагова, который в составе Терско-Горского конно-иррегулярного полка участвовал в войне с Турцией в 1877-1878 гг. «в Европейской Турции» - на Балканах - и был награжден знаками отличия Военного Ордена - Георгиевскими крестами 3-й и 4-й степени и румынским крестом «За переход через Дунай».

В Ингушском конном полку служил и старший брат Бахауддина - всадник Муса Мальсагов. За мужество, проявленное в январских боях в Карпатах, он получил Георгиевский крест - 4-й степени, а именно за то, что в ожесточенном бою во время контратаки австрийцев под шквальным огнем «восстановил связь» между своей, 4-й сотней, и командиром полка.

Отличился в Карпатском сражении в январские дни пятнадцатого года и урядник Мурат Мальсагов: в критический момент боя он «доставил важное приказание» полковника Мерчуле командиру сотни, и за это его наградили Георгиевским крестом 4-й степени.

Урядник Асмибек Маматиев в составе Ингушской сотни Терско-Кубанского полка в 1904-1905 гг. участвовал в войне с Японией и за храбрость был награжден тремя Георгиевскими крестами. Он первым в Ингушском полку будет удостоен Георгиевского креста 1-й степени № 1629 за то, что, как лаконично сказано в наградном представлении, «в бою 29 декабря доставил важные сведения о противнике».

Урядник Хаджи-Мурат Заурбекович Местоев свою первую награду получил за декабрьские бои в Карпатах. Позже, в ноябре 1915 г., в списке «Всадники Ингушского конного полка, имеющие Георгиевские кресты всех 4 степеней», о нем будет сказано: «Хаджи-Мурат Местоев - 4-я ст.- за бои в декабре 1914 г., 3-я ст.- в феврале, 2-я ст.- в мае и 1-я ст.- в августе месяце 1915 г.».

Всадник Ингушского полка Осман Магометович Аушев приказом командира 2-го кавалерийского корпуса генерал-лейтенанта Хана Нахичеванского был награжден медалью «За храбрость» 4-й степени за то, что «в боях с 11-го по 13 декабря 1914 г. у с. Рыбне под огнем противника выказал выдающееся мужество и храбрость».

В декабрьских боях заслужил Георгиевский крест 4-й степени всадник Паша Беков, который, находясь «старшим в секрете, обнаружил противника» и предупредил об этом командира сотни.

Старший урядник Ингушского полка Алисхан Плиев в январских боях, «командуя взводом, удержал пункт», дав возможность своей сотне отбить контратаку неприятеля, и был награжден Георгиевским крестом 4-й степени. Месяц спустя заслужит он и медаль «За храбрость». «В боях с 13-го по 19 февраля 1915 г. у дер. Цу-Бабино, - сказано о Плиеве в наградном приказе,- под огнем противника выказал выдающееся мужество и храбрость».

И конечно же образцом мужества и воинской доблести в боях служили офицеры. Командир 1-й сотни штабс-ротмистр Гуда Алиевич Гудиев, награжденный на Японской войне пятью орденами за храбрость, в декабрьских боях в Карпатах командующим армией будет удостоен ордена Св. Анны 2-й степени с мечами, а «за январские бои ему объявлено Высочайшее благоволение - личная благодарность императора Николая П.

Прапорщики: ветеран Японской компании Муса Аушев, Эльмурза Гулиев и Кагерман Дудаев за подвиги, совершенные в декабрьских боях, получат в награду ордена Св. Анны 4-й степени с надписью «За храбрость». После объявления в январе 1915 г. приказа об их награждении пройдет несколько месяцев, и затем из штаба 2-го кавалерийского корпуса офицер для поручений доставит в штаб дивизии пакет с извещением и орденами:

«Начальнику штаба Кавказской туземной дивизии.

Препровождаются орденские знаки, присланные из штаба 9 армии, для выдачи офицерам, поименованным на обороте:

Ингушского конного полка

Штабс-ротмистр Гудиев - Св. Анны 2-ст. с мечами.

Прапорщик Дудаев - Св. Анны 4-й ст. с надписью «За храбрость».

Прапорщик Аушев - Св. Анны 4-й ст. с надписью «За храбрость».

Прапорщик Гулиев - Св. Анны 4-й ст. с надписью «За храбрость».

Орденом Св. Владимира 3-й степени с мечами за бои в Карпатах был награжден полковник Ингушского полка принц Наполеон Мюрат (орден Св. Владимира 4-й степени он получил в период русско-японской войны).

Об одном из боевых эпизодов во фронтовой жизни этого удивительного человека рассказал в книге «Дикая Дивизия» Николай Николаевич Брешко-Брешковский: «Здесь, в Карпатах, он спасает положение всей бригады, почти отрезанной, когда на лямках ему были поданы пулеметы... Он с горстью своих людей находился на такой круче - подняться к нему никакой возможности не было! Тогда Мюрат приказал спустить длинные-длинные веревки, и на этих веревках его люди подтянули пулеметы. Из них он открыл огонь - австрийцы бежали в панике!»

Вполне вероятно, что именно за этот подвиг Наполеон Мюрат и стал кавалером ордена Св. Владимира 3-й степени, который давался офицерам, состоявшим в чине, начиная от полковника. А 15 февраля 1915 г. командир полка Георгий Алексеевич Мерчуле представил принца Мюрата к еще более высокой награде и в своем рапорте командиру 3-й бригады писал: «Прошу Вашего ходатайства о награждении принца Наполеона Мюрата за рекогносцировку с 2-го по 9 января с. г. высот Устрижижи-Горны Георгиевским оружием».

Но взамен Георгиевского оружия Мюрату было «объявлено Высочайшее благоволение за отличия в боях».

«Этот рожденный для войны офицер переживал трагедию,- писал о принце Наполеоне Мюрате Брешко-Брешковский, встречавшийся с ним летом 1915г.- Его последние трофеи и подвиги были в буквальном смысле последними. Он все еще силен, все еще может гнуть монеты, но уже постепенно лишается ног. Дают знать о себе подагра мирного времени и ревматизм трех воин, и, самое главное, зимние бои в Карпатах, с их стужею, когда ему отморозило обе ноги». В ноябре 1915 г., когда здоровье полковника Наполеона Мюрата еще более ухудшилось, он вынужден был расстаться со своим полком и однополчанами и выехать с Юго-Западного фронта в Тифлис для «прикомандирования в распоряжение главнокомандующего Кавказской армией».

В должности адъютанта Ингушского конного полка служил корнет Александр Николаевич Баранов, потомственный дворянин, один из выпускников Пажеского корпуса, участник похода в Китай в 1900-1901 гг. и последовавшей вскоре Русско-японской войны, отмеченный боевыми наградами. Сражался корнет Александр Николаевич Баранов отважно. Как видно из документов, уже в декабре и январе он заслужил два ордена: Св. Анны 3-й степени с мечами и бантом - «за бой у села Полянчики 11 декабря 1914 г.» и Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом - «за бой у сел Кривка, Цу-Кривка 23-24 января 1915 г.». А за доблесть, проявленную корнетом Барановым 13 декабря 1914 г. у карпатского села Рыбне, командир Мерчуле представил его к награждению Георгиевским оружием.

В середине декабря офицерам 2-го Дагестанского конного полка стал 35-летний прапорщик граф Михаил Львович Толстой, сын писателя Льва Николаевича Толстого. Он имел университетское образование, до войны жил в Тульской губернии. Еще в 1900 г., в возрасте 21 года, Михаил Толстой, прослужив несколько месяцев вольноопределяющимся в армейской кавалерии, сдал экзамен на офицерский чин, его произвели в прапорщики, и вскоре он вышел в запас.

Любовь Льва Николаевича Толстого к Кавказу и горцам передалась и его сыну Михаилу. Он направляет командованию рапорт с просьбой о переводе его в Кавказскую конную дивизию и именно во 2-й Дагестанский полк, в котором служили внуки и даже сыновья тех, кто знал легендарного мюрида Хаджи-Мурата, ставшего героем знаменитой повести его великого отца. Так, с декабря 1914-го прапорщик граф Толстой вошел в ряды дагестанцев. И что удивительно, Михаилу Львовичу доведется во 2-м Дагестанском конном полку служить и участвовать в боях вместе с офицером Хаджи-Муратом, ставшим одним из самых прославленных героев Кавказской конной дивизии, а ведь так звали и того знаменитого Хаджи-Мурата, чье имя обессмертил своим пером его отец...

Из приказа о награждении всадников Чеченского конного полка Георгиевскими крестами за бой при дер. Пойко есть и «всадник» князь Мавлет Бекович-Черкасский - 4-й степени № 172540.

Интересная история связана с названным в этом наградном приказе «всадником» Чеченского конного полка князем Мавлетом Бековичем-Черкасским, «из чеченцев», прозванным «князем из потомственных дворян Кавказа». Его дед - кабардинский князь Муртазали Бекович-Черкасский - приходился внуком генерал-майору Эльмурзе Черкасскому, младшему брату знаменитого сподвижника Петра Великого - офицеру лейб-гвардии князю Александру Бековичу-Черкасскому.

Поручик князь Муртазали Бекович-Черкасский жил в Малой Кабарде, а в конце сороковых годов XIX в., после развода с женой, переселился на жительство в чеченский аул Новый Юрт, где вскоре женился на чеченке. У них родился сын Эдильхан. После 1851 г. Муртазали скончался. Оставшегося малолетним Эдильхана воспитали в чеченской семье. Сам он, став взрослым, тоже взял себе в супруги чеченскую девушку. И два их сына, Мавлет и Магомет, уже считали себя настоящими чеченцами.

Поэтому вполне естественным стало и то, что в сентябре 1914 г. князь Мавлет Эдильханович Бекович-Черкасский вступил добровольцем в Чеченский конный полк. За храбрость в боях он был награжден двумя Георгиевскими крестами и затем произведен в прапорщики. Младший брат Мавлета - Магомет - окончил Елизаветградское кавалерийское училище по 1-му разряду и Высочайшим приказом от 1 декабря 1914 г. произведен в прапорщики. В начале января 1915 г. он прибыл в штаб 2-го кавалерийского корпуса, но здесь получил назначение не в Чеченский полк, как о том ходатайствовал, а в запасную сотню Ингушского конного полка и направлен в Назрановский округ для сбора и подготовки добровольцев.

Весной Магомет Эдильханович подал рапорт командованию с просьбой о его переводе в Чеченский полк. В этом его поддержали командир Кавказской конной дивизии великий князь Михаил Александрович и начальник дивизионного штаба полковник Юзефович, который 10 апреля 1915 г. направил в Главный штаб в Петроград телеграмму: «По предписанию командира дивизии прошу о переводе прапорщика запасной сотни Ингушского конного полка князя Бековича-Черкасского в Чеченский конный полк».

В июле 1915 г. во время отсутствия адъютанта Чеченского полка штабс-ротмистра Абдул-Меджида Чермоева прапорщик Магомет Бекович-Черкасский исполнял его обязанности. За боевые заслуги он получил 4 ордена и произведен в чины корнета и поручика...

День 15 февраля 1915 г. стал одним из самых ярких в боевой истории дивизии, овладевший тогда важными опорными пунктами неприятеля на северо-западных подступах к городу Станиславову - селами Бринь и Цу-Бабино. С утра Ингушский полк и часть сил Черкесского полка переправились через реку Ломницу и начали наступление на Цу-Бабино. Важную роль во взятии села сыграли ингуши. Их полковой командир полковник Георгий Алексеевич Мерчуле «за атаку деревни Цу-Бабино 15 февраля 1915 г.» удостоен Георгиевского оружия.

Кавалером Георгиевского оружия стал и прапорщик Ингушского полка Эльмурза Дударович Гулиев, о подвиге которого свидетельствует наградной лист: «В бою 15 февраля 1915 г. у деревни Цу-Бабино, командуя взводом в конном строю, под сильным огнем противника перешел вплавь реку Ломницу, прорвал окопы противника и зашел ему в тыл, благодаря чему произвел в рядах противника панику и заставил бежать, понеся большие потери; спешив взвод, продолжал преследовать противника, чем содействовал успешному действию полка».

Особо отличилась в бою за Цу-Бабино 4-я сотня Ингушского полка под командованием штабс-ротмистра князя Михаила Георгиевича Химшиева, участника Русско-японской войны, в 1901 г. окончившего Николаевское кавалерийское училище, в котором он проходил курс обучения в одном эскадроне вместе с Абдул-Меджидом Чермоевым. О мужестве как самого сотенного командира, награжденного за тот бой орденом Св. Георгия 4-й степени, так и его всадников-ингушей, говорит наградное представление, составленное на Химшиева полковником Мерчуле: «В бою 15 февраля 1915 г. у села Цу-Бабино атаковал в конном строю австрийцев, выбил их из окопов у опушки леса у села Цу-Бабино, ворвался в деревню и истребил в рукопашной схватке роту пехоты, чем оказал содействие овладению селом Цу-Бабино».

Юнкер милиции Эсаки Дзагиев в 1904-1905 гг. в составе Ингушской сотни участвовал в Русско-японской войне, получив в награду Георгиевский крест 4-й степени. Теперь же, состоя в рядах Ингушского конного полка, он «за бой 15 февраля 1915 г.» награжден Георгиевским крестом 3-й степени.

Старший урядник Хаджи-Мурат Местоев заслужил 3-ю степень Георгиевского креста «за дело у деревни Цу-Бабино». В феврале он совершил еще один подвиг - «27-28 февраля выполнил разведку и донес важные сведения и, вызвавшись охотником, вывез на позицию пулемет»,- за который 5 августа 1915 г. великий князь Георгий Михайлович «от имени Государя Императора» наградил Хаджи-Мурата Местоева Георгиевским крестом 1-й степени, № 5797...»

Из приказа о награждении всадников Ингушского полка Георгиевскими медалями «За храбрость» 4-й степени:

Младший урядник Була Осканов.

Всадник Идрис Аушев.

Всадник Боч Беков.

Всадник Ахмат Плиев.

«В боях с 13-го по 19 февраля 1915 г. у сел. Цу-Бабино под огнем противника выказали выдающееся мужество и храбрость».

Неизвестный нам корреспондент, побывавший на фронте в Кавказской конной дивизии, весьма красочно и выразительно, с чувством искреннего восхищения рассказывал о героях-кавказцах и конкретно о двух, проведенных ими в феврале боевых операциях,- по взятию «деревни Ц.» - Цу-Бабино и «города С.» - Станиславова.

«Дела Кавказской дивизии у всех на устах, - читаем в очерке «Кавказцы».- Дивизия работает в беспрерывных боях и стычках с середины января, и каждое ее выступление в целом или отдельных полков - это сплошной героический подвиг, проявление высшего мужества.

Появление «людей в папахах» вблизи неприятеля производит должное действие. Немедленно принимаются исключительные меры обороны, укрепляются позиции, подвозятся орудия и выдвигаются тысячи людей против сотен. Но это в большинстве случаев не имеет результата. Достаточно одного или двух безумно смелых натисков горцев,- и австрийцы бросают свои позиции, орудия, раненых и бегут...»

И далее корреспондент газеты «Новое Время» в подтверждение своих слов рассказывает о «последних боевых эпизодах из фронтовой жизни дивизии, озаглавив первый из них, как «Бой под Ц.», где 15 февраля сражались Ингушский и Черкесский полки и где на долю их сотен «выпало занятие сильно укрепленной позиции при селении Ц. (Цу-Бабино).

Но выполнен приказ полковых и сотенных командиров, и первые цепи спешенных всадников Ингушского и Черкесского полков устремились вперед, к деревне Цу-Бабино, «через холм, увлекая за собой всю остальную массу. С криком «Алла! Алла!», заглушавшим временами канонаду, перескочили сотни холмов и понеслись на кручу, встречаемые залпами и, идя, как казалось, на верную гибель. Сдержать людей уже не было возможности».

«С неимоверной быстротой,- читаем в очерке, - спешенные сотни оказались у «проволочных заграждений, прорвали их, через упавших перескакивали следующие всадники и, наконец, достигли окопов. Проскочили их и ворвались в Ц.» (Цу-Бабино).

Австрийцы дрогнули в панике, заметались, продолжая оказывать сопротивление. А в это время горячий бой шел в самой деревне; «горцы работали кинжалами и винтовками, охотились за убегавшим неприятелем, выволакивали оставшихся в окопах и выбивали австрийцев из домов».

Не выдержав натиска сотен Ингушского и Черкесского полков, австрийцы в панике отступили из Цу-Бабино. «Через полчаса поле сражения представляло такую картину: австрийцы были окончательно разбиты, всюду валялись убитые и раненые,- свидетельствовал автор очерка.- Одних убитых насчитали 370 человек, причем с смертельными кинжальными ранами из них оказалось 130 человек...

За это дело наиболее отличившимся - Георгиевские кресты, а сотням выражена благодарность от имени высшего командования».

17 февраля Петроградское телеграфное агентство передало из Ставки официальную телеграмму, в которой речь шла о «кавказских горцах» в связи с их боевыми делами в рядах Кавказской конной дивизии:

«В Восточной Галиции события развиваются повсюду согласно нашим предположениям.

Наши кавказские горцы наводят страх на венгров... Горцы решительно отказываются уступить кому-либо первенство под неприятельским огнем.

Никто не должен получить право утверждать, что горец сражался за его спиной. Психология горцев в отношении боевых порядков решительно сближает их с рыцарями, которых можно было заставить сражаться лишь на началах боевого равенства в одношеренговом строю». Из приказов о награждении всадников Ингушского полка Георгиевскими крестами за взятие города Станиславова:

«Юнкер Муса Мальсагов - 3-й ст., № 44276. Будучи охотником, выполнил опасное полезное предприятие».

«Всадник Ахмед Алдиев - 4-й ст., № 281277,

всадник Боч Беков - 4-й ст., № 281278,

всадник Муртазали Албогачиев - 2-й ст., № 281279.

Будучи в разведке, выяснили силу противника».

«Вахмистр Бек-Султан Бекмурзиев - 2-й ст., № 5813. Командуя взводом, выбил противника из железнодорожной станции г. Станиславова».

И вновь обратимся к очерку «Кавказцы», опубликованному в «Новом времени» и перепечатанному в апреле 1915 г. газетой «Кавказ». «Взятие С.» - так называлась его вторая часть, посвященная взятию города Станиславова: «В победном шествии на С. участвовала и Кавказская дивизия, - рассказывается в очерке.- «Природным всадникам» пришлось вместе с пехотными войсками «спешенной конницей» под градом пуль и снарядов «постепенно, рассыпным строем, перебежками отнимать у неприятеля пядь за пядью земли. Горцы ходили на окопы - в штыки, вернее, кинжалы, несли сильные потери, но дух их не упал даже в этой, совсем необычной для них, обстановке».

Командование австро-венгерскими войсками, понимая, что Станиславова, к которому подходили значительные силы российской армии - пехоты и конницы, удержать не удастся, вывело свои главные силы из города, оставив там значительный гарнизон. И тогда произошло удивительное событие, участниками которого стали всадники и офицеры Черкесского и Ингушского полков 3-й бригады Кавказской конной дивизии.

«Для выяснения количества оставшихся в городе австрийцев посланы два конных разъезда горцев, - продолжает рассказ корреспондент газеты «Новое время».- Видимо, австрийцы заметили их, но ничем не выдали своего присутствия, подпустили эту кучку людей к самому городу. Горцы предположили, что он совсем оставлен неприятелем, спокойно вошли на мост и затем в город. Здесь их встретили залпами с разных сторон. Вместо того чтобы отступить на мост, горячие кавказцы опять прибегли к своему самому необычному оружию, и на улицах закипел кинжальный бой. Плохо ли стреляли австрийцы, или их обуял страх при виде горцев, но и на этот раз последние победили, не потеряв ни одного человека, кроме нескольких раненых.

Перестрелку услышали ближайшие четыре сотни и бросились на помощь своим...»

Очерк «Кавказцы» заканчивался словами о том, что «в составе дивизии есть немало храбрецов, награжденных Георгием. Георгия горцы называют «Джигитом» и очень чтут его...»

И действительно, святой Георгий Победоносец, покровитель российских воинов, изображение которого помещалось на лицевой стороне Георгиевского креста - он восседал на коне и копьем поражал дракона, символизировавшего врага,- у горцев Кавказа ассоциировался с не знающим страха джигитом, каким, в сущности, и являлся каждый всадник Кавказской конной дивизии. «Боевые награды всадниками очень ценились,- сказал в своем очерке «Кавказская Туземная Конная Дивизия» Алексей Арсеньев,— но, принимая крест, они настойчиво требовали, чтобы он был - не с птицами, а - с «джигитом» (кресты для иноверцев Императорской Армии чеканились с двуглавым орлом, а не с Георгием Победоносцем).

Необходимо отметить, что еще с 1844 г. в России Высочайшим приказом установлено, что ордена для офицеров, а также и Георгиевские кресты для нижних чинов - тех, кто исповедовал ислам - «магометанство», выдавались не с изображениями святых, в честь которых учреждались награды, а с Государственным гербом - двуглавым орлом. Такие награды именовались, как «для нехристиан установленные».

Были случаи, когда кавказские всадники-мусульмане даже отказывались «принять Георгиевские кресты, на которых вместо Св. Георгия был выбит Государственный герб, как в начале войны это делалось для лиц нехристианского вероисповедания,- написал в воспоминаниях «В Ингушском конном полку» бывший корнет Ингушского полка Анатолий Марков.- К счастью, скоро правительство отменило это право, и все Георгиевские кавалеры стали награждаться одинаковыми Знаками отличия Военного Ордена».

С 20 февраля, на следующий день после занятия Станиславова, полк Кавказской конной дивизии вел преследование и разведку противника «за Станиславовом на фронте Богородчаны - Марковцы», выдвигаясь в юго-восточном направлении на город Тлумач.

Командир дивизии великий князь Михаил Александрович, как говорится далее в наградном листе, развивая успех наступления и, «притянув двигавшуюся из города Станиславова 3-ю бригаду» - Ингушский и Черкесский конные полки, - направил их на село Езержаны, находившееся в 10 километрах южнее Тлумача, «имея целью одновременными действиями окончательно отбросить разбитого неприятеля. Противник силою более 2 батальонов был разбит и поспешно отступил за Езержаны, следствием чего явилось не только занятие Тлумача, но и всей впереди лежащей полосы, одновременно с занятием 12-ю кавалерийскою дивизиею местечка Калинце».

22 февраля полки 3-й бригады проводили «усиленную с боем» разведку противника к югу от Тлумача. В тот день одним из разведывательных разъездов Ингушского полка командовал корнет Крым-Султан Базоркин.

Его отец, генерал-майор Банухо Базоркин, был участником боевых кампаний на Кавказе, Крымской войны 1853-1856 гг.- против турок на Кавказском фронте и участвовал «В походе в Европейскую Турцию в 1877-1878 гг.» За отличия в боях удостоен семи орденов, среди которых на особом месте стояли ордена Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом, ведь награжденный орденом Св. Владимира 3-й степени и Св. Владимира даже 4-й степени до начала XX в. имел право на получение потомственного российского дворянства.

Крым-Султан Базоркин проявил храбрость в январских боях и, согласно приказу командующего 9-й армией за № 324 от 5 июля 1915 г., получил свою первую награду - «орден Св. Станислава 3-й степени с мечами и бантом для нехр. установл.».

А 3 марта 1915 г. полковник Георгий Алексеевич Мерчуле направил командующему дивизией новое наградное представление на корнета Крым-Султана Базоркина: «Корнет Базоркин, поставленный 22 февраля 1915 г. с разъездом в сел. Езержаны и далее до соприкосновения с противником, и, найдя окраину деревни занятой австрийской пехотой, атаковал ее в конном строю, выбил из Езержаны, захватил семь человек пленными и, оставаясь в сопротивлении с превосходящими силами противника в течение двух суток, давал точные и верные сведения о его силах и маневрировании, чем способствовал в значительной степени успешным действиям поисков бригады.

Ходатайствую о награждении корнета Крым-Султана Базоркина Георгиевским оружием».

Наградное представление прошло по командным инстанциям и когда дошло до командующего Юго-Западным фронтом, то по его приказу корнет Ингушского полка Базоркин вместо Георгиевского оружия был награжден орденом Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом...

К концу февраля части 2-го кавалерийского корпуса (в его составе и Кавказская конная дивизия), выполнили свою боевую задачу в Карпатской наступательной операции войск Юго-Восточного фронта. Кавказские полки, их всадники и офицеры прошли через многие бои, получили великолепную боевую закалку.